Шуи. Рождение звёзды в медяном доме.

Пекин задыхался в объятиях июльской ночи. 1848 год дышал жаром и терпким запахом цветущего жасмина, приправленным густым смогом от угольных печей. Узкие улочки Хутунов, извилистые, словно змеи, тонули в лунном свете, который пробивался сквозь плотную завесу облаков. Лето в Пекине — обманчива, днем изнуряет палящим солнцем, а ночью пробирает до костей ледяным ветром. В эту ночь, несмотря на июль, ветер был особенно настойчив, свистел в щелях стен и завывал, словно предвещая что-то важное. В одном из самых известных и богатых Медных домов Пекина, известного под названием «Алый Феникс», царила суета, отличная от обыденного разврата и пьяного веселья. Алый Феникс — это не просто бордель, это целый мир, существующий по своим законам. Здесь шелка и драгоценности соседствуют с грязью и страданиями, а прекрасные куртизанки умеют скрывать свои тайны за масками улыбок и кокетства. В одной из комнат, пропахшей опиумом и дорогими благовониями, на шелковых простынях, испачканных кровью и потом, корчилась от боли Ю Мин, одна из самых красивых и востребованных «принцесс» Алого Феникса. Ее тело, обычно убранное в изысканные наряды и украшенное драгоценностями, сейчас было бледным и измученным. Черные, как смоль, волосы разметались по подушке, а некогда яркие губы посинели. Она рожала. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь стонами Ю Мин и тихим бормотанием старой повитухи. Повитуха, с лицом, изрезанным морщинами, словно карта древних земель, знала свое дело. Она принимала роды в Алом Фениксе уже не один десяток лет, видела рождение сотен жизней, но ни разу не позволила себе проявить эмоции. Ее задача — помочь, а не сочувствовать. В этом мире жалость — непозволительная роскошь. Вокруг Ю Мин хлопотали служанки, протирая ее лоб влажной тряпкой, поднося воду и читая тихие молитвы. Они тоже были частью этого мира, закаленные тяжелым трудом и унижениями. Но в их глазах, в отличие от глаз повитухи, можно было увидеть сочувствие и надежду. Они понимали, что рождение ребенка в Медном доме — это всегда чудо, шанс на новую жизнь, возможность вырваться из этого порочного круга. После долгих часов мучений, раздался пронзительный крик. Ребенок родился. Повитуха аккуратно перерезала пуповину и передала малыша одной из служанок. Служанка, с дрожащими руками, обмыла ребенка теплой водой и завернула в мягкую шелковую ткань. Малыш был необыкновенным. Его кожа, словно тончайший фарфор, казалась почти прозрачной. Мягкие и нежные черты лица, словно выточенные из слоновой кости, поражали своей гармонией. Но больше всего поражали его глаза. Яркие, словно морская волна, цвета аквамарина, они светились, словно драгоценные камни. Такие глаза редко встретишь у новорожденного. Они были полны жизни, любопытства и какой-то неземной мудрости. Одна из служанок, молодая девушка по имени Лили, робко подошла к окну и посмотрела на небо. На небосводе, среди миллионов звезд, зажглась новая. Такая яркая и ослепительная, что казалось, словно второе солнце взошло. Она затаила дыхание, пораженная увиденным. «Сегодня родилось истинное чудо…» — прошептала она одними губами. Да, Алый Феникс славился красотой своих куртизанок, но это не значит, что они не могли быть матерями, что они не могли быть хорошими. Они тоже были женщинами, способными на любовь, заботу и самопожертвование. И рождение ребенка — это всегда было для них особым событием. В этот момент в комнату вошла карга. Хозяйка борделя, с жестоким и властным взглядом, но все еще сохранившая остатки былой красоты. Её лицо было испещрено морщинами, а на губах играла циничная усмешка. Она была известна своей жестокостью и расчетливостью. Её не волновали судьбы «принцесс», её интересовала только прибыль. Но даже ее, казалось, тронуло увиденное. Карга, конечно, не была рада тому, что одна из ее «принцесс» родила ребенка. Это означало потерю прибыли, дополнительные расходы и возможные проблемы. Но лишать мать ее ребенка она не решилась. Во всяком случае, пока. Малыш был слишком красив, чтобы от него так просто избавиться. Она знала, что красота может быть очень прибыльной. Ю Мин, обессиленная родами, склонилась над сыном и прошептала: «Я знаю, как тебя назову… Шуи…» Ее голос был тихим и слабым, но в нем звучала такая любовь и нежность, что у многих в комнате навернулись слезы на глаза. Она говорила это с улыбкой на губах, на краешках ее глаз собрались слезы счастья. Она всегда мечтала о ребенке, но это… этот был истинным даром богов. Она долго молилась богам о даровании ей ребенка, и вот, ее мольбы были услышаны. Одна из служанок, аккуратно взяла ребенка из рук повитухи, и, набравшись смелости, подошла к Ю Мин, мягко протянула ей малыша. Ю Мин нежно взяла Шуи на руки, прижала его к груди, заплакав от счастья. — Сестрица Ю Мин, твой сын будет здоровым мальчиком… — сказала служанка, стараясь скрыть дрожь в голосе. — И самым красивым… Карга фыркнула, но промолчала. Она знала, что красота — это товар, который всегда в цене. Это ночь запомнится всем, кто был в Алом Фениксе, как яркое и прекрасное мгновение, как момент рождения маленькой звезды. Звезды, которая, возможно, осветит этот темный и жестокий мир. Звезды, которая станет надеждой на лучшую жизнь. Звезды, которую зовут Шуи. * Прошло несколько лет. Шуи рос, окруженный заботой и любовью Ю Мин и служанок Алого Феникса. Несмотря на порочную атмосферу борделя, он был чистым и невинным ребенком. Он любил играть с шелковыми тканями, слушать сказки, которые ему рассказывали служанки, и рисовать на стенах углем. Он был очень любознательным, смышленым, а главное добрым мальчиком. Его красота с каждым днем становилась все более очевидной. Фарфоровая кожа, мягкие черты лица, и, конечно, его глаза цвета аквамарина — все это притягивало взгляды и вызывало восхищение. Карга видела в Шуи потенциальный источник дохода. Она планировала сделать из него звезду Алого Феникса, куртизана, который будет пользоваться огромной популярностью у богатых клиентов. Она начала обучать его танцам, музыке и искусству обольщения. Ю Мин была в ужасе от этих планов. Она понимала, что Шуи не место в Алом Фениксе, что он должен расти в нормальной семье, получить хорошее образование и стать достойным человеком. Но она была лишь куртизанкой, не имеющей никаких прав. Она не могла противиться воле Карги. Но она не сдавалась. Она тайно учила Шуи читать и писать, рассказывала ему о мире за пределами Алого Феникса, о горах, реках и морях. Она мечтала о том, что однажды он вырвется из этого порочного круга и станет свободным человеком. Шуи любил слушать истории матери. Он представлял себя путешественником, который объезжает весь мир, видит новые земли и знакомится с разными людьми. Он мечтал стать художником, чтобы запечатлеть на своих картинах всю красоту мира. Однажды ночью, когда Ю Мин рассказывала Шуи сказку о драконах и волшебниках, в комнату ворвалась карга. Она была в ярости. — Ты опять учишь его этим глупостям?! — закричала она. — Я запрещаю тебе! Он должен готовиться к своему первому появлению перед клиентами! Ю Мин попыталась возразить, но карга ударила ее по лицу. — Заткнись! — заорала она. — Ты всего лишь куртизанка! Ты должна делать то, что я тебе говорю! Карга схватила Шуи за руку и потащила его из комнаты. — Мама! — закричал Шуи, пытаясь вырваться. — Мама, не бросай меня! Ю Мин лежала на полу, плача от бессилия. Она понимала, что Шуи в опасности. Она должна что-то сделать, чтобы спасти его.

