Глава 1. Золотой состав.

      В этой школе были простые правила - ты либо Метеор, либо Вымпел.       Иного не дано. Никакого третьего варианта. Было два мира, два лагеря, две семьи. И ты либо примыкаешь к одной из сторон, либо остаешься бесцветным. Но согласитесь, быть одному наверное так одиноко?       Иван Барашкин был Вымпелом, "маленькой звездочкой Вымпела" как его ласково называл тренер. Ваня воплощал в себе все лучшие качества, которыми только мог обладать уроженец синей команды. Он был смелым, честным, всегда заступался за слабых и никогда не сдавался. Не мальчик, а загляденье, и тренер предрекал ему большое будущее. Ваня был не просто Вымпеловцем, он буквально был Вымпелом. Он был всем тем к чему стремилась эта команда. Как будто он был рожден чтобы занять своё место на синей стороне. Это и делало его таким особенным. Все считали его прямым наследником Леонида Надеждина. И пусть даже волосы Вани не горели столь же ярким рыжим огнём, в душе эти два человека были похожи. Они оба жили по совести и всегда верили в лучшее. Вот, что делало Вымпел Вымпелом - умение мечтать и воплощать мечты в реальность. Таким был Иван Барашкин.       Именно поэтому тренер не побоялся оставить на него команду. Сегодня у него были какие-то неотложные дела. Уже второй раз подряд. Пусть даже Вымпелы были довольно самостоятельными в данном плане, да и Ваня пообещал провести всё на высшем уровне, на душе всё равно оставался какой-то тревожный осадок. В школе царила напряженная обстановка. Настолько напряженная, что даже самые невнимательные чувствовали, что что-то не так. Постоянно собирались педсоветы, отменялись уроки. И если для Метеоров это означало исключительно дополнительный выходной, для Вымпелов это был повод для беспокойства. Очевидно, что от учеников что-то скрывали, и у Вани было странное предчувствие, что они будут играть в этом не последнюю роль. Ходили разные предположения. От самых позитивных: В школу едет какая-то очередная комиссия и взрослые просто всё перепроверяют, до самых мрачных: Школу хотят закрыть, а всех учеников выкинуть на улицу. Барашкин сам не был параноиком, но иногда даже самые сильные начинают сдавать позиции. В такие моменты особенно хотелось одолжить у Метеоров порцию их непробиваемого безразличия.       К слову о Метеорах, они тоже были здесь, на противоположном конце поля. И как всегда они занимались ерундой.       Их тренера тоже сегодня не было, но вот в отличии от Вымпелов, для них это было не в новинку. Красные привыкли болтаться сами по себе и находить себе занятие. Именно поэтому, пока приученные к строгой дисциплине Вымпелы теряли голову, они наслаждались жизнью и плавали в нарастающем хаосе, как в родной стихии. Они просто заняли вторую половину поля и решили посвятить время священному ничего. На воротах спокойно стоит Лев Глебов, видимо понимая что в ближайшее время шайбы никто забивать не будет. Ну вернее он не то что бы стоял, а скорее сидел на верхней перекладине, забавно болтая ногами в щитках. Он был здесь скорее для подстраховки. Вдруг произойдёт что-то невероятное и кто-нибудь придет проверить ход тренировки? Вот тогда-то Лёва быстро окажется на позиции и покажет всем: "Видите? Я на воротах стою. Мы что-то делаем.". Вообще Глебов был удивительным персонажем. Как можно ставить вратарём кого-то столь пугливого? Пусть даже самим Вымпелам это и было на руку, но зачем это Метеорам? Каждый раз, стоило Ване только дёрнуться к воротам красных, только посмотреть в их сторону, как Глебов тут же замирал на месте, начинал дрожать как осиновый лист, а взгляд бегал как будто он был на грани панической атаки. И после этого неизменно шла пропущенная шайба. Казалось, что Лёва не ворота защищал, а свою голову. В таком случае неудивительно, почему он всегда носил эту маску.       Рядом с воротами стояли и остальные герои Красного Метеора.       Первым, чисто за свои габариты, привлекал внимание великий и ужасный капитан - Тарас Таранов. Если честно Ваня так до конца и не понимал почему именно он был капитаном. Тарас не был самым умным, а любой тактике он предпочитал удар в лоб. И не всегда в плане хоккея. На Тараса также было очень легко повлиять. Что-то нашептать ему на ухо и спровоцировать на что угодно. Именно этим и пользовался всегда Хитрюк. Иногда Барашкину казалось, что Петя просто манипулирует капитаном красных. Но лезть в дела другой команды Ваня бы не посмел, даже несмотря на то что иногда очень хотелось. Всё таки это их жизнь. Просто к сожалению их жизни имели тенденцию пересекаться, ведь речь шла не только о Мультиспротивной лиге, но и бессчетном количестве товарищеских матчей. Причем "товарищеских" только на бумаге хоккейного кодекса. На деле же Таранов как-то раз попытался Ваню убить. И пусть даже в конце всё обошлось, где-то в глубине души Барашкина от данных событий остался неприятный осадок.       