Часть 4

Лайнер оказался ещё больше, чем я ожидал. Одиннадцать палуб роскоши, залитых светом, с бархатными креслами, пальмовыми растениями в кадках и бесконечным запахом дорогих духов. Всё здесь выглядело так, будто деньги можно было поднимать прямо с пола. Но я уже знал: всё это не для нас. Тренажёрный зал располагался на нижней палубе. Никаких панорамных окон, никакого дизайна под яхт-клуб. Обычный, старомодный зал: несколько груш, пара тренажёров, ринг, несколько скамеек и шкафчики для вещей. Чисто, но без пафоса. Видно, что сделано больше для проформы — чтобы не скучали, пока ждём своих «звёздных вечеров». Я пришёл одним из первых. Остальные подтягивались медленно. Никто не торопился. Пара человек занимались лениво: один давил жим лёжа, второй разминал кулаки на лапах, третий просто сидел на скамье, уставившись в пол. Флинна не было. И с самого утра его никто не видел. Говорили, что он появляется только для проверки, не больше. Я разминался, как мог. Привычка. Хоть где-то порядок. Я не собирался валяться тут без дела, как остальные. Мне плевать, что ещё никто не объявил правила. Плевать, что непонятно, кто против кого и что здесь вообще происходит. Я знал одно: когда это начнётся, я буду готов. И пусть все эти типы думают, что можно расслабиться. Пусть веселятся у бара, флиртуют с местными девочками, играют в карты на деньги. Я больше не лезу в такие игры. Познакомился с ребятами. Всего нас было восемь. Джоди и Шон — вроде нормальные мужики. Высокие, жилистые, с добротным ударом. Мы быстро сошлись — не нужно было объяснять, кто есть кто. Курт… рыжий ублюдок. Вот с кем у меня разговор короткий будет. Если здесь и есть кто-то, кому я пообещал набить морду заранее — так это ему. Остальные пока безликие. Я ещё не выяснил, кто из них какой, но компания нормальная. Видно сразу — все прошли отбор. Не просто пацаны с набережной, а те, кто уже привык держать удар. И всё бы ничего, вот только есть одна деталь, которая сбивает с толку. Все мы — парни без прошлого. Без семей. Без друзей. Без документов. Без даже вшивой бумажки, которая скажет, кто ты есть на самом деле. Сейчас мы где-то в открытом океане. И я понимаю: стоит кому-то из нас сорваться за борт — никто не вспомнит. Никому нет до нас дела: мы даже не цифры в реестре. Пропадём — и всё. Конец истории. Эта мысль грызла меня, как сраный червь. Заставляла задуматься, во что мы тут на самом деле влезли. Но спрашивать не у кого. Да и кому ты тут нужен с вопросами? Лайнер ушёл от берега, и теперь мы заживо погребены в этой плавучей коробке. И никто, сука, отсюда живым не выберется. Пока капитан того не захочет. Я здесь уже третий день. И, похоже, мои нервишки сдают. Тремор в пальцах иногда возвращается, будто старая дрожь прошлого отказывается отпускать. Сплю, вроде бы, нормально. Но с каждой минутой внутри растёт какое-то стрёмное ощущение. Чёртова мания. Мне всё кажется, будто я вижу Грейнджер — то краем глаза, то в толпе, то на палубе мелькнёт чужое лицо, похожее чем-то — и всё. Сердце в горло. Но каждый раз — не она. Наваждение. Призрак из моей головы, который не даёт сделать нормальный вдох. Может, я облажался? Надо было остаться. Подождать её там, у того долбанного отеля, где она могла появиться. Или хотя бы попытаться. Может, она бы вернулась… или оставила бы след. Мы могли бы попытаться уйти в другом направлении. И да, я много думал. Нам всё равно нужно было бы попасть в Англию. Туда, где раньше были точки аппарации. Только для этого мне нужны деньги, документы и возможность добраться. Так что нет. Я всё сделал правильно. Это выбор без