Глава 5: Спасение в чужих глазах

      — Я устала, — произнесла Сумико в пустоту. — Устала работать, устала не высыпаться, устала питаться просрочкой с кухни в забегаловке, где работаю, — она устремила взгляд на себя в зеркало. — Какая же ты жалкая.       — Ты что-то сказала? — раздался голос Иошико в коридоре.       — Нет, ничего, — Сумико закрыла глаза и отвернулась от зеркала, в которое долго смотрела. — Просто ударилась.       — Будь аккуратнее.       Девушка кивнула, а сама присела на корточки и глубоко вдохнула, чтобы не заплакать. После ночной смены она не могла выспаться уже почти неделю. Половина персонала уволилась, а оставшимся приходилось отдуваться.       Сумико устала и хотела банального отдыха, но для него не было места в графике. Она только вернулась с дневной смены, а потом снова придётся идти работать в ночь. Это будет второй раз для Сумико, но в этот раз она не опозорится. Больше не станет никого просить о помощи, а уж тем более Мегуми, который так странно вёл себя в их последнюю встречу, состоявшуюся почти неделю назад. Он не позволил даже отблагодарить себя, и Сумико злило это. Она хотела отплатить хотя бы такой мелочью, но ей не позволили даже этого.       Больше она никогда не попросит помощи, потому что будет считать себя должницей.       Страшно, конечно. Прошлую ночную смену Сумико вспоминала с испугом, который до сих пор был свежим. Её напугал мужчина, желающий увязаться следом за ней и проводить до дома. Неизвестно, как долго бы он продолжал своё шоу, если бы на его пути не встал Мегуми. В тот момент он оказался рядом как нельзя кстати. Сумико будто заранее чувствовала, что ей грозит опасность, и побеспокоилась о своей защите ещё днём. Будь Фушигуро более приветливым, она, возможно, снова попросила бы его о помощи, но больше не станет этого делать.       Девушка шла по знакомым улицам в сторону бара. Настроения совсем не было. Хотелось банально выспаться, но даже эта базовая вещь в последнее время стала для Сумико праздником, которого приходится ждать год напролёт. А в итоге он пройдёт так быстро, что не успеешь глазом моргнуть.       — О, Юджи, ты ещё здесь, — улыбнулась девушка, замечая бармена на рабочем месте.       — Я сегодня до двенадцати, — приветливо отозвался Итадори.       — Жалко, что не можешь налить мне чего-нибудь разогревающего.       — Почему же? Налить я могу, но тебя уволят за употребление алкоголя на рабочем месте.       — Может, к лучшему? — усмехнулась Сумико. — Что я потеряю?       — Зарплату.       — Точно, — девушка расстроенно надула губы. — Что ж, тогда обойдусь.       Она прошла в служебное помещение и свернула к гардеробу. День сегодня был прохладный и пасмурный, вылезать из тёплой одежды не хотелось, но пришлось. Униформой в баре была футболка и брюки, а поверх надевался фартук. Руки без кофты замёрзнут, но одеваться было запрещено.       Тогда бы обогреватель хоть включили, недоумки.       Первые посетители — завсегдатаи, знающие каждый уголок, каждую трещинку на столешнице. Они здоровались кивком головы, заказывали привычный напиток и погружались в свои мысли. Задача Сумико — создать для них комфорт, не нарушая уединения, быть внимательной, но ненавязчивой. Она запоминала их предпочтения, угадывала настроение и предлагала выпивку и еду под подходящий случай.       Час за часом бар заполнялся людьми. Смех, разговоры, звон бокалов — подобные звуки заполняли пространство. Здесь собирались разные судьбы, разные истории. Молодые пары, ищущие уединения, компании друзей, жаждущие веселья и одинокие путники, утоляющие жажду общения. За всеми ними Сумико охотно следила, пытаясь представить судьбу каждого.       К удивлению девушки, ночная смена проходила довольно спокойно. Один клиент попросил налить ему еще стакан виски, рассказывая о несчастной любви. Другой смеялся, заказывая коктейль за коктейлем, чтобы забыть о рабочих проблемах. Третий, молчаливый и хмурый, пил пиво, глядя в никуда. Сумико слушала их, сочувствовала, подбадривала, но никогда не осуждала. Делать это она была не в праве.       С каждым часом музыка становилась громче, а голоса — все более развязными. Бар наполнялся смехом, который то и дело переходил в пьяные выкрики. Сумико ловко лавировала между столиками, балансируя подносами с напитками и закусками. Её движения отточены до автоматизма: улыбка, кивок, вопрос: «Что будете заказывать?». За этой маской приветливости скрывалась сумасшедшая усталость, накопившаяся за прошедшие без выходных рабочие дни и уже вторую ночную смену за несколько дней.       