Ну и разве можно забыть про Петю Хитрюка. Он был не менее интересным персонажем в этой истории. Может он не был капитаном, но его слово всё равно имело огромное значение для Метеоров. Он был неким подобием духовного лидера или же сокапитана. Петя был стратегом и генератором идей. Причем идей самой разной степени безумия. Иногда Ване просто хотелось открыть его голову, как ларец, и посмотреть что там происходит. Петя буквально фонтанировал самыми разными планами. Он был источником суеты в любом месте. Казалось, что когда он заходит в комнату, заходит не один человек, а двадцать. Вот столько шума он был способен производить. Он мог уболтать кого угодно и на что угодно. И если честно, именно это делало его столь страшным соперником. Петя не составлял бы и половины своей опасности, если бы не его выдающиеся лидерские навыки. Петя был безумцем, правда. Таким же безумцем, как и все Метеоры, но от других он отличался своим умением организовывать это безумие.       А между Тарасом и Петей стоял Роман Сиякин.       Сколько же хочется и не хочется сказать про Романа Сиякина.       Они сразу друг другу не понравились. Как будто с первого взгляда почувствовали, что были на разных концах красно-синего спектра. Роман Сиякин был Метеором, "настоящим Метеором", что бы это не значило. Он воплощал в себе все качества, которым должен был обладать красный спортсмен. Рома был дерзким, решительным, отчаянным. Он отдавал делу всего себя и ни перед чем не останавливался. Вот только все эти хорошие качества он мешал с эгоизмом, вздорным характером и безграничной самонадеянностью. Рома был уникальной личностью. Наверное до встречи с ним Барашкин бы даже и не поверил в существование таких людей. Однако Сиякин был реален, настолько реален, насколько это было возможно. Прямо сейчас он со свойственной ему манерой, с жестами и восклицаниями, рассказывал остальным красным какую-то очередную байку, в содержании которой у Вани, если честно, совсем не было желания разбираться. В любом случае это была история не для его ушей. И даже если Рома там сейчас за его спиной рассказывает гадости про Вымпел, пусть это будет на совести красного.       Рома поймал взгляд Барашкина, но Ваня в ту же секунду отвернулся, как будто и не рассматривал Метеоров на протяжении подозрительно длинного промежутка времени. Всё таки был у этого брюнета удивительный дар - пробуждать в Барашкине всё худшее.       Внезапно Ваня услышал как его кто-то окликнул. Он повернулся ни голос и прямо у выхода на лёд увидел Павла Анатольевича - своего тренера. Тот жестом подзывал Ваню к себе. Вымпелы переглянулись с молчаливым непониманием, после чего Барашкин отправился к бортику. Однако чем ближе он становился к тренеру, тем больше он начинал волноваться. Павел Анатольевич выглядел очень растрепанным и замученным, Ваня никогда прежде не видел его в таком состоянии. Но даже не это поразило его больше всего, а низкорослая фигура рядом. Тренера Красных Метеоров в ней выдавали только красный галстук и маленький золотой значок в виде символа команды. Редко можно было увидеть этого человека вблизи хоккейного действия. Ваня не был уверен когда в последний раз видел его в принципе. Он был странным персонажем даже по меркам красных. И сегодня он выглядел не менее уставшим. - Таранов! Иди сюда! - Рявкнул он, как только Ваня достиг бортика. Метеоры переглянулись с ещё большим непониманием, чем Вымпелы. Эти вообще не привыкли чтобы их хоть как-либо трогали. Глебов слез с ворот, красные о чем-то быстро пошептались, видимо прикинули, чем они занимались в последнее время, и за что им может прилететь, после чего Тарас всё же присоединился к Ване. - Ребята, - Начал тренер синих, и Барашкин с удивлением понял, что Павел Анатольевич обращается к обоим капитанам, - Снимайте коньки. Нам нужно поговорить с вами.       Две команды пронаблюдали как их лидеры скрылись со стадиона. - Пацаны, нас походу всё-таки решили отчислить...       Хитрюк проговорил это очень тихо, но в застывшем ледовом дворце казалось, что его услышала вся школа.