***

На следующий день Ю Мин приняла решение. Она решила бежать из Алого Феникса вместе с Шуи. Она знала, что это очень опасно, что карга не оставит их в покое. Но она была готова на все, чтобы спасти своего сына. Она тщательно спланировала побег. Она собрала все свои сбережения, купила проездные билеты на поезд и нашла надежного человека, который согласился им помочь. В ночь побега она одела Шуи в простую одежду, чтобы он не привлекал внимания, и вывела его из Алого Феникса через черный ход. Они шли по темным и узким улочкам Пекина, стараясь не привлекать внимания. Ю Мин чувствовала, что за ними следят, что карга уже знает об их побеге. Вдруг из-за угла выскочили двое мужчин. Они схватили Ю Мин и Шуи и потащили их обратно в Алый Феникс. — Не смейте! — кричала Ю Мин. — Отпустите нас! Но мужчины не слушали ее. Они тащили их по улицам, словно мешки с мусором. Вскоре они оказались в Алом Фениксе. Карга ждала их в своем кабинете. — Ну что, решили сбежать? — спросила она с циничной усмешкой. — Думали, я вам позволю? Ю Мин молчала, опустив голову. Она понимала, что все кончено. Карга подошла к Шуи и схватила его за подбородок. — Какой красивый мальчик, — проговорила она. — Ты будешь моей звездой. Ты будешь приносить мне много денег. Ю Мин не выдержала. Она бросилась на Каргу и попыталась вырвать у нее Шуи. Карга оттолкнула ее и ударила ножом в живот. Ю Мин упала на пол, истекая кровью. Шуи закричал от ужаса. Карга приказала своим людям увести Шуи. — Заприте его в комнате, — сказала она. — И чтобы он больше не видел свою мать. Люди схватили Шуи и утащили его в комнату. Ю Мин лежала на полу, умирая. Она знала, что Шуи больше никогда не будет с ней. Но она не жалела ни о чем. Она сделала все, что могла, чтобы спасти своего сына. Она отдала за него свою жизнь. И перед смертью она прошептала: «Шуи… Лети… Будь свободен…»

