Глава 16: Жар холодного ветра

      За стол к друзьям подсели двое болтливых парней, но Мегуми не участвовал в оживлённом разговоре. Его томный и пьяный взгляд следил за официанткой, что обслуживала столики. Закусывая нижнюю губу, он внимательно изучал её фигуру: тонкую талию с бледной кожей, обтянутую топиком грудь, и стройные ноги, что в короткой юбке и на каблуках казались неимоверно длинными.       Фушигуро был взбудоражен. Три часа назад он кое-как смог покинуть подсобное помещение для рабочих, потому что Сумико попросила об этом. Только лишь поэтому. Если бы не её тонкий, просящий голос, он бы не отступил.       Они продолжали играть роль незнакомцев, как просили того правила заведения. Сумико обращалась к Мегуми и его друзьям официально, а те умело отвечали тем же. Сугуру это веселило, но на лице Фушигуро, как обычно, не было улыбки.       Тёмные глаза наблюдали за фигурой, что вновь приблизилась к столику. Мегуми старался не смотреть, отвести взгляд в сторону, но не мог повиноваться собственному разуму. Сумико нагнулась над столиком, собирая пустые стаканы из-под пива, а Фушигуро покрылся испариной, замечая край её трусиков, выглянувших из-под задравшейся юбки.       Его локоть лёг на подлокотник дивана, а рука медленно потянулась к бедру Сумико. Незаметно от всех он погладил гладкую кожу тыльной стороной пальцев и с упоением заметил мелкие мурашки — реакция девушки на прикосновение. Мегуми поднял взгляд, внимательно наблюдая за эмоциями девушки, но та старательно пыталась скрыть бурю, что пробивалась через поджатые губы. Засмотревшись на них, Фушигуро облизнул свои и опустил голову, как только девушка отошла.       Он обещал больше не пить. Обещание сдержал, но вот протрезветь никак не мог. Алкоголь в его крови поддерживала Сумико. Из-за неё он пьянел сильнее, чем от самого крепкого коктейля.       — Ваша закуска, — девушка поставила целую тарелку с разновидными сырами для пива.       Мегуми не сдержался, уставившись прямо ей в глаза, а потом опуская взгляд на тонкую шею. Сумико покраснела, заметив его наглый, парализовывающий взгляд. На миг она застыла, ловя тёмные, пьяные глаза, в которых плясали черти. Выпрямив спину и забрав свой поднос, девушка спросила:       — Вы что-то хотели заказать дополнительно, господин?       От этого обращения Фушигуро бросило в жар.       Так забавно притворяться незнакомыми, когда внутри всё сгорает от желания прикоснуться к человеку, которого знаешь уже достаточно для того, чтобы сойти с ума.       — Воды, если можно, — сдержанно попросил он, пытаясь отвести взгляд.       Сумико удалилась, но уже скоро вернулась со стаканом кристально чистой минералки. Она поставила напиток рядом с Мегуми и пошла обслуживать другой стол.       — Слушай, дружок, — Сугуру приблизился, говоря намного тише своего обычного тона. — Может, сходишь в туалет и подрочишь на свою ненаглядную? Твой несчастный член сейчас лопнет от перевозбуждения.       Только в ту секунду Мегуми осознал, что в штанах ужасно тесно из-за стояка, натянувшего ткань джинсов.       — Да отъебись ты от него, — буркнул уже пьяный Годжо. — Влюбился пацан. Не видишь, что ли?       Мегуми сжал стакан с водой так крепко, что костяшки пальцев побелели. Ледяная поверхность стекла обжигала ладонь, но это была лишь капля холода в океане того жара, что разливался по венам. Слова друзей хлестнули по самолюбию, однако спорить не было сил — они были чертовски правы. Каждое движение Сумико у соседнего столика, каждый наклон и тихий смех, адресованный другим гостям, отдавались внизу живота тянущей болью.       Время тянулось слишком медленно. Мегуми всё время поглядывал на часы, умирая от желания поскорее выйти из этого заведения вместе с Сумико. Ближе к двенадцати ночи все гости начали медленно собираться, и Сатору отлучился, общаясь со всеми и принимая повторные поздравления.       