Когда время начало подходить к завершению смены, Сумико осознала, как сильно утомилась за день. Пока не было клиентов, она ушла в служебное помещение, чтобы посидеть спокойно хотя бы пару минут. Девушка с тихим стоном села на лавку и закрыла глаза, опираясь спиной в холодную стену.       Ноги гудели от усталости, голова уже ничего не соображала. Веки смыкались, будто намазанные клеем, а в животе неприятно урчало. Голод был от усталости, но Сумико не любила есть по ночам. Ей хотелось только поскорее уйти домой и лечь спать.       — Я сейчас умру, — захныкала Момо, проходя в служебное помещение. — Как же я устала.       — Понимаю, — вздохнула Сумико.       — Собирайся и иди домой. Я обслужу последнего клиента и тоже уйду.       — Спасибо.       Вот только даже встать не было сил. Сумико поднялась с лавки через силу и стала переодеваться. Надела свои обычные джинсы, тёплую кофту, а сверху куртку с оранжевой заплаткой на локте.       Выглянув в окно, девушка хотела убедиться, что там нет опасности, и только после этого вышла на улицу. Поблизости не было ничего пугающего. Сумико медленным шагом направилась вперёд по улице. Бросила взгляд на угол бара, где в прошлый раз её ждал Мегуми, и прошла мимо, будто в воспоминания не прокрался странный темноволосый парень с холодным и проницательным взглядом.       Он замораживал своим голосом, даже обычным присутствием рядом. Сумико раньше не встречала таких людей, а потому Фушигуро запомнился ей особенно сильно.       Он странный. Максимально. И Мегуми не стеснялся своей странности — ему абсолютно наплевать на чужое мнение. Он не пытался подстроиться под других, чтобы никто не посчитал его дураком. Это Сумико заметила сразу. Она и не думала о нём плохо, и тем более не считала дураком, просто заметила особенности в его поведении.       Её шаг немного ускорился. Девушка достала телефон и включила экран — никаких сообщений. Потушила и сунула обратно в карман, заворачивая на свою улицу. Следуя мимо изученных домов, она смотрела себе под ноги, но подняла взгляд, как только услышала посторонние голоса.       Шаг замедлился и вскоре окончательно остановился. Взгляд Сумико был направлен на группу из четырёх людей, отирающихся возле неосвещённого проулка. Они негромко разговаривали, уловить суть их разговора было невозможно, но девушка кое-что поняла — трое из них зажимали оставшегося одного. Казалось, будто они угрожают ему или пытаются запугать.       В груди у Сумико зародилось волнение. Она отступила назад, скрываясь в тени, и продолжала наблюдать за происходящим. Благо, что девушку пока никто не заметил, а то и на неё обратили бы внимание.       Незнакомцы тихо переговаривались между собой, продолжая зажимать одного в переулке. Они буквально придавили его к стене, что-то требуя. Теперь Сумико была уверена — они ему угрожают. Скорее всего, требуют от него деньги или технику, а, может, нашли своего давнего врага. В голове у девушки мелькало миллион причин для подобной сходки, но когда свет фонаря отразился в лезвии ножа, у Сумико замерло дыхание. Она увидела, как один из мужчин занёс руку, а потом кровожадно воткнул нож в живот своего недруга. Тот тихо взвыл, но хулигана это не остановило. Он вонзил в него нож снова, потом вытащил и кровожадно воткнул, с упоением слушая, как прорезается человеческая плоть.       Раздался громкий крик пострадавшего, которому спустя миг заткнули рот. Сумико забыла, как шевелиться. Она стояла, будто парализованная.       Несмотря на тщетные попытки вырваться, мужчина закричал снова, и его болезненный и страдающий голос отрезвил девушку. Она отступила назад и свернула на перекрёстке, чтобы скрыться от посторонних глаз. Развернулась и со всех ног побежала со злополучной улицы, на которой снимала квартиру.       Казалось, что они бегут следом. Сумико боялась, что её заметили. Она неслась со всех ног, стараясь не произносить ни единого звука, но всхлипы вырывались из её груди.       Она видела нож в крови. Слышала тон голоса, с которым говорили угрозы, и крик, раздавшийся из уст пострадавшего.       Они убили его. Сумико точно видела, как он обмяк в их руках. Это был предсмертный крик, который до сих пор раздавался в голове девушки. Его убили хладнокровно и безжалостно, со злой ухмылкой на губах.       