***

      Ваня вместе с Тарасом молча следовали за двумя тренерами по синему коридору стороны Вымпелов. Тишина стояла мрачная и даже какая-то гнетущая. Барашкин несколько раз порывался открыть рот из задать уйму накопившихся вопросов, но каждый раз решал продолжать держать его закрытым. Складывалось ощущение, что он были на пороге того, чтобы и так узнать всю правду. Скорей всего тренеры расскажут им всё сами, только позже. Тарас, видимо, тоже рассудил подобным образом. По этой причине молчание тянулось до самой тренерской Вымпелов.       Павел Анатольевич ключом открыл дверь и пропустил вперёд сначала капитанов команд, потом тренера Метеоров, и только после этого зашел сам. Он занял место за столом в углу комнаты и пригласил Ваню и Тараса тоже взять себе стулья. Тренер красных гордо встал в противоположном углу, видимо показывая, что ему подачки от Вымпела не нужны. После того как все позиции в комнате были заняты Павел Анатольевич заговорил. - Ребята, вы наверняка заметили, что в школе в последнее время не всё спокойно. - Ну да. Есть такое. - Тарас ответил даже до того как это сделал Ваня. Метеоры может и не слишком волновались, но они не были полными идиотами и замечали, что происходит вокруг. Просто в отличии от Вымпелов они не стремились совать свой нос не в свои дела. Пока эти дела их не тронут.       Павел Анатольевич постучал пальцами по столу, как будто взвешивая каждое свое слово. Ваня уже начинал ерзать на стуле от нетерпения и даже какого-то страха. Становилось понятно, что сейчас раскроется какая-то жуткая и неприятная истина, которую явно до последнего хотели скрыть. - Вы знаете историю клубов Метеор и Вымпел? - Неожиданно спросил тренер синих.       Барашкин кивнул. Тарас покрутил рукой в жесте "приблизительно". - Тогда вы должны знать насколько эта школа важна для нас. Она стала единственным домом для обоих команд, и мы все усердно работаем на её благо. Вот только в последнее время мы столкнулись с крайне... неоднозначной ситуацией.       "Неоднозначной"? Какие аккуратные слова подбирал тренер Вымпелов. И это не было хорошим знаком. А ещё больше поводов для беспокойства давало присутствие на этом заседании Метеоров. Обычно, когда возникали какие-то проблемы, каждая команда решала их самостоятельно. Нужно было держать лицо перед соперником, который жил через стенку. Ситуации требующие вынужденного перемирия были крайне редкими. Их старались избегать любым образом. - Понимаете, наша школа достаточно молодая. Она была открыта совсем недавно и ещё не успела заработать достаточный авторитет. А это очень важно для того чтобы получать финансирование и прочие полезные вещи. - Видно было с каким скрипом эти слова давались тренеру Вымпелов. Кажется он всеми силами пытался объяснить детям правила сурового мира образовательных учреждений. Вот только получалось не слишком хорошо. И нет, Ваня имел приблизительное представление о том как работает рейтинги школ, он никак не мог понять причем здесь их школьная лига и Метеоры, чей тренер фыркнул из угла, напоминая о своём присутствии. - Но для формирования статистики недостаточно игр только в пределах Мультиспортивной лиги. Нужно также участвовать и в других турнирах. - Других? - Спросил Тарас. - А с кем мы там играть будем?       Это была правда. Мир хоккея не ограничивался исключительно Лигой. Все знали о том что проводятся и другие соревнования, но, если честно, всем было на это плевать. Метеорам и Вымпелам никто кроме друг друга не нужен был. Потому и лиги им было более чем достаточно. Особенно простым игрокам, которые были далеки от всех этих организационных моментов. - С теми же самыми командами, что и в Лиге. - Быстро заверил их тренер Вымпелов. - Об этом можете не беспокоиться. - Но что тогда не так? - Тихо поинтересовался Ваня.       