Фушигуро вышел из гардероба, надевая свою ветровку. Он проходил мимо подсобного помещения раздевалки, откуда выбежала одна из официанток, спеша домой. Мегуми хотел пройти мимо, но застыл, видя в щёлку тень Сумико, что переодевалась при тусклом свете. Она избавилась от открытой униформы и стала надевать свою привычную одежду.       Сегодня Мегуми должен сойти с ума.       Он потянул за ручку и закрыл дверь, чтобы Сумико никто не увидел. Убежавшая официантка поступила очень безответственно, оставив полуголую коллегу с открытой дверью.       — А мою куртку взял? — спросил Сугуру, идя навстречу.       — Сам возьмёшь, — буркнул Мегуми.       — Какой грубиян, — Гето прошёл мимо, в сторону гардероба, откуда послышался его голос: — Прекрасная леди, не общайтесь с этим проходимцем. Он Вас только плохому научит.       Фушигуро обернулся, прекрасно понимая, с кем он говорит. Из подсобного помещения вышла Сумико, которая после слов Сугуру бросила взгляд на Мегуми. Тот обменялся с ней молчанием и продолжил путь на улицу. В этом душном пространстве для него уже не было места.       — Представляете, так засмотрелся на Вас, что совсем забыл о друзьях, — продолжил с улыбкой Гето — для него это было лишь шутками, но в каждой его шутке была большая доля правды. — Вероятно, Вы безумно ему понравились.       Сумико внимательно выслушала, а потом была отвлечена коллегами и торопливо ушла. Она закрыла свою смену, сразу получила деньги, которые засунула в карман куртки и застегнула его на замок. Попрощавшись со всеми, вышла из здания и замерла, останавливаясь на крыльце.       Поодаль — там, куда уже не доставал свет вывески «Кристалла», стоял Мегуми. В его пальцах тлела сигарета, пепел с которой он стряхивал на землю, а потом снова затягивался. Сумико любовалась его силуэтом в потёмках, ощущая, как сердце снова заводится в бешеном ритме и начинает биться в груди, как сумасшедшее.       — Дай сигарету, — вышедший из-за угла дома Гето протянул другу руку.       Фушигуро молча достал из кармана пачку и открыл её большим пальцем.       — Для Сатору возьму тоже?       — Возьми, — отозвался Мегуми, выдыхая в лицо друга сигаретный дым.       Гето закурил.       — Там твоя стоит, — произнёс он тихо, даже ни разу не посмотрев в сторону Сумико.       — Что? — не понял Фушигуро.       — Я краем глаза заметил.       Мегуми повернулся к девушке и застыл. Она тоже не сдвигалась с места, лишь одарила его нежной улыбкой.       — Чего стоишь, красавица? — улыбнулся Сугуру. — Иди к нам, мы не кусаемся.       Сумико спустилась с крыльца и последовала к троим парням. Мегуми затянулся сигаретой последний раз и бросил окурок в урну. Торопливо выдохнул дым и помахал рукой возле лица, развеивая едкий запах сигарет по ветру. Он не хотел, чтобы девушка травилась этой гадостью.       — Сумико, ты тоже тут? — взбодрился Гето. — А мы вот в «Кристалл» ходили, день рождение моего братца праздновали. А ты тут какими судьбами?       — Подрабатывала официанткой там же, — еле заметно улыбнулась ему девушка.       — Правда? — Сугуру изобразил удивление. — Подумать только! Мы тебя даже не заметили!       — Действительно?       — Сто процентов, — закивал Гето. — Там были только незнакомые нам официантки.       — Блять, теперь я понимаю, почему у Мегуми от тебя голова трещит, — пробубнил пьяный Сатору. — Вот бы ты мог хотя бы иногда закрывать свой рот.       Сугуру лишь шире улыбнулся, ничуть не задетый ворчанием Годжо. Он театрально приложил ладонь к сердцу, наслаждаясь тем, как неловко переминается с ноги на ногу Сумико и как опасно темнеет взгляд Мегуми.       — Ну всё, всё, ухожу, — Гето примирительно поднял руки, потянув за плечо пошатывающегося Сатору. — Пойдём, именинник, пока ты не уснул прямо здесь. Нам ещё нужно доставить твоё бренное тело до кровати.       