Часть 23

— Мы пропустили что-нибудь? Гвендолин Грейнджер перелистывала страницы в папке взад и вперёд, щурясь, разглядывая беспорядочные надписи, а также образцы лепестков и веточек растений, прикрепленных полупрозрачным скотчем. Она перевела взгляд на Гермиону. — Знаешь, молодая леди, ты больше никогда — слышишь, никогда более — не сможешь обвинить мой почерк в том, что он неразборчивый. Гермиона в ответ на то лишь негромко фыркнула, отмечая галочкой ещё одно имя в списке приглашённых. Солнечные лучи своим нежным светом озаряли длинный стол, специально подготовленный для работы в одной из комнат Грейнджер-Холла. Место, доступ к которому был исключительно у взрослых. По крайней мере, ситуации, в которых сюда приводили детей, случались до крайности редко. В коридоре, даже из-за закрытой двери, были слышны топот множества маленьких ножек, взрывы смеха, а после них — рычание огромного страшного зверя. Гермиона лишь покачала головой. — Кажется, ему никогда не надоест гоняться за этими сорванцами. Гвендолин никак не прокомментировала данную ситуацию, лишь внимательнее уставилась на свадебные подготовления, а затем развернула папку на полированном столе, прищуриваясь. — Цветок апельсина? — Да. — Знаешь, никто бы и представить не мог, что твой будущий муж настолько обожает возиться с маленькими детишками. — Ты права. Никто нам не поверит, если захотим рассказать. Гермиона быстрым движением поставила ещё одну галочку в список гостей, откладывая письмо, в котором говорилось о согласии присутствовать на церемонии, в кипу точно таких же писем. Ей почему-то казалось, что чем меньше свадьба — тем меньше с ней хлопот, но это оказалось в корне неверным утверждением. На самом деле сделать нужно было слишком много. Время церемонии было всё ближе и ближе, беспощадно и стремительно летело за Гермионой, точно брошенная дубина тролля, девушка даже опомниться не успела, как на всё и про всё ей остались считанные часы. Точнее — тридцать два часа и плюс-минус пара десятков минут. — О, кстати, я же тебе не рассказывала: вчера вечером у нас состоялось первое добровольное зачисление. Гермиона подняла глаза, всё ещё держа перо наготове. — Не рассказывала… Добровольное? — Маленький Джаго, ему всего четыре года. Но он самый милый мальчонка на всём белом свете. Рыжевато-каштановые волосы, удивительные голубые глаза, а ещё острый и проницательный ум… Знаешь, чем-то похож на тебя, когда ты была в его возрасте. Такой же серьёзный. Тихий. Всегда готов к самым непредсказуемым ситуациям, — Гвендолин фыркнула, посмеиваясь. — И далеко не дурак, — лицо матери вдруг стало светлее, точно она открыла миру истину. — Этот мальчик, он… осознаёт, что он не такой, как все его сёстры. Осознаёт, даже в таком раннем возрасте, что у него нет магии. Он сказал, что чувствует эту разницу между ними. Ком застрял в горле у Гермионы. Она прекрасно помнила, как чувствовала себя в детские годы. Девочка рано осознала, что она не такая, как все; слишком рано осознала, что попросту не вписывается в этот мир. Никому такого не пожелаешь. — Он попросил своих родителей, чтобы те его сюда приводили. Гермиона удивлённо моргнула. — Он… Что он?.. — Для него мы разработали план дневного обучения, — Гвендолин натянуто улыбнулась. — Его родители всё ещё надеятся, что их сын просто не проявил себя в магическом плане. Что он это сделает, чуть позже, и наша помощь ему не пригодится. — Подожди. Они давят на него, ожидая, что магия пробудится здесь?.. Гвендолин покачала головой. — Нет, совсем нет. Никто не оказывает давление на мальчика, по крайней мере, никто не ведёт себя с ним, как с Невиллом поступала его родная бабушка. Ему ничего не навязывают. Не пытаются убедить в чём-то. Его родители прекрасно понимают, что он не такой, как остальные детишки, но просто ещё не сумели смириться с данной мыслью. Ещё не сумели до конца понять, что таланты маленького Джаго в волшебном мире будут… не к месту. И этот мир испортит его. Но, может он сумеет использовать свои сильные стороны в мире магглов? Господи, какое же счастье, что он есть у нас. После чего женщина захлопала в ладоши и подвела итог: — Мальчик с нами с понедельника и по пятницу. С восьми утра и до четырёх. — Он уже достаточно взрослый, чтобы в следующем году пойти в школу. Гвен закивала: — Именно. Мы собираемся