выбора. Её информация без ресурсов — просто очередная красивая пустышка. А я больше не собираюсь цепляться за пустышки. Раз уж я проебал год, эти два месяца уже ничего не решат. Только теперь я должен выйти отсюда другим. Готовым. В зал, наконец-то, зашёл Флинн. Не то чтобы я его ждал, но достало сидеть тут в неизвестности, в подвешенном состоянии. Даже у меня собралось пару вопросов. От образа тренера в нём был разве что спортивный костюм. Мелкий и щуплый, но прихвостень ещё тот. Язык подвешен хорошо, больше похож на ведущего какого-то магловского шоу. Странный выбор, если честно. Как и всё здесь. Флинн вышел в центр ринга. Ему бы табуретку выдать… — Так, бойцы. Разминка окончена. Завтра вас ждёт первый бой. Кто с кем — будет сюрпризом. Друг не друг — на ринге забудьте про это. Прибыли особые гости, и они платят кучу бабла. Будут делать ставки на вас, так сказать. Каждый выберет себе любимого “персонажа”. Им нужны реальные бои, уличные пацаны. Ну что поделаешь. Он театрально развёл руками: — Всех уже достали эти отработанные приёмчики. Будет всё по живому, по-честному. Кто-то возмущённо завыл в толпе: — Эй, тренер, что-то не сходится! Когда нас приглашали, то обещали профессиональный ринг, а не бои бойцовских собак! Вежливая улыбка не сползла с лица Флинна. Появился лишь оскал. — Кого что-то не устраивает — прошу за борт. Все молчали. Всё поняли. Не дураки. Флинн продолжал: — Сегодня на верхней палубе будет вечеринка. Вы, ребята, — вип-гости на ней. Отдыхаете, расслабляетесь. До завтра. Но помните: вы под пристальным вниманием, и это ваше решение — как вы это внимание решите привлечь. Он вышел так же резко, как появился, оставив в зале плотный осадок напряжения и недосказанности. Я молча вышел следом. Тренировка окончена — для меня уж точно. Только сейчас дошло: ведь за эти три дня никто даже не пытался нас по-настоящему натаскать. Плевать им на технику, на отработку ударов, на то, кто из нас может кого уложить. Никто не следил, никто не выстраивал пары, не изучал наш стиль. Мы не знаем своих противников. Ни их силы, ни их тактики. Да мы даже по имени знаем друг друга через одного. А ведь завтра уже бой. Полный грёбаный рандом. И тут я понял. Всё продумано. Эти падлы всё давно спланировали. Нам не нужно быть подготовленными. Здесь делают ставки на неизвестное. На хаос. На хищников, запертых в одной клетке. На тех, кто вцепится в глотку, чтобы не утонуть. И именно это им нравится. ***** Вечером мы все поднялись на верхнюю палубу. Никто ещё не отказывался от халявной роскоши, хотя… такая ли она халявная? Сдаётся мне, мы дорого за неё заплатим. Вечеринка как вечеринка. Дамы в вечерних платьях, с коктейлями в изящных пальцах. Тихая музыка. Мужчины в костюмах, с часами на запястьях за несколько тысяч долларов, не меньше. На мне была дорогая чёрная рубашка, такие же брюки и туфли (да, на этот раз я смог не облажаться с обувью), но всё равно чувствовал себя обслуживающим персоналом среди этой благородной гнили. По всей палубе были расставлены небольшие столики. Под крытой террасой — сцена, рядом живой оркестр. Виолончель, саксофон… что они там играли? Моцарта, Шопена, может, Дебюсси — не суть. Всё чинно, спокойно, умиротворяюще. И как-то сложно было поверить, что эти ценители классики, которые сейчас учтиво кивают под виолончель и прихлёбывают бренди по триста баксов за бутылку, завтра будут в восторге считать сломанные рёбра и делать ставки на то, кто быстрее сдохнет на арене. Такие приличные, холёные ублюдки с идеальными маникюрами и жёнами в платьях от Диора. Дегустация крови, господа. Ваш