Павел Анатольевич поморщился так, словно до последнего надеялся, что этого вопроса удастся избежать. Тренер Метеоров тоже притих у себя в углу. В комнате повисла почти мертвая тишина, от которой у Вани бежали мурашки по коже. - В общем... - Тренер синих устало провел по полуседым волосам. - Метеоров и Вымпелов объединяют в сборную. - ЧТО?! - В один момент воскликнули капитаны обеих команд. - Да, именно так. Согласно новому регламенту одна школа имеет право выставить на соревнования только одну команду. В нашей школе уживаются две. Руководство решило, что объединить их будет лучше для всех. Так все спортсмены смогут поучаствовать.       Тренер Метеоров не удержался от вздоха. Тарас даже со своей заторможенной реакцией прибывал в шоке. Да и всегда сдержанного Барашкина переполняли эмоции. Он вскочил со стула в порыве какого-то до этого ему не знакомого возмущения. - Но это же безумие! - Воскликнул он. - Неужели нет других вариантов?! Нельзя просто взять и объединить две кардинально разные команды - мы не сможем сыграться! - Я это прекрасно понимаю. - Вздохнул Павел Анатольевич. - Но мы уже ничего не можем с этим сделать. Приказ пришёл с самого верха. Нам остаётся только ему следовать. - Но как же так?! - Барашкин всё не унимался. - Почему нельзя послать на соревнования какую-то одну команду? Никого не перемешивая. - А ты готов уступить? - Тренер Метеоров впервые за весь разговор подал голос. И прозвучала эта фраза так сильно, так тяжело, что заставила Барашкина в миг заткнуться.       Ваня сжал кулаки и уже было хотел возразить. Сказать что-то правильное, как это принято у Вымпела. У него никогда не было проблем в том чтобы говорить правильные вещи. Он был капитаном синей команды и верил в её идеалы. В самые правильные идеалы, что только могли быть на льду. Барашкин, как благородный рыцарь синего дома, был воспитан по законам чести и совести. И именно по этому он в последний момент понял, что не может выдавить из себя ничего. Ничего, что было бы правдой. А врать - было не в правилах Вымпелов. Уступить? Метеорам? Да в жизни синяя команда не пойдет на такое. А смогут ли Метеоры уступить Вымпелам? Конечно же нет! Не та команда, чьи игроки готовы были положить свои горячие головы за право доказать что их цвет торжествует. Не та команда, что сражалась до последнего даже когда надежды не было. Не та команда, для которой все средства хороши лишь бы они привели к победе.       Нет. Никто не уступит. Ведь была у красных и синих одна общая черта. Черта, которая продолжала связывать две команды на протяжении долгих лет противостояния. То, что не позволяло забыть обиды и просто двигаться дальше.       Они были одинаково упрямы. - Вот тут и оно. - Довольно процедил тренер Метеоров вдоволь насладившись красноречивым молчанием Барашкина. Он снова неподвижно встал в своем углу и уставился мимо всех присутствующих куда-то в стену. - Руководство школы пыталось решить этот вопрос и получить разрешение выступить отдельно, но всё тщетно. Как я говорил раньше - у нашей школы ещё недостаточная репутация чтобы иметь право ставить ультиматумы. В пределах Лиги может быть, но не в пределах районных соревнований. - Но как же так...       Барашкин продолжать щебетать со своим тренером и возмущаться в пустоту. Казалось, что впервые за всю историю Вымпелы источали больше шума, чем Метеоры. Представители красной команды, как старшего, так и младшего поколения, были необычайно тихими. Тренер молчал. Таранов молчал. И прежде чем Вымпеловцы успеют поглотить собой всё пространство вокруг и погрузить комнату в сплошной синий, капитан Метеоров резко поднялся со стула. Это действие мгновенно заставило Барашкина прекратить поток возмущения и обратить внимание в строну. - Я всё понял. Пойду скажу остальным.       