Когда их шаги и пьяный смех Годжо стихли за поворотом, на улице воцарилась вязкая, почти осязаемая тишина. Фонарь над входом в «Кристалл» на мгновение мигнул и погас, оставляя их в полумраке, разбавленном лишь отблесками луны на мокром асфальте.       Мегуми сделал шаг навстречу. Весь его холодный, отстранённый вид, который он так старательно поддерживал в баре, осыпался, как пепел с его сигареты. Он схватил Сумико за руку — не так, как делают незнакомцы, а с собственнической жадностью, от которой у девушки перехватило дыхание. Фушигуро потянул её на себя, сокращая разделяющее их расстояние до ничтожного минимума. Сумико едва успела охнуть, как её спина встретилась с прохладной стеной здания, а перед глазами оказался лишь тёмный, пугающе решительный силуэт Фушигуро. Он не стал ждать, не стал спрашивать разрешения — всё его напускное терпение сгорело в тот момент, когда он увидел девушку в стенах этого бара в откровенной униформе.       Он впился в её губы с яростной, накопленной за вечер жаждой. Это не был нежный поцелуй влюблённых — это была страсть, которая томилась в его груди. Мегуми целовал её так, словно пытался стереть из памяти всё их официальное общение, все эти «господин» и вежливые полуулыбки, которыми она одаривала других мужчин за столами.       Его пальцы, пахнущие табаком и холодом ночного воздуха, обхватили её лицо, заставляя запрокинуть голову. Сумико чувствовала на своих губах вкус мятных сигарет, и это казалось ей сейчас самым дурманящим запахом в мире. Мегуми нежно укусил её нижнюю губу и вырывал из её груди тихий стон.       Когда его язык коснулся её, Сумико слабо вцепилась в ветровку парня, пытаясь удержать равновесие, потому что ноги стали ватными. Мегуми же, напротив, стоял твердо, прижимаясь к ней всем телом и давая почувствовать, насколько сильно на самом деле на него подействовала эта игра в незнакомцев. В его поцелуе была и его пьяная ревность и физический голод, который пришлось испытать от вида полуобнажённой девушки.       Он отстранился, с причмокиванием отпуская губы Сумико.       Мегуми был не в себе. С тех самых пор, как встретил эту девушку.       Сумико уставилась в тёмные глаза, слушая возбуждённое дыхание Фушигуро и чувствуя его на своих щеках. От переполняющих её эмоций закружилась голова, но парень продолжал крепко держать её возле себя, будто боялся отпустить. Он наблюдал за реакцией, считывая все эмоции своими пытливыми глазами.       — Я чуть с ума не сошёл, когда ты притворилась, что мы незнакомы, — произнёс Мегуми.       Именно в тот момент он слишком болезненно осознал, что именно произойдёт, если он продолжит медлить. Хоть Сугуру и заноза в заднице, он был чертовски прав в этом. Всегда найдётся желающий на красивую девушку, и если вовремя не успеешь забрать её себе, то потеряешь навсегда. А потом вы встретитесь вновь, как обычные незнакомцы.       Сегодня Фушигуро подумал, что уже потерял. Из-за чёртовых правил клуба он чуть не рехнулся.       — Почему? — удивилась Сумико.       — Подумал, ты игнорируешь меня.       — Игнорирую? — Сумико тихо рассмеялась, и её голос, мягкий и искренний, на мгновение разрезал ночную тишину. — Это правила заведения. Если бы менеджер заметил, что я неформально общаюсь с гостями или что гость позволяет себе распускать руки под столом…       Она осеклась, вспомнив те самые мимолетные прикосновения в зале, от которых у неё до сих пор горела кожа на бедре.       — Мне было плевать на правила, — выдохнул он ей в самые губы. — Хотелось просто прикоснуться к тебе.       — Ты и прикасался, — прошептала Сумико, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает кожу. — Я чуть поднос не выронила.       Она встала на цыпочки и снова поцеловала Мегуми, показывая своё полное согласие. Он уже забрал её разум и сердце, подчинил себе каждое биение органа, что разгоняло кровь по организму. Не было ни одного часа, когда Сумико не думала бы об этом человеке, и, судя по всему, это было взаимно.       