***

Шуи заперли в маленькой комнате. Он плакал и звал мать, но никто не отвечал. Он чувствовал себя потерянным и одиноким. Он не знал, что ему делать. Вдруг в комнату вошел старый слуга. Он был добрым и сочувствующим человеком. Он всегда хорошо относился к Шуи. — Не плачь, малыш, — сказал он. — Я тебе помогу. Слуга вывел Шуи из комнаты и провел его через тайный ход. — Беги, — сказал он. — И никогда не возвращайся сюда. Шуи побежал. Он бежал так быстро, как только мог. Он не знал, куда он бежит, но он знал, что должен бежать. Он бежал до тех пор, пока не выбежал из Пекина. Он оказался в поле. Он остановился и огляделся. Вокруг него были только трава и небо. Он почувствовал себя свободным. Он вспомнил слова матери: «Шуи… Лети… Будь свободен…»… Но к сожелению, и там его нашли. Забрали, заперли, а ко всем вызодам приставили охрану… Лишь одна мысль была в голове у мальчика: «Я выберусь…я исполнб то, что сказала мне мать, я исполню то что сказал мне старец…» Старца благо не нашли, нмкто не посмел его выдать. У Шуи ещё был дорогой человек.

***

Проходили годы, словно шелковые ленты, ускользающие сквозь пальцы. Шуи рос, и с каждым прожитым днем его красота расцветала, подобно редкому цветку, пробивающемуся сквозь камень. Его кожа, словно слоновая кость, источала нежное сияние. Черты лица приобретали зрелую гармонию, но в его аквамариновых глазах по-прежнему плескалась детская невинность. Он был ангелом, заточенным в клетке греха. Но после смерти Ю Мин жизнь Шуи превратилась в настоящий ад. Свет звезды начал тускнеть, затмеваемый густой тьмой. Единственным лучом надежды оставался Шао Си, старый слуга, чье сердце было наполнено сочувствием и нежностью к мальчику. Шао Си, с его морщинистым лицом и мудрыми глазами, был как старое дерево, устоявшее перед бурей. Он рассказывал Шуи сказки о героях и драконах, учил его каллиграфии и стихам, стараясь оградить его от жестокости мира, царившего в Алом Фениксе. Он стал для Шуи отцом, другом и защитником. Шао Си отчаянно пытался отстоять Шуи от поганой Карги, чья алчность и жестокость не знали границ. Он молил ее, умолял, предлагал все свои сбережения, лишь бы она оставила мальчика в покое. Но сердце Карги было холодным и черствым, как камень. Она видела в Шуи лишь источник дохода, золотую жилу, которую нельзя упускать. «Красота — это сила, мальчик мой,» — часто говорила ему Карга с мерзкой улыбкой. «И ты будешь использовать свою красоту, чтобы служить мне.» Но от кое-чего Шао Си не смог уберечь маленькую звездочку. Это был праздник Красных Фонарей, ежегодный фестиваль разврата и пьянства, который охватывал весь квартал удовольствий. Алый Феникс, конечно же, не мог остаться в стороне от этого безумия. В этот день бордель расцветал всеми цветами греха, привлекая богатых клиентов, жаждущих плотских утех. В этот день Шуи сидел у себя в комнате, играя с деревянными фигурками, которые ему подарил Шао Си. Фигурки изображали героев древних легенд, и Шуи часто представлял себя одним из них, сражающимся со злом и спасающим мир. Он не знал, что эта ночь навсегда изменит его жизнь, превратив его из героя в жертву. В комнату вошли Карга и какой-то мужчина средних лет, но выглядевший ухоженно и дорого. Его лицо было наглым и самодовольным, а глаза скользили по Шуи с хищным интересом. Богач, как подумал Шуи, сжимая в руках деревянного воина. Карга и мужчина перешептались о чем-то, обмениваясь похотливыми взглядами, после чего она поклонилась и, оставив их наедине, скрылась за дверью. Сердце Шуи бешено заколотилось. Он чувствовал что-то неладное, но не мог понять, что происходит. Мужчина подошел ближе и улыбнулся ему гнилой улыбкой. «Какой