Часть 5

Я видел, как она исчезает в толпе. Стоял и тупо смотрел. Ну уж нет, Грейнджер. Не в этот раз. Я со злостью кидаю сигарету прямо в её бокал и резко иду следом. Вижу, как она оборачивается через плечо. Испуганно меняет направление. Мне посрать. Сегодня ты мне всё расскажешь. Она уходит в сторону одного из корпусов лайнера. Я следую за ней. Узкий коридор. Тишина. Только вибрация пола от глухой музыки наверху. Она почти добежала до двери в конце. Рука сжала ручку. Детка, тебе не хватило минуты, чтобы спрятаться. Я слышу её вздох. Она открывает дверь и заходит внутрь. Я громко захлопываю её за собой. Пустое складское помещение — коробки, старые швабры, запах металла и морской влаги. Тусклый свет. — Ну? — бросаю я резко. Она, медленно сползает по стене на пол, закрывает лицо руками. Я тупо стою и смотрю. Полный ступор. — Грейнджер, ты можешь мне объяснить, что происходит?! — Драко… прости… у меня ничего нет. — Что значит, ничего нет?! — Я не знаю! Я ничего не знала! Не нашла никого! Искала целый год… и… никого. Её голос срывается. Она судорожно вздыхает, убирает волосы которые прилипли к вискам. — Я вообще думаю… что мы здесь одни. И мы никогда… никогда не выберемся… Я взрываюсь. — Что ты, блядь, сейчас сказала?! — Прости, Драко… — Прости, Драко?! Ты понимаешь вообще, что я чуть не сдох! Я завязал только потому, что думал — у нас есть шанс выбраться! Есть за что держаться! А ты… какого хера ты мне тогда это сказала?! — А что я ещё могла сделать?! — срывается она, её голос становится резким, почти визгом. — Ты себя видел?! Эта надежда — единственное, что могло тебя тогда удержать. Единственное! Я со злостью бью кулаком в стену. — Сука… Какая же ты сука… Мне плевать было на твою помощь, Грейнджер! Я не просил, не умолял, не ждал! Но нет — ты, как всегда, решила, что знаешь лучше! Наваждение покинуло меня так же внезапно, как и пришло. Блять, пять минут назад я хотел её. Пока эта стерва не открыла рот. Ничего нового. Она молча всхлипывает. Я застыл, мой мозг пытался сообразить, что вообще теперь всё это значит для нас. Хотя нет никаких «нас». Для меня. В голове крутится тысяча мыслей… Я делаю глубокий вдох и выдох. Нужно взять себя в руки. — Ладно, хорошо. Ты ничего не знаешь. Я понял. Зачем тогда подошла ко мне? Проверить, как там твой пациент? Я лишь услышал её тихое: — Нет. — Что — нет?! — Мне хочется взять и встряхнуть её. — Я хотела предупредить тебя. — О чём? Что я в полной заднице? Я уже догадался. Я сел рядом с ней на пол, облокотился о холодную стену. Настроение — в хлам. — Вали уже, Грейнджер. По-хорошему. Я слышал, как она встала, но не смотрел. — Драко, ты должен… Взрыв в голове. Мне сносит крышу. — Я? Должен? — я усмехнулся, остро, почти больно самому себе. — Я вообще тебе кто, а? Гермиона… Кто ты такая? Я резко поднялся на ноги. Она прижалась к стелажу, взгляд полный напряжения. Правильно. — Ты кто, Гермиона? — почти шепотом. — Кто ты, блядь? Ты просто… — слова сами лезли в горло, я не мог остановиться. — Проклятая шлюха. Обычная, ебаная потаскуха. Строишь из себя спасительницу… пришла меня лечить? А сама? Чем ты здесь занимаешься, а? Я видел, как её начало трясти. Отлично. — Почему ты замолчала, а? Ну давай, скажи. Что ты делаешь здесь?! Как ты меня нашла?! — Драко, я не… Щёлкнуло. Всё. Не вывожу. Я сношу первый попавшийся стеллаж. Грохот. Потом второй. Я рушу всё, что попадается под руку. Потому что сам внутри давно развален. Банки, коробки, стёкла — всё летит в стену. Осколки, гул в ушах, дрожащий свет. А она стоит. Смотрит. Тем самым взглядом, полным жалости… Ненавижу. Я приближаюсь к ней. Плотно, почти вплотную. Готовясь к последнему шагу. — Беги. Беги нахрен отсюда. Пока я тебя не задушил прямо здесь, поняла? — шепчу почти беззвучно, сквозь зубы. — Я знаю, что это ты. Я знаю, что я здесь из-за тебя. Молчание. Гул в ушах. — Проваливай. Быстрые, но тихие шаги. Звук открывающейся