Часть 1

Удар. Удар. Падение. Слишком быстро, чёрт. Толпа что-то орёт. Я слышал это сотни раз. Меня уже давно не греет их сраная слава. Свет прожекторов бьёт в глаза — или я уже окончательно ослеп. Всё тело мелко трясёт. Ни одного пропущенного удара за бой, но я целиком из боли. Тот бедолага на ринге не знает, что такое настоящая боль. Проигравший здесь точно не он. Они все счастливчики, пока валяются подо мной, истекая кровью. Их имена мне не нужны. Я не вижу их лиц. Мне нужна только она. Моя. Доза. Вот что имеет значение. Только это. Чувствую, как Грэг поднимает мою руку — победа. Меня выводят. Как же всё хуёво. — Гребаные суки. Давай, Драко, пошли. Джесси ведёт меня сквозь толпу. Запахи женских духов, мужского пота, пива — всё это взрывает голову. Наконец темнота. Он усаживает меня на лавку в душной раздевалке этого сарая. — Потерпи, сейчас всё будет. Грэг скоро придёт. Меня трясёт всё сильнее. Жжёт. Кожу будто кто-то содрал. Всё тело чешется изнутри. Руки трясутся так, что кажется — кости сейчас вылезут наружу. Жар. Холод. Потом снова жар. Меня выворачивает. Мир плывёт пятнами. Запах пота, дешёвого спирта, кислого дыма всё ещё в моей голове. Я не знаю, сколько времени прошло. Может, минута. Может, час. Может, целая вечность. Хочется рвать стены, бежать куда-то, убить кого-то. Или себя. Пальцы царапают кожу на предплечьях. Я ловлю себя на мысли, что разодрал бы себя до костей, если бы от этого стало хоть на секунду легче. Но легче не становится. Голова будто в тисках. Каждая мысль орёт: дозу, дай мне, сука, дозу! — А вот и наш победитель! — Грэг. Наконец-то. Я протягиваю руку. Как же я жалок. Вот он — наследник древнего рода… кого-то там. Дрожащий, пресмыкающийся. Ещё чуть-чуть — и буду умолять. Белая таблетка невесомо падает мне в ладонь. Отсчёт пошёл. Скоро станет легче. Привет, мой лучший мир. Я ложусь на лавку. Жду. Где-то рядом Джесси опять заводится: — Грэг, это уже перебор! Ты его видел? Он сутки без дозы. Нельзя выпускать его в таком состоянии. Он начнёт проигрывать. — Ну, как видишь, пока не начал. — Вы хотите от него шоу, но загоняете его в такую яму! Он же дорогу с ринга не видит! — Джесси… тебе не кажется, что ты много на себя берёшь? Иди-ка ты… погуляй. Я сам с ним поговорю. Мир начал возвращаться. Я дома. Грэг тенью навис надо мной. — Это никуда не годится. Ты должен был устроить шоу, а не вырубить его с двух ударов. Люди платят деньги. — Люди делают ставки. Может, я и долбанный наркоман, но ещё кое-что понимаю. Грэг устало выдохнул и потер лицо ладонью. — Грэг, дай покурить. Пожалуйста. Он без лишних слов протянул пачку. Я дрожащими пальцами вытащил сигарету, чиркнул зажигалкой. Мир перестал вращаться. Грэг сел напротив, наблюдая. Он всегда так делал — сначала таблетка, потом сигаретка. За хорошее поведение. Я не выдержал, ухмыльнулся, потом прыснул. Смех рванул из меня, как кровь из свежей раны. Я трясся, раскачиваясь на лавке, кашляя от горького дыма, который быстро наполнил всю раздевалку. Я оказался в этом чертовом месте после того, как всё закончилось. После того, как магия исчезла. А вместе с ней — все те, кто верил в светлое будущее. Остались мы. Никому не нужные обломки войны. Каждый нашёл свой угол в этом гнилом мире. Я — в подвале подпольного бойцовского клуба. Город? Детройт? Чикаго? Новый Орлеан? Да какая, к чёрту, разница. Всё давно смешалось. Здесь таких, как я, десятки. Бойцы на потеху местной публике. Мне платят