Путь из Пекина в новые земли

Солнце жарило нещадно. Время тянулось, словно патока, а дорога, казалось, никогда не закончится. Шуи, съежившись на дне повозки, сквозь щели в деревянных досках разглядывал убегающие вдаль пейзажи. Пекин с его грязью, вонью и воспоминаниями об "Алом Фениксе" остался далеко позади. Два дня второго путешествия за пределы родного города уже успели впечататься в его память яркими, хоть и не всегда приятными красками. Трое солдат, выделенных Каргой для его сопровождения, были фигурами колоритными. Иван, здоровенный детина с красным лицом, постоянно ворчал на жару и ухабы. Сергей, молчаливый и жилистый, казался тенью, всегда готовой к действию. И Николай… Николай был другим. Он-то и дело поглядывал на Шуи с каким-то непонятным интересом, а иногда даже пытался заговорить. За эти два дня Шуи уловил смысл некоторых русских слов. Николай оказался самым словоохотливым, а его дружелюбный тон подкупал. Он рассказывал о бескрайних полях, дремучих лесах и суровых зимах, которые ждали их впереди. Шуи слушал, стараясь запомнить каждое слово, каждое новое звучание. Ему было интересно. Он чувствовал, что за пределами "Алого Феникса" существует другой мир, жестокий, но одновременно манящий. После восьми часов тряски солдаты решили сделать привал. Повозку остановили в тени раскидистого дерева. Шуи, как ценный груз, был привязан к борту повозки. "Чтоб не сбежал, малец," – хмыкнул Иван, поправляя свою помятую шапку. Сами солдаты разбрелись по округе, разминая затекшие ноги. Вскоре они уселись в кружок, доставая из мешков какие-то предметы. Шуи узнал доску и круглые камни. "Го," – бросил Николай, заметив его интерес. "Карга научила," – пояснил он, искоса поглядывая на Шуи. Вскоре один из солдат, Иван, направился к нему. Его взгляд был изучающим, но без злобы. — Слушай, малой, ты ж вроде из борделя? — спросил он, присаживаясь на корточки рядом с повозкой. Шуи лишь кивнул. Он еще не мог свободно изъясняться по-русски. К счастью, Николай, знавший немного китайский, выступал в роли переводчика. — Ну, и как там? Весело? — подмигнул Иван, явно ожидая какой-то грязной истории. Шуи пожал плечами. В "Алом Фениксе" не было ничего веселого. Была лишь боль, унижение и страх. Но говорить об этом Ивану он не собирался. — А, ну да, — протянул Иван, видя его нежелание говорить. — Забыл, ты ж там вроде как… ну, короче, не по своей воле. Он замолчал, словно осознав, что ляпнул что-то не то. Николай, наблюдавший за ними издалека, подошел ближе. — Ладно, Иван, отстань от пацана, — сказал он, глядя на Шуи. — Лучше покажи ему, как в Го играть. Может, он разбирается. Иван пожал плечами, но не стал спорить. Он вернулся к доске, и солдаты жестами пригласили Шуи присоединиться. Освободив мальчика от веревок, Николай подвел Шуи к группе. Мальчик встал около солдат, и в нём будто заискрилась искорка надежды. Он понимал что нужно сделать, чтобы расположить к себе этих людей. Шуи, почувствовав некое облегчение, кивнул и, прихрамывая (последствия "работы" в борделе давали о себе знать), приблизился к ним. Он не знал, почему, но ему хотелось им понравиться. Может быть, потому что они были его единственной надеждой на выживание в этом чужом и враждебном мире. — Смотри, малой, тут все просто, — начал Иван, показывая на доску. — Вот у нас черные камни, у вас белые. Надо захватывать территорию, окружать камни противника… Шуи слушал его вполуха. Он уже знал правила Го. Его научила играть старая служанка в "Алом Фениксе". Это была единственная игра, в которой он мог хоть на время забыть о своей жалкой участи. — Давай, попробуй, — подтолкнул его Николай, протягивая горсть белых камней. Шуи взял камни и, сосредоточившись, сделал первый ход. Солдаты переглянулись, оценивая его действия. Иван хмыкнул, делая свой