Часть 49

На Стиэн — город фейри, опустилась ночь. Когда Сара и Мона оказались на балконе, свежий ветер разметал волосы обеих, будто сам этот мир пытался сдуть с них напряжение, которое они ощущали. — Тебе это кажется красивым? — прервала тишину Мона, окидывая рукой открывшийся перед ними вид. Сара осмотрелась. Балкон, такой же золотой, как и весь этот замок, был широким. Девушка видела бескрайние леса и поля, окружавшие город, видела два ярких светила в небе, две луны, бесчисленное множество звезд. И такое же бесчисленное количество величественных и прекрасных домов, окружавших замок. Снаружи всё ещё играла музыка, фейри плясали и смеялись. Картинка выглядела не просто идиллически, она была вылизанной и стерильной. Ничего, способного оскорбить взор местных жителей. — Мне нравится здесь так же, как американцу нравится в Париже, — подумав, ответила Сара, — ну знаешь, приятно это увидеть, но жить так, как вы, я бы не смогла. Мона ухмыльнулась, даже не посмотрев на собеседницу. Она оперлась руками о перила и вглядывалась в лица фейри внизу. — Да, я ощущаю себя так же. Сейчас мне сложно поверить, что когда-то я была одной из них. Беззаботно веселилась и не думала ни о чём… приземлённом. Ни о чём земном. — И что же изменилось? — спросила Сара после непродолжительной тишины. — Я побывала в вашем мире, и… всё не очень хорошо закончилось. Для всех. Мона тяжело вдохнула и обернулась к Саре, взгляд её был печальным и напряжённым, будто у матери, которая должна сказать ребёнку, что они с отцом разводятся. Сара невольно вспомнила Линду и своего отца. — Когда бесконечные праздники приелись мне до тошноты, я стала выбираться за периметр, за границу миров. Сначала это было просто способом скоротать время, но с каждым разом я привязывалась к людям всё сильнее. — С каждым разом? — уточнила Сара. — Да, началось всё примерно в пятнадцатом столетии, по вашему летоисчислению. Тогда я ушла из Стиэна надолго в первый раз. Решила не просто посмотреть на людей, а стать одной из них. В конце концов, я была не первой, да и относилась к этому путешествию ответственнее многих. Я пришла в небольшую деревню как переселенка, сказала всем, что бежала от ужасной болезни, погубившей всех моих родичей. — И что же, они тебе поверили? — О, — Мона захихикала, и Сара поняла, что впервые видит на её лице настоящую улыбку, — они точно поверили, некоторые даже слишком сильно. Хотя, если быть честной, первое время они и правда старались мне помочь. Помогли обзавестись скотом и выделили заброшенный участок с домом. Но вот только я не стала менять свою фейрийскую внешность, и это привело к тому, что некоторые мужчины уж слишком рвались мне в помощники. А их несчастные жены, посовещавшись, решили объявить меня ведьмой. Так и закончилась моя первая вылазка — на костре. Она рассказывала эту историю искренне забавляясь, а Сара недоуменно смотрела, пока не получила ответ на невысказанный вопрос. — Конечно, горела я не по-настоящему, лишь делала вид, а когда огонь распространился, просто переместилась в другое место, оставив вместо себя прах сожжённого накануне ягнёнка. Ирония — наш конёк. — И это не отвратило тебя от попыток влиться в общество людей? — Ничуть. Более того, мне стало даже интереснее. В последующие годы я экспериментировала. Была и старухой-монашкой, и попрошайкой, и знатной дамой при дворе. Это всегда было забавно. Мне нравилось играть другие роли, не быть собой хоть какое-то время. Сара подумала, что это звучит печально. Так сильно желать не быть собой… интересно, её мать выбрала актёрское поприще по той же причине? — Прогресс всё изменил, незадолго до первой мировой колдунья сказала мне, что моя судьба на земле, и что я могу наконец найти свою любовь. В этот раз я особенно тщательно готовила свою историю. Заколдовала целый город смертных, которые смогли бы подтвердить, что знают меня с детства. А потом осознала, почему именно я так тянулась к актёрству, моя судьба была тоже связана с ним. Артур был сценаристом, настоящим драматургом. Мне пришлось годами искать встречи с ним, а потом пытаться его увлечь. Это было… унизительно и бесперспективно. Мона печально окинула балкон взглядом, будто опасаясь, что их подслушивают. При этом в глаза Саре она старалась не смотреть, будто ей было неловко. — Наверное, в начале он действительно был счастлив. Артур старательно ухаживал за мной, настоящий джентльмен. Мы даже поженились, но я всё никак не могла решиться рассказать ему правду о том, кто я. Лучше бы я так и не решилась. — Он... этого не принял? — спросила Сара, пытаясь вспомнить хоть что-то о судьбе Мэрилин Монро, но кроме факта о самоубийстве ничего не приходило в голову. — Да, — просто ответила Мона, — он плохо это воспринял. Сначала отрицал, отправлял меня в клиники, подозревая шизофрению. Я отчаянно старалась сохранить его любовь и терпела все эти унижения, надеясь, что скоро он смирится с правдой. Но... скоро все зашло слишком далеко. У нас должен был родиться ребёнок, и Артур окончательно слетел с катушек после этой новости. Он меня ударил. До сих пор не верю, что я это допустила. Я могла бы убить его щелчком пальцев, но я всё терпела. Продолжала надеяться, что скоро его любовь победит ярость, и что мы сможем отправиться в мой чертог, чтобы быть вместе вечно, с нашим ребёнком. Всё закончилось, когда я потеряла нашего малыша. В ту секунду я поняла, что любовь Артура ко мне умерла окончательно, если она когда-то существовала. Но я не могла перестать любить, это моя природа, думаю, тебе это уже известно. Сара молча кивнула головой, пытаясь осмыслить услышанное. — Даже когда мой сын умер, я продолжала оправдывать Артура, старательно пила все те таблетки, что выписывали врачи. В какой-то момент он даже съехал из нашего дома, а потом и подал на развод. Но я не перестала любить. Ночами я наблюдала за ним, меняла внешность, чтобы всегда быть поблизости. При этом мне ещё нужно было поддерживать свой новообретённый статус звезды в мире смертных. Это было ужасно. Несколько раз он возвращался ко мне, видимо, когда ему надоедали мои мольбы. Мы спали вместе, и я вновь забеременела. А потом снова потеряла ребёнка, моя природа противилась созданию нового существа, несмотря на мою любовь. Мона замолчала, будто не собираясь продолжать, но Саре нужно было узнать, при чём тут Джарет и их отношения? Будто прочитав её мысли, Мона продолжила. — Именно тогда он и появился, твой возлюбленный, — взгляд Моны стал холоднее, а сама она вытянулась, будто струна,— он как раз планировал своё большое шоу для того, чтобы в будущем завоевать тебя. Готовил легенду, присматривался к новому миру и к новым нравам людей, даже пытался заниматься музыкой просто ради развлечения. Но популярности не снискал. Джарет что-то такое упоминал, но не стал вдаваться в подробности, как бы Сара не пыталась его расспросить. — Он прилетел, чтобы меня навестить, и увидел нашу с Артуром ссору, уже такую привычную для меня и такую ужасающую для любого стороннего зрителя. Я не почувствовала магии брата, даже тогда, когда он оказался в доме. Осознала, что он рядом, только когда Артур замер под действием его заклинания. Твой бойфренд остановил время, изворотливый змей собирался выяснить всё, прежде чем действовать. Он воспользовался тем, что я была так уязвима, допросил меня и узнал всю историю от начала и до конца. В тот день я впервые за многие столетия вспомнила, почему его зовут опустошающим.