дозами. Дешёвыми, но убойными. Столько, чтобы я мог встать на ноги, разорвать кому-то челюсть — и снова рухнуть в подвал. Джесси говорит, что это дерьмо меня убьёт. Я надеюсь. Смех оборвался, как будто кто-то перерезал нить. Грэг заговорил: — Ты неплохой парень, Драко. И отличный боец. Уже восемь месяцев здесь. Думаю, пора менять условия. Я молчал. Плевать, что он там несёт. Я должен быть паинькой. Должен слушаться. Иначе — никакого порошка. — Хочу вывести тебя на большую сцену. Там ставки выше, бабла больше. Я криво усмехнулся: — Деньги? Здесь что, деньги дают? — изобразил высшую степень удивления. — Драко… — он помолчал. — Нужно уменьшать твою дозу. Там будут другие игры, другие люди. Ты можешь больше. — Не интересует. — Это не просьба. Ставлю перед фактом. Будешь получать меньше. И прослежу, чтобы на районе никто тебе ничего не дал. За это тут головы отрывают. Понял меня? Он похлопал меня по плечу и ушёл. Я поднялся, пошёл по сырому коридору. Пару поворотов — и я на месте. Большая комната. Бетонные стены. Бетонный пол. Десять матрасов. По одному на рожу. Рэй побеждает реже всех — спит на полу. Я кое-как доплёлся до своего угла, рухнул лицом вниз. Просто заебись. ******* Где-то далеко играла музыка. Или это просто моё сердце нервно билось в висках, срываясь с ритма. Я лежал, уставившись в потолок, и на короткий миг мне показалось — всё. Я умер. А потом пришла пустота. Сначала было хорошо. Хорошо, как всегда. Мир будто погружался в мягкую вату, и я — вместе с ним. Боль уходила. Грохот, кровь, чужие рожи — всё становилось расплывчатым. Я будто парил над всем этим дерьмом. Но теперь...Теперь он ускользал. Каждую долбанную дозу я знал по секундам. Вот сейчас тепло в груди сменится тянущим холодом в руках. Вот он. Холод. Теперь мерзкая тяжесть в животе, и ком подступит к горлу. Ещё пару минут — и меня начнёт бить озноб. Я прекрасно знал, как эта дрянь работает. Уже давно знал. Когда-то это был взлёт до небес. Мне казалось, я снова чувствую себя живым. Но эйфория с каждой новой таблеткой длилась всё меньше. Теперь она хватала меня на жалкие десять минут, а потом резко бросала обратно. Я знал, что дальше будет: сначала ясность. Острая, холодная, режущая ясность, как ножом по горлу. А потом пустота. Я сел на матрас. Комната плыла перед глазами, но я уже мог думать. Эта короткая передышка всегда была хуже ломки. Потому что именно в такие минуты я вспоминал. Как всё началось. Я помню тот бой. Помню его, как будто вчера. Мир рвался на части. Сполохи зелёного и багрового. Крики. Кто-то орал моё имя. Я обернулся — и вспышка. Оглушающий белый свет, будто весь мир взорвался. А потом...Тишина. Я очнулся на какой-то то вонючей улице, на мокром асфальте усыпанным мусором. Магии не было. Совсем. Я пытался аппарировать. Кричал. Бил кулаками по стене. Ничего. Потом был какой-то тип. Джорди… или как его там. Он дал мне что-то проглотить. Я не спрашивал что, тогда мне было плевать. Я бесцельно бродил по улицам, пока не наткнулся на Джесси. Джесси — ублюдок, но он спас мне жизнь. По-своему. У него была какая-то шавка, знакомая с Грэгом. Они устроили меня в этот клуб. Я дрался. И дрался. И плевал на всё. И плевал на себя. Я думал, что умру быстро. Но почему-то всё ещё дышал. А потом начали платить дозами. А я — брать. Потому что больше ничего не оставалось. Я знал, что на крючке, все здесь на крючке, даже Джесси. Он влез по уши в долги перед Грэгом. А теперь, пока я здесь, мы оба в