Коротко и по делу. Как и было принято у капитана Метеоров. Таранов широкими шагами направился прочь из комнаты. Как будто старался как можно быстрее скрыться от чужих глаз. Ваня вместе с обоими тренерами проводили его взглядами, и только когда дверь захлопнулась, Барашкин понял весь ужас ситуации. Одно дело самому узнать о чем-то страшном, а вот передать это остальным — совсем другое. Теперь Ваня понял насколько тяжело наверное было Павлу Анатольевичу. Быть вестником плохих новостей никому не хотелось. Но и отсиживаться и жаловаться в пустоту Иван Барашкин также не собирался. Тарас был прав, остальные тоже должны знать. Ваня поблагодарил своего тренера, сам не понял за что, наверное, за то что выслушал, и направился вслед за тенью Таранова на лед, где остались остальные Вымпелы.       Барашкин даже не успел коньки натянуть когда его резко окружила синяя команда, начав буквально заваливать вопросами. Вперёд, как самый нервный и несдержанный, тут же выскочил перепуганный Ёлкин. - Ваня, что происходит?! Почему Метеоры говорят об объединении команд? Это пранк какой-то? Скажи! - Гоша схватил Ваню за плечи и начал с силой трясти его, как будто это могло дать ответы на все вопросы. К счастью остальным Вымпеловцам кое-как удалось оттащить его от своего капитана и дать Ване хотя бы в себя прийти. Верно. Тарас же ушёл с собрания чуть раньше. Значит и Метеоры должны были получить новости первыми. А зная как громко они выражают эмоции, нетрудно было догадаться почему и Вымпелы уже в курсе последних событий. А собственно вот они красные: стоят, сбившись к кучу, на льду и кричат друг на друга. А громче всех кричит Роман Сиякин. На секунду он отвлёкся от своей тирады и бросил быстрый взгляд на Вымпелов, однако после этого так искренне отшатнулся, как будто бы синий цвет принёс ему физическую боль. - Ребята, всё очень плохо. - Честно сознался Ваня. - Это правда. Нас с Метеорами объединяют в сборную. - Я до последнего надеялся, что это пранк… - С ужасом пробормотал Ёлкин. - Там какой-то бюрократический хаос и новые порядки… В общем мы с Метеорами теперь считаемся одной командой. Во всяком случае на бумаге.       Теперь уже пришла очередь Вымпелов кидать косые взгляды на Метеоров. Кто-то испуганные, кто-то озлобленные, а кто-то даже презрительные. Гена Палкин никак не мог сложить эту картинку. После стольких лет противостояния, обид и драк, представить как Метеоры и Вымпелы играют на один счет было просто невозможно. Две команды были слишком разными. Они как материя и анти-материя — просто уничтожат друг друга при малейшем касании. Его уж точно они уничтожат, в этом Вымпеловец не сомневался. Гоша Ёлкин и не пытался как-либо складывать картинку. Для него было важно одно — Метеоры. Все знали насколько натянутые у него отношения с вражеской командой. Но даже не это было самым страшным, а то, что у Палкина они были ещё более натянутые. А все кто обижали Гену автоматически отправлялись в чёрный список Гоши и делить лёд с ними он не собирался. Стёпа Прыгунков, в силу своего возраста был склонен не понимать многие вещи либо понимать их некоторой задержкой. Степашка был «простым как кирпич» как о нем часто отзывались красные. Но зато он был очень чувствителен к эмоциям. Причем не только своим, но я чужим. Он хлопал глазами, стоя между товарищами по команде, и буквально на своём теле ощущал царящее напряжение. Он машинально встал ближе к Барашкину, как будто искал у него защиту.       Сам же Ваня не знал, что в тот момент чувствовал. Он просто очень устал.