Мегуми ответил на поцелуй с новой силой, его ладони скользнули с её лица вниз, сжимая талию и притягивая девушку так близко, что между ними не осталось даже глотка воздуха. Весь его гнев на правила клуба, на пьяные шутки друзей и на собственное бессилие перерос в неконтролируемую нежность, смешанную с жаждой обладания.       Его пыл, подогретый алкоголем и ревностью, наткнулся на остатки здравого смысла. Он понимал: она только что отработала тяжелую смену, её ноги гудели от каблуков, а в глазах, помимо страсти, читалась сильная усталость.       Он мягко развернул её в сторону дороги, не выпуская её ладонь из своей:       ​— Я провожу тебя до дома.       ​Сумико удивленно моргнула, но в глубине души почувствовала благодарность. Ночной холод действительно начал пробираться под куртку, а эйфория от поцелуев сменялась приятной усталостью.       Они шли медленно, наслаждаясь каждой секундой, проведённой вместе. Теперь, когда они остались один на один с тишиной спящего города, напряжение сменилось уютом и приятным теплом, растекающимся по телу.       Они остановились у подъезда. Мегуми бережно отпустил её руку и с тяжестью принял факт, что сейчас придётся разойтись в разные стороны. Он поджал губы, стараясь сдержать грусть, но Сумико заметила это.       — Прости, что не рассказала заранее о подработке, — тихо произнесла она. — Всё получилось так сумбурно.       Мегуми коснулся губами её лба — долго, бережно, словно ставя печать. ​      — Иди спать. Напиши мне, как только закроешь дверь на замок. Я буду стоять здесь, пока в твоем окне не загорится свет.       — Пока, Мегуми, — она направилась в дом, в потом обернулась перед подъездной дверью, с улыбкой бросая: — Приходите ещё в наше заведение, господин!       Фушигуро сам не заметил, как усмехнулся.       Сумико забежала в подъезд, поднялась по лестнице и тихо открыла дверь ключом. Вошла почти на цыпочках, но удивлённо округлила глаза, видя в прихожей мужчину.       — А вы чего не спите? — прошептала она.       — Сам только с работы вернулся, — так же тихо отозвался Мамору. — Задержали гады.       — Тогда спокойной ночи!       — И тебе.       Девушка проскочила в свою комнату и закрыла дверь. Включила лампу и подбежала к окну, со светящимися глазами ища на улице Мегуми. Он поднял руку, махнув ей на прощание, и она отразила его жест, только более подвижно и улыбчиво.       Фушигуро достал сигарету и закурил. Как только вышел с улицы Сумико, уставился на друзей, что ждали его в соседнем переулке.       — Боже мой! — воскликнул Сугуру. — Мне показалось, или эта сладкая парочка целовалась?       — Не показалось, — с улыбкой отозвался Годжо.       — Ох, я как будто посмотрел невинную порнографию! — не унимался Гето. — Как же долго я этого ждал!       Мегуми молча прошел мимо друзей, не удостоив Сугуру даже взглядом, хотя кончики его ушей предательски покраснели. Дым сигареты казался теперь особенно горьким по сравнению со вкусом губ Сумико, который он все еще чувствовал. ​      — Заткнитесь оба, — бросил он через плечо, но в его голосе уже не было той ледяной ярости, что час назад. ​      — Заткнитесь? И это всё? — Сугуру приобнял Мегуми за плечи, и оба брата двинулись следом за Фушигуро, словно два охранника или, скорее, два назойливых духа. — Мы тут, понимаешь, рисковали здоровьем, выслушивая твоё угрюмое сопение весь вечер, а ты даже не расскажешь, каково это — целовать госпожу официантку?       Мегуми одарил его совсем недружелюбным взглядом.       — Всё, молчу, — сдался Гето. — Вижу, дело серьезное. Наш маленький Мегуми наконец-то вырос и влюбился. ​      — Идемте уже, — буркнул Фушигуро, возобновляя шаг. — Сатору, ты едва на ногах стоишь.       ​— Я стою на крыльях любви к этому миру! — торжественно провозгласил Годжо, едва не врезавшись в фонарный столб.