любимый вид спорта. Я сегодня не пью. Как, собственно говоря, и все дни до этого. Хватит с меня этих «призрачных» надежд на один вечер. Я прошёл к перилам палубы — дико захотелось покурить. Не знаю, что мне здесь делать. Я уже видел, как несколько мужиков заводят знакомства с вип-столиками. Ну уж нет, жопы им лизать я не собираюсь — это точно. Пусть этим занимается кто-то по типу Курта. Оставлю эту работу для профессионалов. Я курил и смотрел на бескрайний океан. Действительно красиво. Только этот вид сейчас и заставляет меня не жалеть о принятом решении. Холодная фраза остановила мысли на полуслове. — А я думала, ты сдох. Меня передёрнуло. Волнение поднялось где-то изнутри. Дым от затяжки начал обжигать лёгкие — я не мог нормально вдохнуть. Что ты, блядь, со мной делаешь, Грейнджер? Спокойно и медленно я выдыхаю этот несчастный дым, чтобы проговорить: — А я думал, ты — моя галлюцинация. Я не оставляю себе времени на сомнения. Резко поворачиваю голову. Мне нужно её увидеть. Узнать, что я ещё не окончательно свихнулся. Потому что, честно, я уже не был уверен. Я видел её в толпе десятки раз за эти дни, но ни разу это не была она. Она — моё наваждение. Всегда ею была. И после той встречи в отеле всё стало гораздо хуже. Я вспомнил, что бывают наркотики сильнее, чем долбаные колёса. И все они носят одно имя — Гермиона. Мне казалось, что я уже забыл, как оно звучит. Я смотрю на неё. Она в лёгком шифоновом костюме мятного цвета. Никаких кричащих платьев, ни грамма показного макияжа. Она здесь не по работе. И я выдыхаю. Эти кудри — они стали длиннее. Ветер лениво играет ими, перебрасывая пряди через её плечо. И тут я ловлю этот запах — её духи. Не сладкие, не тяжёлые, не банальные. Аромат, который будто вспыхивает во мне десятками огней, как взрыв мельчайших искр где-то под кожей. Память моментально цепляется за этот запах. Я знаю его, он вбит в мою память до боли. И от этого внутри всё сжимается. Она близко. И одновременно бесконечно далеко. Стоит, точно так же, как и я, у перил. Так же смотрит в бескрайний океан. Только я смотрю на неё. И в этот момент я забываю, кто я, зачем я здесь, для чего. Если позволить себе хотя бы на секунду не думать, не вспоминать, не держаться за эту реальность — мир никогда не покажется мне прекраснее, чем именно сейчас. — Хорошо выглядишь, Драко. Она до сих пор не посмотрела на меня. Со стороны не скажешь, что между нами вообще есть разговор. Просто двое незнакомцев у перил. — Я завязал. Коротко. Уверенно. Словно самому себе подтверждаю это. И, чёрт, я рад, что сказал это вслух. Хотя она и так всё поняла, тогда. Но мне нужно было произнести. Я продолжаю, не давая ей перебить. В этот раз — я не собираюсь всё проебать. Мы договорим. — Я завязал. Теперь со мной всё в порядке. Гермиона, послушай… я закончу здесь работу, получу документы и деньги. У меня будут возможности. То, что ты тогда хотела мне сказать… какая информация есть у тебя? Ты связалась с кем-то?.. Она обернулась. И этот взгляд… чёрт, он выбил меня из колеи. В нём было столько отчаяния, что я замолчал на полуслове. Что с тобой, Грейнджер?.. — Не здесь. Я видел, как её глаза скользнули по палубе, будто она искала что-то или кого-то. Она собиралась уйти… Нет, не в этот раз. Я протянул руку, чтобы её остановить, но она шагнула назад, едва заметно покачав головой: — Я сама найду тебя. Только теперь я заметил тонкий бокал шампанского в её руке. Она залпом опрокинула содержимое и аккуратно поставила бокал на перила. Затем ушла. Я так и остался один у края палубы, с пустотой, горящей где-то глубоко под рёбрами.