ты красивый мальчик,» — прошептал мужчина, протягивая руку. «Как драгоценный камень.» Он начал разговаривать с Шуи, спрашивая о его увлечениях, мечтах и желаниях. Шуи отвечал робко и сдержанно, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом мужчины. Сначала мужчина просто разговаривал, а потом… потом начал трогать. Руки мужчины скользили по телу Шуи, касаясь его лица, шеи, плеч. Шуи отшатнулся, пытаясь остановить его, но мужчина был сильнее. Он прижал его к стене и начал целовать. Поцелуи были грубыми и настойчивыми, от них у Шуи перехватило дыхание. Он пытался вырваться, кричал, звал на помощь, но никто не слышал его. В Алом Фениксе крики были обычным делом, никто не обращал на них внимания. А потом… потом начался настоящий кошмар. Шуи хотелось проснуться, но кошмар был реальным. Он глухо забрал его невинность, не обращая внимания на детские крики, мольбы и слезы. Толчки были грубыми, глубокими, болезненными. Мир Шуи рухнул. Его тело стало полем битвы, на котором он проиграл. Его душа была растоптана и осквернена. Он чувствовал себя грязным, сломанным, ненужным. Мужчина ушел только к рассвету, оставив Шуи одного… Опороченного, забытого, брошенного. А карга, видимо, решила на этом не останавливаться, ведь, кажется, мужчина по достоинству оценил Шуи. Чуть ли не каждую неделю, хотя бы два раза, в комнату Шуи заходили какие-то люди, и повторяли все то, что делал с ним тот мужчина. Страшно… Невыносимо… Но выхода не было. После нескольких таких «посещений» Шуи научился просто отключать свои эмоции. Он закрывал глаза и позволял им делать с ним все, что они хотели. Он перестал плакать, кричать, сопротивляться. Он научился превращаться в куклу, безвольную и бесчувственную. Может, он знал, что это бесполезно, к нему никто не придет на помощь. Он был звездой, практически погасшей под тяжестью греха.

***

Время шло. Шуи исполнилось 12 лет. Он стал еще красивее. Его иссиня-черные волосы, вились большими кудрями, словно волны. Его глаза не утратили своего блеска, своей яркости и красоты. Ресницы оставались густыми, красивыми, длинными. Но его взгляд стал пустым и равнодушным. Он видел мир, но не чувствовал его. Карга приняла решение — перевести мальчика на новую землю, в новооснованный город — Владивосток, как он услышал. Она считала, что там он принесет ей еще больше прибыли. Во Владивостоке, где смешались культуры и национальности, спрос на экзотическую красоту был особенно высок. Люди, которые его забрали, особо не церемонились. Руки и ноги повязали крепкой веревкой, в рот запихнули какую-то вонючую тряпку, бросили в фургон и повезли, как мешок с картошкой. Они обращались с ним, как с вещью, не испытывая ни малейшего сочувствия. А Шуи что? Брыкался, кусался, пытался вырваться, но что двенадцатилетний мальчишка мог сделать здоровым военным мужикам, к тому же русским? Его крики были заглушены тряпкой во рту. Его слезы катились по щекам, но никто их не видел. Вот его везут на новую землю, а он лишь в щелочку смотрит, с родной землей взглядом прощается. Он видел, как Пекин остается позади, как исчезают знакомые улицы и дома. Он видел закат, окрасивший небо в кроваво-красные тона, словно предзнаменование грядущих бед. Он прощался со своей родиной, со своей матерью, со своей мечтой о свободе. Он знал, что его ждет неизвестность, полная опасностей и испытаний. Но он не боялся. Он уже пережил самое страшное. Его сердце было расстескана, его душа — сжата в жалкий комок. Ему больше нечего было терять. Он был звездой, упавшей на землю. Но даже в падении он сохранял свое сияние. И где-то в глубине души, он все еще надеялся на то, что однажды, он снова сможет взлететь.