part 3. выявление.

— Он знает о моем возвращении? — безразлично спрашиваю я, смотря уже в сторону. Отрицательный жест брата немного успокаивает, и мы в тишине идем к его машине. Блеск новой BMW ослепляет. Ни единой царапины не нарушает её совершенства. Я удивлённо смотрю на Симу. Он всегда предпочитал арендованные машины, но самодовольная улыбка, играющая на его губах, говорит о другом. — Твоя? Серьёзно? — слова срываются, прежде чем я успеваю их обдумать. Лицо Симы самодовольно сияет. — Значит, твоя музыка всё-таки принесла плоды. — Ну, вот видишь, твои надежды не оправдались, и я чего-то добился. — Как и Глеб, — выдыхаю я, и в этом вздохе — целая буря эмоций. В памяти всплывают кадры пересмотренных интервью, включенные уведомления из телеграм канала. Три года без меня и он правда добился невероятного. И отрицать это было бы просто глупо. — Он правда стал лучше, Соф, — говорит брат, пытаясь оправдать моего бывшего мужа. В его голосе слышится надежда, фальшивая надежда, что меня раздражает. — По крайней мере, он стал жалеть о своих поступках, а это уже что-то значит. Я просто киваю, не хочу ссориться с братом из-за его лучшего друга и моего прошлого, которое тянуло меня на дно. Я прекрасно знаю, что у Викторова в разлуку со мной за эти три года у него была уймо женщин, которым он клялся в вечной любви и и обещал жениться на них, но эти обрывки отношений, не доживали и до полугода. Он начал употреблять наркотики и стал ещё более зависимым от алкоголя, чем когда мы были в браке. Теперь он спускает целое состояние в казино. Нет, я не испытываю к нему ни капли жалости. Возможно, это карма, или же справедливое возмездие за все то, что он со мной сотворил. Внезапно, тишину нарушает тихий выдох Серафима. Он оборачивается ко мне, и его взгляд полон... раскаяния? — Прости меня за то, что случилось три года назад. Я был глупым, слушал только Глеба, а не родную сестру. Я должен был увидеть все эти синяки, эту сломанную руку... Должен был что-то сделать. Но я просто отвернулся. — Хватит, пожалуйста, — закричала я, чувствуя, что слезы от воспоминаний снова захныльстнули с головой, — ты и сейчас с ним общаешься, ходишь на его мероприятия, выступаете на одной сцене, бухаете вместе. Не стоит этих извинений, Серафим. Ты продолжаешь делать то же самое! Я не стану тебя учить, это твой выбор, но не проси прощения за прошлое, если в настоящем ничего не изменилось. Ты все так же поддерживаешь с ним это общение. Он опускает голову, не находя слов для защиты. И мы, под монотонный голос навигатора, отправляемся к нему домой. Мы едем сквозь дома, многоэтажки и красивые до безумия здания Москвы Сити. Не могу удержаться, быстро достаю телефон и делаю пару снимков, добавляя их в сторис Инстаграма. Спустя недолгих сорока минут, проведенных в полном молчании, мы наконец-то добираемся до же брата. Два огромных здания, украшенные подсветкой. Серафим ставит автомобиль на свободное место, и мы выходим. Сразу ощущаю вечерний, еле ощущаемый ветерок и ловлю атмосферу приближающегося сентября. В календаре 21 августа, но я до безумия люблю: просмотры фильмов, красивых видео из американского тик тока, где люди отмечают Хэллоуин, свечи, книги, горячее какао и просмотр Гарри Поттера. Признаться честно, каждый год я смотрела эти фильмы с Глебом. Уставшая, но до безумия счастливая в его объятьях и под пледом, который грел нас обоих. Последние же три года я смотрела эти части фильма со слезами, захлебываясь ими, вспоминая, как Глеб любит эти фильмы. Серафим выводит меня из очередных воспоминаний и вопросительно смотрит на меня, стоя и открывая дверь в подъезд. Я молча иду, слыша за собой колесики чемодана, и нажимаю на кнопку лифта. Пока мы его ждем, осматриваю все вокруг: красивая парадная, украшенная растениями и вставками. Но, так и не рассмотрев все подробно, мы заходим в только что открывшийся лифт. Серафим нажимает на семнадцатый этаж, и я, осмотрев себя в зеркале, опускаю взгляд. Брат первый выходит, когда нас доставляют на нужный этаж, и идет открывать квартиру под номером 130. Вытирая ноги на входном коврике, я прохожу в квартиру, пока Сим на фоне матерится из-за темноты, которая помешала ему повесить ключи на ключницу – вместо этого они упали на пол с грохотом. — Если сейчас ты скажешь, что эта хата тоже твоя, я упаду, — говорю я брату, осматривая дорогую мебель, красивое, гармоничное освещение, несколько дверей и высокие потолки. Невероятно. — Не, еще не моя, пока что съемная— смеется Сим, отвозя куда-то мой чемодан, — но надеюсь, что в твой приезд ты дашь мне больше мотивации писать музыку своими комментариями по типу «ты нихера не добьешься в этой музыке», и тогда, возможно, я заработаю и на это.