***

             Сидели молча. Смотрели друг на друга. И пусть даже стены в комнате оставались одинаково серыми, казалось, что всё простанство в тот момент разделилось на две части: красную и синюю.       Руководство школы как могло пыталось ограничить детей от своих дел. Их не хотели пугать раньше времени, и поэтому всё до последнего момента держалось в тайне. Возможно Метеорам и Вымпелам на правах старейших команд края разрешили бы выступить отдельно. В плане исключения. Тогда бы и не нужно было панику устраивать. Но к сожалению исключения не последовало, а вот драгоценное время до турнира было глупо потрачено. Теперь Метеорам и Вымпелам не просто нужно решать древние конфликты и забывать обиды, но и делать это максимально быстро. Но несмотря на всеобщее осознание этого факта, никто не спешил начинать разговор.       Хитрюк нервно закинул ногу за ногу и осмотрел своих соплеменников. Сиякин сидел к Вымпелам полу боком, как будто даже в момент своего самого сильного упадка стремился показать своё превосходство над соперниками, и вообще он делает им одолжение тем что до сих пор сидит здесь. Он убивался настолько театрально, что это выглядело будто перспектива делить лед с синими оскорбляла его до глубины души. Тарас тоже прибывал не в лучшем расположении духа, просто в отличии от Сиякина он не выставлял это на показ. Таранов довольно скудно выражал эмоции, но Хитрюк знал его достаточно хорошо, чтобы считывать даже самые незаметные выражения. Глебов, столь же белый как и его маска, кажется делал всё возможное чтобы слиться со стеной и спрятаться от всех. Вратарь не проявит инициативу даже если от этого будет зависеть его жизнь. Поняв, что от товарищей ждать помощи бесполезно, Петя решает сделать так как он привык - взять ситуацию в свои руки. Он откашлялся и как бы невзначай начал: - Ну что? Как настроение?       Тупой вопрос. И особенно тупо было его задавать в их ситуации. Но тупость — лучший способ начать разговор если его нужно начать любой ценой. Первое вербальное сообщение привлекло внимание всех присутствующих. - Не очень. - Как всегда честно ответил Прыгунков. - А у тебя? - Аналогично. - Кивнул Хитрюк.       После этого вновь повисла тишина, но Петя не собирался так просто сдаваться. Ему уже порядком надоела эта игра в мрачные гляделки. Пусть уже хоть что-нибудь произойдёт и не важно что-нибудь полезное для дела или драка. От этого заседания становилось тошно. Поэтому Хитрюк решает сделать проще, как принято у Метеоров — ударить сразу в лоб. - Ну мы будем что-нибудь решать или нет? - Что ты решать собрался? - В момент ощетинился Сиякин. - Там уже за нас всё решили. - Ну блин, нам вообще-то в одной команде играть надо. Что делать будем, народ? - Играть значит будем. - Вздохнул Ваня. - Делать нечего. - А давайте сорвём турнир? - Тут Хитрюк приложил палец к губам и в свойственной ему манере показал кончик языка. - Ну а что? Так нам и играть не придется и честь команд не замараем. - И как мы это сделаем, гений? Пойдём и грохнем министра спорта? - Проворчал Таранов. Он как никто другой знал, что если этот неугомонный генератор идей задастся целью сорвать районные соревнования — он это сделает. Даже если это в процессе погубит и его и всех, кто присутствует в этой комнате. - Ну я бы не стал так широко брать… - Петя улыбнулся пока его глаза медленно загорались недобрым огнём, который Ване совсем не нравился. - Мы не будем срывать турнир! - Барашкин пытался сохранить самообладание, но это давалось ему с трудом. Фраза прозвучала скорее как сдержанный в последний момент крик. - Сейчас