Сумико не понимала, куда бежит. От испуга она ринулась в противоположную от бара сторону, значит и спрятаться ей было негде. На своей работе она могла хотя бы переждать до наступления рассвета, но не смогла вовремя об этом подумать. Девушка и сейчас не мыслила, куда бежит. Она постоянно оборачивалась в страхе, переживая, что была услышана. Сумико казалось, что кто-то преследует её, идёт прямо по пятам и убьёт в итоге так же, как того парня, отчаянно просившего помощи своими возгласами.       Но в этом районе никто не поможет. Выйти на крики — значит пострадать. Здесь никогда не происходило ничего хорошего, особенно по ночам, и если кому-то нужна была помощь, страдали без поддержки и опоры, выпутываясь собственными силами, однако не всем удавалось это сделать. Никто не рискнёт жизнью ради незнакомого человека, а он лишился жизни из-за наплевательского отношения соседей. Может, окажись рядом кто-то смелый, хулиганы испугались бы. Как бы не было сложно это признать, но Сумико была рядом и могла помочь, но так сильно испугалась, что больше не была подвластна собственным действиям. Страх пронзил её сердце и атрофировал мозг. Девушка не могла больше думать ни о чём, кроме собственного спасения, и она уже ненавидела себя за беспомощность.       Она даже не попыталась помочь тому человеку.       Взор расплывался из-за слёз, заполонивших глаза. Девушка вбежала в проулок на чужой улице, добежала до дома, который не был огорожен забором, и влетела в закрытую дверь, уже готовая её проломить. Сумико начала тарабанить в неё, постоянно оборачиваясь и всё ещё переживая, что кто-то пошёл следом за ней. Улица была тёмная, мало что было видно, и это вгоняло девушку в панику. Она всхлипнула и начала долбиться в дверь ещё сильнее.       Раздался громкий собачий лай. Сумико вздрогнула от испуга и обернулась, чтобы проверить, не появилось ли угрозы. Улица всё ещё была пустой, но паники это не уменьшало. Девушка снова начала долбить кулаками в дверь, и спустя миг она рывком открылась внутрь. Сумико застыла, встречаясь с сонным взглядом Мегуми. Он не понимал, кто посмел разбудить его в позднюю ночь, но злость на лице парня моментально растворилась. Он уставился на Сумико, заплаканную и напуганную.       Она забежала в прихожую и подлетела к Фушигуро, хватая его за рукава толстовки и скомканно пытаясь донести какую-то информацию. Сумико не могла нормально связать слова, но пыталась, чтобы Мегуми не выгнал её на улицу за то, что разбудила его посреди ночи.       — Там… Там убили человека, — наконец смогла она произнести, заикаясь и плача, но не сводя глаз с Мегуми.       — Что? — нахмурился он и двинулся вперёд, чтобы сходить и проверить, что так напугало Сумико, но она громче зарыдала и припала к его груди.       — Нет, пожалуйста, только не выходи никуда, — умоляла она.       Её пальцы сжимали внутренние стороны локтей Мегуми через толстовку. Она боялась обнять его, даже не знала, можно ли это сделать, поэтому таким образом удерживала его возле себя. Чтобы он не отошёл, чтобы не покинул дом и не оставил её одну.       — Не ходи туда, прошу тебя, — Сумико подняла глаза полные слёз. — У них нож… Они пырнули человека, а потом смеялись, когда он умирал.       — Я понял, — кивнул Мегуми.       Его взор перемещался по лицу девушки. Парень был растерян, смотря то на солёные дорожки на её щеках, то в заплаканные и покрасневшие глаза Сумико, то на её влажные от слёз губы, умоляющие не выходить из дома.       Несмотря на то, что девушка вцепилась в него и сковывала движения, Фушигуро поднял руку, завёл её за спину Сумико и толкнул дверь, чтобы окончательно захлопнуть. Девушка вздрогнула и обернулась, наблюдая, как пальцы Мегуми поворачивают замок, запирая дверь на все возможные способы защиты. От шума захлопнувшейся двери она на секунду опомнилась и испуганно посмотрела на парня.       Она его почти не знала, но какого-то чёрта прибежала к нему.       А куда ещё ей было идти? У девушки поблизости не было ни знакомых, ни друзей, только холодный Мегуми, который, наверное, был очень недоволен поздним пробуждением.       — Идём, — сказал он. — Не стой тут.       Сумико боялась проходить в чужой дом. Она помялась на одном месте, глядя в затылок Фушигуро, который последовал в небольшую гостиную со старым диваном. Напротив стояла тумба с телевизором, а поодаль, возле двери на кухню, сидели две собаки, словно статуэтки. Им было приказано вести себя смирно, и они наблюдали за Сумико лишь взглядами, а девушка их даже не заметила, потому что голова была занята абсолютно другим.       — Я не смогла дойти до дома, — прошептала девушка, чуть не плача. — Они были прямо на моей улице.       Мегуми обернулся, видя, что гостья не торопится идти за ним. Его язык толкнулся в щёку, пока парень обдумывал ответ. Он всегда был немногословен, поэтому терялся в подобных сложных ситуациях, когда кому-то требовалась поддержка. Более того — он даже не был уверен, что его слова смогут кому-то помочь.       — Что ты делала так поздно на улице? — Фушигуро предполагал, что прекрасно знает ответ на этот вопрос, но всё равно посчитал нужным узнать.              — Мне снова поставили ночную смену, — дрожащими губами произнесла Сумико.       — Понятно, — спокойно отозвался парень, хотя внутри немного рассердился. — Почему не попросила встретить тебя?       — Что?       — В прошлый раз ты пришла без колебаний и попросила встретить тебя после ночной смены, — монотонно пробубнил Мегуми.       — Почему я должна просить? — не понимала Сумико.       — Я ведь не экстрасенс, чтобы знать, в какие дни тебе ставят ночные смены.       Девушка поджала губы, чтобы не заплакать. Ей было страшно после случившегося, а Фушигуро давил на неё своими возмущениями, делая ещё хуже. Парень вовремя понял это и прекратил нагнетать.       — Почему не пройдёшь в комнату? — прервал тишину Мегуми, но на этот раз более нежным и тихим тоном.       — Я тебя почти не знаю, — прошептала Сумико.       — Но ты ведь пришла ко мне, — не понимал парень. — Боишься меня, что ли?       Девушка отрицательно замотала головой, хотя в своём ответе не была уверена на все сто процентов. После увиденного на своей улице она теперь боялась всего на свете, будто любой человек мог оказаться сумасшедшим и достать нож из-за пазухи.       Фушигуро сел на диван и уставился на девушку. Он уже не понимал, как заманить её, не заталкивая при это насильно и не наседая. Раньше Сумико казалась ему очень смелой и решительной, но в эту ночь девушка была совсем другой. Мегуми сочувствовал ей, прекрасно понимая перепуганные чувства после увиденного, но не мог ничего сделать. Не полезет же он к ней обниматься — они совсем не близки. Хотел, конечно, сходить и проверить место происшествия, но девушка попросила его не выходить из дома.       Он повернулся и глянул на собак, которые уже замаялись сидеть смирно после команды. Мегуми махнул им рукой и хлопнул по дивану.       — Сюда идите, — пробубнил он.       Может, хоть на собак Сумико отреагирует и наберётся немного смелости.       Луна и Затмение запрыгнули на диван, но не переставали смотреть на гостью. Белая собака начала негромко скулить, будто выпрашивая у девушки ласки или желая её пожалеть. Без команды Мегуми они не сдвигались с места, а парень просто не хотел, чтобы они надоедали перепугавшейся Сумико.       — Почему она скулит? — прошептала девушка, растерянно глядя на собаку.       — Чтобы ты обратила на неё внимание, — отозвался Мегуми.       — Правда?       Сумико подошла ближе на пару шагов и протянула руку к собаке. Та завиляла хвостом и стала извиваться, прося внимания и ласки. Вторая, чёрная, начала тыкаться носом в бок девушки, чтобы пожалеть. На губах Сумико появилась еле заметная улыбка от умиления. Мегуми отвёл от неё взгляд, немного успокаиваясь, ведь девушка смогла слегка отвлечься.       — Ты голодная после работы? — спросил он.       — Перекусила пару часов назад, — соврала, потому что не любила есть по ночам.       Девушка широко улыбнулась и села на диван, лаская собак. Они охотно принимали её, будто заметили в Сумико что-то родное и хорошее. Им понадобилось всего две встречи, чтобы полюбить её.       Сумико игралась с ними, а потом осознала, что совсем ничего не говорит в адрес хозяина дома. Она перевела на Мегуми взор и осознала, что всё это время он смотрел на неё, и только в ту секунду, когда их взгляды встретились, отвернул голову, будто не следил за ней.       Девушка поджала губы и опустила взгляд, но потом вновь отвлеклась на собак. Она не видела, что Фушигуро вновь повернулся и стал разглядывать её лицо, решаясь что-то сказать. Он ещё долго молчал и пытался понять, уместны ли будут его слова, но потом всё же решился, считая, что так будет правильно:       — В следующий раз просто скажи, что осталась в ночную смену, — голос парня был спокойным. — Не нужно просить меня встретить. Я сам приду.