***

Принимаю горячую ванну, делаю пучок, смываю макияж – наконец-то расслабляюсь. Переодеваюсь в пижаму с пингвинами, иду наливать себе черный чай в огромную кружку и перемещаюсь на диван к брату, который тем временем ест рамен и смотрит футбол. Откидываюсь на спину, внимательно глядя на него, когда тот палочками, прямо как в Японии, ест и смотрит в экран телевизора. — Сим, — говорю я, незаметно выхватывая пульт и выключая телевизор, — нам нужно поговорить. — Ну, ебанный в рот, Соф, — кричит Серафим, переключаясь на меня, — наши чуть-чуть и гол бы забили. — Я приехала не для того, чтобы смотреть, как ты тут футбол смотришь, — начинаю злиться я, — из-за тебя и твоих выходок я потеряла работу мечты и всю, блять, репутацию, которая неимоверно важна за границей. Меня уволили из-за этого, а сейчас ты вместо благодарности за то, что я приехала, смотришь телевизор. Он нервно сглатывает. Для суицидников делать ответные манипуляции или обвинения – ужасно, ведь это приведет еще к большему желанию выпилиться из-за чувства вины. Но я сама уже не выдерживаю. — Ты можешь найти здесь работу? — спрашивает Серафим, нервно ставя тарелку с едой на стол рядом. — В ближайший месяц нет. Если уж и мне остаток жизни жить с братом-суицидником, то подам заявку в агентство. Там быстрее, чем за две недели, они просто не увидят ее, а еще две недели займут переговоры, вопросы, собеседование и показ меня. — У меня хватит денег обеспечить тебя всем нужным, уж поверь мне, — говорит он, немного притупляя взгляд на меня, — извини, что позвонил тогда. Надо было выпрыгнуть и тебе не звонить. Я тебе всю жизнь порчу, прости, Соф, — говорит он, сделав самое грустное выражение лица, которое я когда-либо видела. — Дурак, — все равно бросаюсь я в его объятья, поглаживая по спине, чтобы этот придурок не выдумал очередной повод спрыгнуть. Утро. Просыпаюсь на роскошной кровати, в не менее роскошной комнате, и сразу тянусь за телефоном на зарядке – я решила проверить сообщения и новости, пока за окном еще царит тишина. Затем я осторожно потянула шторы, и мягкий свет утреннего солнца залил комнату, наполняя ее теплом. Пробравшись в гостиную, я увидела Сима, который мирно спал на диване. Он специально попросил меня оставить его там, чтобы я могла спать на его кровати. Его лицо было таким спокойным и беззаботным, что я не могла не улыбнуться при виде него – он всегда такой заботливый и добрый, даже в таких мелочах. Сходив в ванную, я тихонько пробираюсь в кухню, включаю чайник и начинаю делать нам базовые бутерброды с колбасой и плавленым сыром. Несу все в гостиную, ставя тарелку возле дивана на стол. Там же лежат всякие таблетки, витамины и его телефон, который завибрировал. Недолго думая, смотрю на Серафима, а затем беру телефон, сразу же угадав пароль: четыре нуля. Этот придурок все время все забывает, и поэтому неудивительно, что у него стоит самый простой пароль, который проще всего угадать. Открываю телеграм и сразу же в всплывающих сообщениях вижу контакт «глебас пидорас», немного улыбаюсь и открываю переписку. «ало, блять, Сим, ты научишься трубки принимать?», полчаса назад, но затем есть более свежие уведомления. «перестань с бабами шляться и ответь мне», потом еще «ты опять нажрался вчера и без меня?», «блять, если у тебя реально баба твоя заночевала – не забудь бутылки из-под алко убрать, а то напугается и сбежит, узнав, сколько ты пьешь, уже проверено, братан». Я хмурюсь, смотрю на спящего брата и иду осматривать дом: но он чистый, даже слишком. Обшариваю всю кухню, не находя ничего, но когда я захотела выкинуть оставленную мною вчера упаковку от чайного пакетика в мусорку – обомлела. Зная привычку Сима выкидывать мусор каждое утро, после того, как он просыпается – получается, все это выпито в одиночестве. Блять. Бутылок пятнадцать, не меньше, лежат в мусорке, и осознание слов Глеба в переписке начинает обретать смысл. тгк: евкерикс