не до ваших штучек. - А что не так с нашими штучками? - Спросил Сиякин и Петя понял, что это всё. Рома только и искал повода на кого-нибудь сорваться, а теперь после этой неосторожной фразы, брошенной Ваней, стало понятно, что сейчас будут бои без правил. И судя по всему все это поняли. Метеоры и Вымпелы странно замерли, как будто отдавая всё свободное пространство двум спорящим. Глебов кажется вообще дышать перестал. - Я говорю, что мы должны быть за одно в этом деле. Сыграем в одном турнире и забудем как страшный сон. - Головой Ваня понимал, что это будет не один турнир. Если уж школе нужна была статистика, то было понятно, что выходить вместе Метеоры и Вымпелы будут еще не раз. Но, если честно, думать о кошмарном будущем совсем не хотелось. Им бы с настоящим разобраться.       Барашкин вздохнул и пригладил рукой растрепавшуюся причёску. Рома ненавидел это жест. Он ненавидел весь барашкинский перфекционизм, если честно, но этот жест был его апогеем. Скорей всего Ваня делал его неосознанно, не преследуя цели раздражать кого-то. Рома просто был внимательным. И завистливым. - О да. Для Вас это наверняка ужасно — спуститься на наш уровень, мистер звезда команды. - Метеоровец буквально выплюнул титул, который до сих пор по праву считал своим. - Вот только не надо этого, Сиякин. - Ваня явно был не в настроении играть в эти глупые игры. Он прекрасно понимал, что делает Рома — пытается развязать конфликт ради конфликта. Не нужно было быть психологом, чтобы разглядеть такую очевидную манипуляцию. А если с человеком ещё и два с лишним года бок о бок шайбу гонять, то он вообще будет как открытая книга. - Ты говоришь так как будто вы этому рады. - Не рады. Только вот вы, синие, опять на себя одеяло тянете. Хватит строить из себя великомучеников. - Сиякин нарочно произнес сложное слово медленней. Чтобы запрятать туда нотки издевательства. - Вы думаете, что это вас тут заперли с нами. Что вы все такие белые и пушистые, а все проблемы приносят только Метеоры. А вот хрен там был. Мы тоже страдаем. - И в чем же заключаются ваши страдания? - Вы нам собой быть не дадите. - А «собой» это как? Грязно жульничать и издеваться над соперниками? Прости, но мне не по душе ваша индивидуальность. - Ваня скрестил руки на груди.       Тут Рома как-то по-хищнически прищурился. - А я может быть не хочу быть как по душе тебе.       И тут все мысленно ахнули. Хитрюк завертел головой, чтобы понять один ли он осознавал масштаб надвигающейся бури. Тарас многозначительно посмотрел на него. Да он тоже осознавал. И был уже в предвкушении того как именно он будет растаскивать двух принципиальных придурков в случае драки. Вымпелы тоже заметно напряглись. Степа понял, что Ваня начал поддаваться на провокацию. Только что был пройден первый рубеж. Эта тонкая, почти неосязаемая грань между неприязнью Метеоров и Вымпелов и личной неприязнью их самых ярких представителей. - Я может быть хочу быть по душе себе. - Гордо поднял голову Сиякин. - Мне твоё одобрение не нужно. Я и так знаю, каким мне быть. - Да ничего ты не знаешь! - Неожиданно вспылил Барашкин. - Ты ничего не знаешь о том как быть хорошим спортсменом.       