одной заднице. Я провёл рукой по лицу. Гребаная таблетка уже отпускала. Вот оно, то самое промежуточное состояние. Ясная голова. Чужой мир. Разорванное прошлое. И мысль — я всё ещё здесь. Я бы многое отдал, чтобы вернуться. Но все мосты сожжены. До сих пор не знаю, как всё это закончилось. Или вообще — закончилось ли. Помню только вспышку. Белую, режущую глаза, как молния в лицо. Не похоже на ту, что была в ночь, когда пал Хогвартс. В этот раз всё было иначе. Тогда были крики, обломки, Поттер, истерично орущий из-под завала, Беллатриса, смеющаяся, как безумная. Я помню лишь тишину. Иногда, в редкие моменты, как сейчас, после того как эйфория схлынула, я начинал задумываться. Где мать. Где Блейз. Где Поттер с его сраной бандой. Хоть кто-то. Где все? Может, они тоже здесь. Может, где-то недалеко. Только с чего начать? Городов — миллионы. Без магии — мы такие же, как все. Шансов найти кого-то? Никаких. Как искать чёрт знает что, в чёрт знает где, когда сам не знаешь, что ищешь. И всё-таки… иногда, когда голова ещё помнит, как думать, хочется попробовать. Я услышал приближающиеся шаги и голоса. Шоу окончено, все бойцы возвращаются в нашу уютную обитель. Усмехнулся криво. Смешно даже — назвать это домом. Джесси опустился рядом на мой матрас. Губа разбита, бровь рассечена, но в остальном цел. Он не сидит на таблетках. Просто отрабатывает долг Грэгу. Приходит на бой, получает свою долю боли и возвращается к семье. К матери и младшей сестре. Они живут бедно, перебиваются как могут, но у него, чёрт возьми, ещё есть шанс выбраться. У единственного из нас. — Сделал его? — Угу, — Джесси начал разминать плечо. — Сколько ещё? — Пару месяцев. Два-три… и свобода. — Останешься? — Нет, спасибо. — Он рассмеялся коротко, как будто сам не верил, что доживёт. — Надо матери и сестре помогать. Пойду на склад, Майк мне подготовил место. Пора выбираться отсюда. Тебе тоже. Он посмотрел на меня серьёзно, и я даже отвёл взгляд. Не потому что стыдно. Я вообще уже ничего такого не чувствую. Просто потому что не хотел видеть в его глазах надежду. — Грэг нас сегодня собирал, — продолжил Джесси. — Тебя выводят с наркоты. Запретил даже травкой рядом с тобой дышать. Он засмеялся. Мне бы тоже, наверное, посмеяться… — Это хорошие новости, Драко. Давно пора. Ты нормальный парень, просто попал в дерьмо. Грэг хочет предложить тебе работу. Настоящую. А не за еду и гнилой матрас. Он опустил взгляд на старую тряпку подо мной. Кровь. Я давно перестал представлять, чья. Я молчал. Сейчас, пока таблетка держит меня на плаву — да, я, может, и согласен. А вот когда пойдёт откат… Когда станет так херово, что захочется вырвать из себя душу и выбросить — посмотрим. Джесси вздохнул. — Он дал тебе неделю передышки. Без боёв. Отлежись. Будет паршиво… знаю по себе. Но я смог. И ты сможешь. Он снова посмотрел на меня. А я всё ещё молчал. — Ну, я пошёл. Джесси похлопал меня по плечу, как будто мы старые приятели, как будто это всё — нормально. И ушёл. Я откинулся на матрас. Холодный, сырой, с вонью старой крови и плесени. — Сука… последняя… — выдохнул я, глядя в потолок. Последняя таблетка. Последний подъем. Последняя иллюзия, что можно не чувствовать. Потолок плыл, бетонные трещины складывались в странные узоры. Казалось, вот-вот — и я провалюсь сквозь них куда-то, где нет этого гнилого мира, где нет боёв, ломки, этих голосов... Но уже начинало отпускать окончательно. И я понял: скоро всё. Скоро вниз. Как всегда.