ход. Игра началась. Шуи играл молча, сосредоточенно. Он видел каждый ход, каждую возможность, каждую слабость противника. Его пальцы ловко переставляли камни по доске, создавая ловушки и укрепляя свою территорию. Солдаты, увлеченные игрой, перестали замечать что-либо вокруг. Через полчаса Иван, нахмурившись, признал поражение. — Да как так-то?! — воскликнул он, удивленно глядя на доску. — Откуда ты вообще это знаешь? Шуи лишь пожал плечами. — Ладно, — сказал Николай, — сыграем еще раз. Но и во второй, и в третий раз Шуи одержал победу. Солдаты были в шоке. Они не могли поверить, что какой-то оборванец из борделя так лихо обыгрывает их в Го. — Да он гений! — воскликнул Сергей, нарушив свое молчание. Николай задумчиво посмотрел на Шуи. В его глазах мелькнула какая-то искра. — Знаешь что, малец? — сказал он вдруг. — У тебя же нет имени, да? Ну, нормального имени. Шуи — это так, кличка. Шуи кивнул. Имя Шуи ему дала мать при рождении, надеясь, что её сын будет жить словно "вода". Женщина любила это имя, и Шуи тоже оно нравилось. — Так вот, — продолжил Николай, — теперь у тебя будет имя. Я даю тебе свое отчество. Будешь ты Приморский Владимир Николаевич. Как тебе? Шуи растерялся. Он не понимал, зачем Николаю это нужно. Но что-то подсказывало ему, что отказываться не стоит. — Хорошо, — тихо сказал он. — Приморский Владимир Николаевич. Николай улыбнулся. — Вот и отлично, — сказал он. — Теперь ты свой парень. После игры солдаты стали относиться к Шуи по-другому. Они больше не смотрели на него как на грязного мальчишку из борделя. Они видели в нем личность, человека, пусть и маленького, но с собственным именем и, возможно, с собственным будущим. Вечером, сидя у костра, Николай рассказывал Шуи о Приморье, о далеком крае на востоке России, где он родился и вырос. Он говорил о море, о тайге, о сильных и свободных людях. Шуи слушал, затаив дыхание. Он представлял себе этот далекий край, полный приключений и возможностей. Ему хотелось верить, что когда-нибудь он сможет увидеть его своими глазами. Ночь опустилась на землю, укрывая их своим темным покрывалом. Солдаты уснули, свернувшись калачиком у костра. Шуи не мог уснуть. Он лежал на жесткой земле, глядя на звезды, и думал о своем новом имени. Приморский Владимир Николаевич. Звучит неплохо. Может быть, это действительно начало новой жизни? И тут его взгляд упал на Ивана, который во сне что-то бормотал и дергался. Шуи вспомнил его сальные взгляды и грубые шутки. Вспомнил "Алый Феникс" и все то дерьмо, через которое ему пришлось пройти. И в его сердце вспыхнула злоба. Злоба на тех, кто отнял у него детство, на тех, кто превратил его жизнь в ад. Он медленно поднялся и подошел к спящему Ивану. В его руке блеснул небольшой нож, который он стащил у Николая. Сердце бешено колотилось в груди. Он знал, что если сделает это, то пути назад уже не будет. Но он не мог остановиться. Жажда мести затмила разум. Он поднял нож над головой Ивана и занес его для удара… Но в этот момент его руку перехватил Николай. — Что ты делаешь, Володя? — прошептал он, глядя Шуи прямо в глаза. Шуи молчал. Он не мог объяснить, что им движет. Николай отнял у него нож и отбросил его в сторону. — Не делай этого, — сказал он. — Не опускайся до их уровня. Ты лучше, чем они. Шуи опустил голову. Он понимал, что Николай прав. Но злоба не утихала. Николай обнял его за плечи. — Все будет хорошо, Володя, — сказал он. — Я обещаю. И Шуи поверил ему. Он поверил в его слова, в его силу, в его доброту. Он поверил, что вместе они смогут выбраться из этого дерьма и построить новую жизнь. Но он также знал, что "Алый Феникс" никогда не отпустит его до конца. И что месть — это блюдо, которое подают холодным. И однажды он обязательно вернется в Пекин. И тогда… тогда все виновные заплатят за все.