А вот это Сиякина задело. Его извечная улыбка едва заметно дрогнула и бесконечная уверенность в себе пошатнулась. Он быстро взял себя в руки и вернул на место старую маску, но Ваня успел заметить легкую перемену в настроении спора. Метеоровец был для него как на ладони. Вот только желание быстро сводить конфликт на нет не пришло. Наоборот, маленький триумф вскружил голову. Ваня понял, что Сиякин начал сдавать позиции. Теперь хотелось только одного — добить оппонента и доказать свою очевидную правоту. - А ты значит знаешь? - Прошипел Рома. - Так что же ты здесь делаешь тогда, ненаглядный мой? Зачем ты учишься в этой школе если ты и так всё знаешь? Чему тебя здесь учат? - Здесь я всему и научился. И если бы ты приложил хоть каплю усилий, ты бы тоже чему-нибудь научился. - Чему? Быть как Вымпелы? Ха! Нет, спасибо. - Ты бы научился быть как все нормальные люди.       Это тоже задело Сиякина. Он даже немного растерялся. - А мы значит ненормальные?       Ваня начинал вскипать. - Ты ещё спрашиваешь?! Да вы только и делаете, что творите черт знает что. Ни одна команда во всей лиге не позволяет себе то, что позволяете вы. Вы, Метеоры, сеете хаос везде где появляетесь.       А вот теперь всё было уже серьезно. Атака Вани была направлена не только на персону Сиякина, но на всех представителей красной команды. На весь их вид. Такого Рома уже не мог никому позволить. Тем более какому-то выскочке из Вымпела, которого так и хочется окунуть лицом в грязь и спустить наконец к простым смертным. - Послушай сюда, ты-! - Сиякин предпринимает слабую попытку вернуть контроль на ситуацией, но Ваня не намерен так просто сдаваться. - Нет, это ты меня послушай. Вы только и можете, что жульничать и унижать всех вокруг. Вы ведёте себя так, словно вы всегда чем-то лучше. Вашей наглости нет границ, хотя на деле вы ничего из себя представляете. - Заткнись… - Тихо проговорил Глебов из другого угла комнаты.       - Вы творите ужасные вещи, а прикрываетесь своей якобы «индивидуальностью». Вы просто знаете, что своими силами никогда не сможете составить настоящую конкуренцию. Поэтому и придумали себе этот дурацкий образ не таких как все борцов за свободу. - Заткнись. - Сказал Таранов достаточно громко, чтобы увлёкшийся капитан Вымпелов его услышал. Правда Ване было всё равно. - И из всех команд именно вы стали заклятым врагом для Вымпела. Именно с вами нам приходится делить эту школу… - Заткнись! - Уже крикнул Хитрюк, готовый броситься на Барашкина с кулаками. - ...И именно с вами нам придется теперь играть!       Очень громкие слова. Ваня даже не знал что он может быть таким громким. А может было так громко потому что все вокруг замолчали. Ваня тяжело дышал, то ли от остатков гнева, то ли от не хватки воздуха, то ли от страха. Перед собой. Щёки горели, кулаки были сжаты.       Ваня думал, что Сиякин его ударит.       Но удар не следовал. Барашкин медленно поднял взгляд на нападающего Метеоров. Он казался побитым, даже униженным. Но не сломленным. По-метеоровски не сломленным. Он принял этот удар с такой гордостью и стойкостью, что Ваню бросило в дрожь. Сиякин смотрел так, что кровь стыла в жилах. Было и жарко и холодно одновременно. Он смотрел с легким прищуром и ничего не говорил. Они все смотрели. Кто-то с ненавистью, как Хитрюк, кто-то с искренней обидой, как Глебов, кто-то с печалью, как Таранов. А Сиякин смотрел со стольким количеством эмоций, что ни одну разобрать не получалось.       - Рома, я...-       Но Сиякин не ответил. Он только гордо вскинул голову и развернулся спиной с оппоненту. Им не о чём было разговаривать. Впервые за всю историю, Метеоровец не стал спускаться на уровень Вымпеловца. Это было так мерзко. Ване было от себя мерзко.       Роман Сиякин направился прочь из комнаты. За ним широкими шагами шёл Пётр Хитрюк. Конвоировал обоих Тарас Таранов, на случай если кто-то захочет вернуться и всё-таки устроить драку. А замыкающим, как всегда, шёл Лев Глебов.       Дверь хлопнула. Комната стала синей.