Змея в гавани. Училище боли и звёзды в глазах

До Владивостока дорога вымотала всех. Трое солдат, каждый со своим набором тараканов в голове, и маленький Шуи, ставший Володей Приморским, впитывали в себя суровую красоту русской земли. Иван продолжал нести амбре потного портяночного ада, Сергей молчаливо поглядывал на мир волком, а Николай... Николай стал для Володи подобием отца. Он учил, рассказывал, заботился, насколько позволяла грубость солдатской жизни. День рождения Володи стал лучом света в этой серой полосе. Скромные подарки, особенно зачитанная книга сказок от Николая, тронули мальчика до глубины души. Он словно впервые в жизни почувствовал себя нужным. Владивосток встретил их неприветливо. Холодный ветер, каменистые берега, хмурое небо. Город дышал сыростью и силой, силой, которую нужно было покорить. Военно-морское училище оказалось местом, где эту силу пытались выбить из мальчишек палками и розгами. Жестокость здесь была возведена в культ. Инструкторы, многие из которых, казалось, забыли, что такое человечность, с наслаждением унижали и истязали курсантов. Цель была одна: сломать, подчинить, сделать из них бездумных исполнителей приказов. Училище встретило его запахом дегтя, пота и страха. Плац, вымощенный серым камнем, казался огромным, давящим. Первое построение новобранцев врезалось в память навсегда. Инспектор, верзила с перекошенным от злобы лицом, орал, словно бешеный зверь: — Вы здесь – не люди! Вы – пыль! Мясо для пушек! Забудьте о своих именах, своих семьях, своих желаниях! Ваша жизнь принадлежит Царю и Отечеству! Дальше начался ад. Муштра, изнурительные физические упражнения, бессмысленные приказы. За малейшую провинность – наказание. Неправильно застегнутая пуговица – линейкой по пальцам. Медленно выполненное упражнение – розгой по ягодицам. Слово, сказанное невпопад – палками по спине. Крики боли, рыдания, мольбы о пощаде – всё это тонуло в грохоте барабанов и злых окриках инструкторов. Володя, с его необычной внешностью – большие циановые глаза, кудрявые иссиня-черные волосы, сразу же стал объектом особого внимания. "Китаёза", "чурка", "узкоглазый ублюдок" – это были самые мягкие эпитеты, которыми награждали его сослуживцы. Били его чаще, чем остальных, заставляли выполнять самую грязную работу, морили голодом и всячески унижали. Но Володя, вопреки всему, держался. Он помнил слова Николая, он помнил "Алый Феникс", он знал, что если сломается здесь, то сломается навсегда. Он тренировался до изнеможения, стараясь быть лучшим во всём. Бег, гимнастика, рукопашный бой – он впитывал знания, как губка, оттачивая каждое движение до совершенства. Его гибкость, ловкость и скорость поражали даже самых опытных инструкторов. Именно тогда в его глазах впервые вспыхнули две яркие белые шестиконечные звезды. Неизвестно, что это было – проявление какой-то скрытой силы, защитная реакция психики или просто знак того, что Володя начал строить вокруг себя броню. Броню идеала, броню совершенства, броню, которая позволяла ему выживать в этом аду. Никто не замечал этих звёзд, кроме самого Володи. Они были его тайной, его маленьким секретом, напоминавшим о том, что за маской доброты и нежности скрывается что-то другое, что-то гораздо более сложное и опасное. Он стал незаметным, как тень, неслышным, как дыхание ветра. Он научился читать людей, предугадывать их действия, использовать их слабости в своих целях. Он стал змеей, готовой в любой момент нанести смертельный удар. Однажды, во время занятий по штыковому бою, ему пришлось драться с самым жестоким и беспринципным курсантом училища – здоровенным детина по имени Кругов. Кругов люто ненавидел Володю, видя в нем лишь "чужого", "грязного китайца". Он постоянно задирал его, унижал и при любой возможности старался причинить боль. Бой начался. Кругов, оскалившись, как зверь, бросился на Володю, размахивая штыком, словно дубиной. Он рассчитывал сломить его своей грубой силой, запугать, заставить сдаться. Но Володя не дрогнул. Он уклонялся от ударов, двигаясь легко и грациозно, словно змея. Он ждал своего шанса, выжидая момент, когда Кругов потеряет бдительность. И этот момент настал. Кругов, увлекшись атакой, открыл защиту. Володя мгновенно среагировал. Он нанёс короткий, точный удар штыком в подмышку Громова. Кругов закричал от боли и упал на землю, держась за рану. Кровь хлестала ручьём. Володя стоял над ним, холодно глядя в его глаза. — Ты поплатишься за всё, что ты мне сделал, — прошептал Володя, и в его глазах на мгновение вспыхнули те самые шестиконечные звёзды. После этого случая отношение к Володе в училище резко изменилось. Курсанты стали его бояться, инструкторы – уважать. Он стал "Змеей", тем, с кем лучше не связываться. Но, несмотря на свою силу и ловкость, Володя оставался верен себе. Он не пользовался своим положением для того, чтобы унижать других. Наоборот, он старался помогать тем, кто слабее, защищать тех, кто не мог за себя постоять. В училище было много сломленных, униженных, отчаявшихся. Володя видел их страдания и старался облегчить их участь. Он делился с ними едой, поддерживал их морально, помогал им учиться. Он понимал, что они все – жертвы системы, и что только вместе они смогут выжить. Именно тогда, в этом аду, Володя понял, что такое настоящая дружба, настоящая преданность, настоящая любовь. И именно тогда, в этом аду, он встретил Амурского Леонида. Леонид ворвался в его жизнь, как ураган. Его ровесник, более крепкий, но мало чем отличавшийся от Приморского, пепельно-русых волос, из которых нахально торчала черная прядь, и пронзительными салатово-зелеными глазами, он был полной противоположностью тихому и незаметному Володе. Леонид был воплощением Хабаровска – города, где он родился и вырос. Он был громким, прямолинейным, диссидентом, не признающим авторитетов. Он всегда стремился быть первым, но при этом никогда не был эгоистом. Он всегда готов был прийти на помощь своим друзьям, даже если это грозило ему неприятностями. Их встреча была случайной, но, как это часто бывает, судьбоносной. Володя просто хотел познакомиться с новеньким, протянуть руку помощи, наладить контакт. Но Леонид воспринял его жест как вызов. — Я таких типчиков как ты знаю, — буркнул Леонид, глядя на Володю с подозрением. — Уж сразу говори, коль главным хочешь быть. Володя улыбнулся. Его глаза на мгновение засветились теми самыми шестиконечными звёздами. — Да я просто подружиться хотел, — ответил он. Леонид нахмурился, но потом в его глазах мелькнула искра любопытства. — Ладно, — сказал он. — Посмотрим, что ты за фрукт. Я Лёня. И так началась их дружба. Дружба, которая пройдет через огонь и воду, дружба, которая изменит их обоих навсегда. Дружба, которая станет легендой.