двери. Это всё, что я позволил себе оставить в памяти. Пусть валит. И желательно навсегда. Теперь точно у нас с ней нет ничего общего. Гнев всё ещё бурлил внутри меня. Мысли путались. Нужно закончить здесь. А потом… потом я что-нибудь придумаю. Сам ***** На следующий день нас собрали в тренировочном зале. Выставили в ряд, выдали “форму”. Простые белые брюки и белая футболка с золотым номером на спине, белые туфли с какой-то золотой хуйней вместо подошвы — точно для танцев или циркового представления. Мне достался номер 4. Вообще насрать. К Флинну присоединились двое здоровенных головорезов с пушками. А вот на это уже не насрать. Флинн сегодня принарядился. Спортивный костюм он сменил на золотой смокинг. Серьёзно? Я бы еще понял красный или чёрный, но это… цирк с конями. Я не успел обдумать это как следует, когда нас вежливо — ну как вежливо… стволами в спины — попросили следовать за ними. Судя по их плану, далее нас нужно было причесать. Точно породистых жеребцов перед аукционом. Нас завели в большую светлую гримёрку с зеркалами в пол, рядами косметики и стойками с одинаковыми причёсками на манекен-головах. Воздух пах химией и сладковатым парфюмом. Кто-то из новичков нервно сглотнул. — Красавчики, — протянул Флинн, щёлкнув пальцами. — Сегодня будете сиять. Он хлопнул в ладони — и в помещение тут же зашли визажисты и парикмахеры, все как на подбор — одинаковые, как клоны из дешёвой рекламы шампуня. Кто-то из парней тихо выругался. А я просто стоял и не думал. Похуй. Похуй. Похуй. **** Ринга не было. Вместо него — круглая белоснежная арена, со всех сторон окружённая прозрачными стенами. То ли стекло, то ли какой-то прочный пластик, по четыре двери с равным интервалом. Всё пространство вокруг было белым — стены, пол, потолок. Лишь по периметру арены тянулась тёмная зона с низкими кожаными диванами. Чёрный цвет сливался с полумраком, скрывая лица. Сидели там не больше тридцати человек. Я ожидал большего. Думал, будет толпа, ажиотаж, шоу с фейерверками. А тут… почти камерная казнь. Мы шагнули внутрь. Нас согнали в центр, как стадо тупых овец. Прозрачные двери захлопнулись с гулким эхом, от которого заледенело внутри. На несколько секунд повисла гробовая тишина. Потом воздух взорвала громкая музыка — рваный бас, техно, какой-то раздирающий нерв бит. Пространство вокруг будто задрожало. Откуда-то сверху, раздался голос Флинна. Громкий, самодовольный, противный. — Ну что, дамы и господа… а также наши новые бойцы, добро пожаловать на арену! Сегодня мы узнаем, кто из вас достоин, а кто — бесполезный мусор. Гулкие возгласы одобрения прокатились по тёмным диванам. Я сжал кулаки. Никакого выхода. И никакого шанса уклониться. — Сегодня вас ждёт очень простое испытание. — Какое, нахуй, испытание? — бросил я в сторону Флинна. — Терпение, уважаемый боец номер… номер… четыре! Я обернулся назад. Сзади, на пьедестале, за пределами стен стоял довольный Флинн. Сукин сын… Он медленно спустился и прошел в центр арены, окинув нас долгим, лениво-насмешливым взглядом, будто оценивая товар на витрине. В его голосе скользнула почти ласковая улыбка. — Какие вы всё-таки красивые, когда напуганы. Прямо сердце радуется. Кто то вывез тележку с подносам, на ней 8 ножей. Он взял с подноса нож, крутанул его в пальцах, играя отблесками холодного металла. — Полагаю, будет справедливо открыть вам небольшой секрет. Среди этих прелестных игрушек затесался один… особенный. — Флинн чуть поднял брови, будто делился пикантной сплетней. — Его клинок покрыт старинным ядом кураре, которым пользовались милые люди из одного племени в самом сердце Амазонки. Очень изобретательные были ребята. Он сделал паузу, легко поигрывая лезвием на свету. — Этот яд работает… элегантно. Почти мгновенно нарушает связь между мозгом и телом. Всё останавливается — руки, ноги, голос… дыхание. Человек ещё жив, ещё осознаёт, как стоящий напротив улыбается ему в лицо… но уже