чуть позже обсудить с его родителями, как поступить в будущем. Знаешь, я понимаю, что он очень, очень умный мальчик, но… ведь даже таким нужны друзья. — Он нормальный ребёнок. И именно таким и должен себя чувствовать. — Да, это действительно так. Благодаря опыту маленького Джаго иные волшебники смогут понять, что для их детей, рождённых без магических способностей, в этом мире тоже найдётся местечко. Место, где они не утратят связи с ними, не забудут, смогут гордиться достижениями и видеть, как те процветают и превращают свою простую немагическую жизнь в настоящее волшебство… Гвендолин потянулась через стол и положила свою руку на руку Гермионы. Улыбка женщины стала широкой, а глаза сияли совершенно одержимым блеском: — Твой волшебник создал нечто совершенно замечательное, Гермиона. Он действительно сделал это. — Но ведь это место, отчасти, и твоя заслуга, разве нет? Гвендолин похлопала её по руке. — Да, но нельзя отрицать, что за каждым нашим действием и шагом мрачной тенью угрозы нависает статная фигура некоего Северуса Снейпа, который, в случае чего, поддержит и защитит, — матушка загадочно улыбнулась, а Гермиона почувствовала, как щёки заливает пунцовым. — Моя девочка, ты такая счастливая. — Мама! Матушка попыталась сделать выражение лица максимально невинным, но оно было, скорее, хитрым, резко сменяясь на радостную улыбку, но затем… под потоком мыслей и та исчезла с лица женщины. — Ох, знаешь, мы были когда-то точно такими же, как и родители Джаго. Слишком хорошо понимали, что ты у нас необычная, особенная девочка. Первое время мы списывали это всё на то, что ты просто ребёнок, что такими рождаются все маленькие дети. Самообман. Я ведь столько раз возилась с маленькими племянниками и племянницами, слишком много детишек помогала воспитывать, чтобы так себя обманывать. Наблюдала, как они растут, и даже самые сообразительные из них сильно отличались от тебя, моя дорогая, — Гвен вздохнула и одёрнула руку, переплетая собственные пальцы. Взор затуманился, губы задрожали. — Признавать разницу безумно тяжело. Смириться с тем, что твой ребёнок не такой, как все, ещё тяжелее. На этих словах Гвен глубоко вздохнула. — Ещё более тяжко признать, что за счёт этой особенности твоей малышки никогда не будет рядом. У Гермионы от этих слов спёрло дыхание, к горлу подступил ком, который мгновенно пролился слезами. Чувство вины грозило размолоть внутренности девушки. — Мам… Мне очень жаль, что я… — Что?.. Ой… Нет! Нет, малышка! — Гвендолин тут же очнулась от задумчивости и решительно замотала головой. — Не вини себя в этом, о, моя потрясающая будущая Гермиона Джин Снейп. Самая умная, добрая и храбрая, с обостренным чувством справедливости. Конечно, если бы магия не была частью тебя, то нас было бы всего трое, этакая маленькая и дружная команда. В этом случае, не знаю, захотели бы мы усыновить тебе брата или сестричку, но… В любом случае, если бы всё это случилось, то мы бы и помыслить не могли об этом чудесном месте. Сами бы мы вряд ли накопили бы на него, пусть даже в запасе была тысяча лет, — она просияла и улыбнулась. — Наша нынешняя работа просто потрясающая. А затем вдруг очнулась от этой темы и, издав протяжный вздох, вдруг хлопнула рукой по одной из страниц, лежавших на столе. — Сделаю всё это частью речи на твоей свадьбе. Хорошая мысль. Надо бы только записать и не забыть. И вдруг ухмыльнулась, снова изменив вектор мыслей: — Итак… почти через девять месяцев у тебя будет свой собственный Снейпчик или Снейпичка. Гермиона, не ожидавшая подобного, вдруг быстро захлопали глазами. — Мой… Снейпчик?.. — Спейпёнок? — Мама, нет. — Снейпыш? — Что? О, боги милостивые, нет. Гвендолин фыркнула, и Гермиона не смогла скрыть широкую улыбку на своих губах. — У меня будет ребёнок. И тепло от этого заявление, казалось, окутало сердце. Ребёнок. Её ребёнок. Их общий ребёнок. Будет ли он волшебником, или же сквибом, всё это не важно, ведь в любом случае найдётся место, где он сможет проявить себя. О большем для их малыша она и мечтать не могла. — Итак, — она покосилась на свой список для свадьбы. — Мы записали, что необходимы цветы апельсина? Гвендолин быстро перевернула страницу, изучая. — Да, мы записали это. И весь остаток утра девушка с матерью посвятили подготовке к самому волнительному мероприятию во всей её жизни.