ничего не может сделать. Флинн на секунду посмотрел в зал, как бы проверяя, все ли следят за его словами. — А знаете, что особенно прекрасно? Глаза. Они продолжают видеть почти до самого конца. Такая… полная ясность в последние минуты. Думаю, это даже честно. У каждого из нас должно быть время осознать свои ошибки. Он усмехнулся краем губ, аккуратно вернув нож на поднос. — Ну а теперь — самое приятное. Правила просты, чтобы не перегружать ваши уставшие головы. — Он сделал вид, будто сочувствует. — Берёте нож… разбиваетесь по парам. От вас — честный бой. Лезвие к лезвию. Ничего лишнего. Он обвёл арену взглядом, будто разглядывая, кто дрожит, а кто пытается держать лицо. — Первое ранение — и бой окончен. Всё очень чисто и изящно, никаких затяжных кровавых разборок. Победителей, к слову, ждёт весьма любопытный приз. Его голос чуть понизился, а уголок губ скользнул вверх. — А вот для проигравших… не спешите расстраиваться. Нож с ядом будет всего один, так что сегодня главное — не победа. Сегодня главное — удача. Его голос всё так же оставался мягким, почти бархатным, но каждая фраза звучала, как пощёчина. — Надеюсь, вам повезёт. Ну Или хотя бы… умерете красиво. Он чуть склонил голову, жестом разрешая начинать, а сам сделал шаг в сторону, медленно покидая пределы сцены. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Что за пиздец здесь происходит? Я не собирался ни минуты больше участвовать в этом. Судя по всему, как и другие парни. Сквозь гул аплодисментов нашей "уважаемой публики" я слышал, как кто-то спорит за спиной. Кажется, Шон предлагал просто забить и всем вместе отказаться. Честно говоря, я был ЗА. Пусть сами участвуют в этой клоунаде. Мы на такое не подписывались. Стеклянная стена между нами и зрителями замерцала. По всему периметру появились голографические экраны. — Дамы и господа! — это из своей будки заговорил Флинн. Музыка стихла. — Прошу взглянуть на экраны. Там вы увидите номера игроков, участвующих в испытании. Вы можете делать ставки с помощью пультов управления. Ставки принимаются до начала боя. На экранах высветились два номера: 1 и 7. Шон и Джереми(кажется). Джереми слабак. Ему и семнадцати нет, Шон сделает его на раз-два. — Номера 1 и 7, прошу выбрать ножи и пройти в центр арены. Остальные игроки — к стене, если не хотите попытать удачу раньше времени. Парни взяли ножи и вышли. Они стояли друг напротив друга. Прозвучал сигнал. Ну же, Шон, давай! Он не сдвинулся с места. Почему ты стоишь, чувак? — Я не буду, — устало выдохнул Шон и опустил руки. — Пусть я буду проигравшим, но нет. Я на такое не подписывался. Извините. Он развернулся лицом к Флинту. По залу прошёл возмущённый гул. Флинт включил микрофон. — Игрок номер 1, вы отказываетесь от участия? — Да, — коротко и уверенно. — Хорошо. Вы выбываете из игры. Игрок номер 7, вы — победитель в этом раунде. Сдайте нож и пройдите на своё место. Шон удовлетворённо выдохнул и начал разворачиваться к выходу. Секунда. Хлопок. Падение. Он рухнул на пол, а его белоснежные волосы окрасились в алый цвет. Прямое попадание в голову. Пиздец. Просто ебануться. Зал замер в онемении. Я начал озираться по сторонам. Никого. Как это, сука, возможно? — Снайперы… наверху, — сказал кто-то из толпы. Мы шокированно молчали, наблюдая, как двое охранников волокут тело Шона по белоснежному полу. За ним тянулся тонкий, неровный след свежей крови. Ещё несколько минут назад он стоял здесь с нами, дышал этим воздухом, держал в руке нож. А теперь — просто безжизненное тело, которое аккуратно, без лишнего шума, выносят за дверь. Я перевёл взгляд на Флинна. Тот лишь пригладил лацкан своего смокинга, как будто и не заметил случившегося. Полный пиздец. Мои руки затряслись. Во что я, блядь, влип?.. Гребанный Флинт весело продолжил: — У нас небольшая техническая пауза! Пожалуйста, включите музыку. Через несколько минут мы продолжим. Ставки на игрока номер 1 аннулируются.