Кристалл сновидений

      Кассий вздрогнул и сел на кровати, сердце колотилось где-то в горле, сжимая дыхание. Последние образы кошмара — лес, автомобиль, дом, Бонни с кристаллом, безумная Мания — ещё плясали перед глазами, смешиваясь с узорами на обоях их спальни.       — Опять тот сон? — тёплый, сонный голос раздался рядом.       Он обернулся. Мания лежала рядом, её светлые волосы рассыпались по подушке. Лунный свет из окна падал на её лицо, делая его спокойным и невероятно красивым. Её глаза, полные заботы, смотрели на него без тени того безумия, что преследовало его во сне.       — Да, — Кассий выдохнул, проводя рукой по лицу. Он был мокрым от холодного пота. — Всё тот же. Лес, дом Бонни…я снова был ребенком. Ты… — он запнулся.       — Тише, тише, — Мания мягко положила ладонь ему на грудь, над бьющимся сердцем. Её прикосновение было твёрдым и реальным, оно якорило его в настоящем.       — Это всего лишь сон. Бонни давно нет, школа закрыта, а ты — взрослый мужчина.       Он закрыл глаза, вдыхая её знакомый запах — лаванды и чего-то своего, уютного. Голос Мании был бальзамом на растревоженную душу. Она была его женой уже пять лет. Его опорой, его миром. Никакой школы, никакой Бонни, никакой погони — только их тихая, счастливая жизнь. Почему же этот кошмар возвращался снова и снова, как неотвязный долг?       — Я знаю, — прошептал он, открывая глаза и глядя на неё. — Просто… так ярко. Так реально. Как будто это действительно было.       — Это просто отголоски прошлого, — ласково гладила она его волосы. — Ты всегда слишком много думал, слишком глубоко всё переживал. Помнишь, как в юности ты читал Шекспира и плакал над трагедиями? Твоё воображение всегда было твоим и демоном, и спасением.       Она притянула его к себе, и он уткнулся лицом в её шею, слушая ровный стук её сердца. Постепенно дрожь отпустила, дыхание выровнялось. Чудовища из сна отступили, растворившись в тёплой безопасности их постели.       — Спи, — ласково приказала Мания, целуя его в висок.       Кассий кивнул, ощущая, как тяжесть наваливается на веки. Под её убаюкивающие поглаживания по спине он снова погрузился в забытье, на этот раз тёмное и бездонное, лишённое кошмаров.

…

      Мания лежала неподвижно, прислушиваясь к его дыханию. Оно стало глубоким и ровным. Она ждала ещё несколько минут, пока не убедилась, что он крепко спит.       Только тогда она осторожно приподнялась на локте и долго смотрела на его спящее лицо. В лунном свете он казался почти мальчиком — тем самым мальчиком из её прошлой жизни. В её глазах, обычно таких ясных и любящих, мелькнула тень чего-то другого. Глубокой, бездонной печали. Или сосредоточенности.       Она бесшумно соскользнула с кровати, босая прошла по прохладному полу к своему туалетному столику. Открыла потайной ящичек — неглубокий, за задней стенкой зеркала. Внутри, на бархатной подушечке, лежал осколок. Небольшой, размером с монету, мерцающий тусклым синеватым светом изнутри. Кристалл души. Тот самый, что когда-то подарила Бонни.       Мания взяла его кончиками пальцев. Кристалл был тёплым, почти живым, и в его глубине будто пульсировала тихая энергия.       Она вернулась к кровати и встала на колени рядом со спящим Кассием. Её лицо было непроницаемой маской. Никакой тревоги, только тихая, почти хирургическая решимость.       — Твои кошмары — это твоя вина, мой любимый, — прошептала она так тихо, что даже воздух не дрогнул. — Ты слишком много помнишь. Слишком много думаешь о прошлом. А наше настоящее… оно должно быть идеальным. Без теней.       Она медленно, с невероятной нежностью, наклонилась к нему. В её движении не было угрозы — только бесконечная, всепоглощающая забота. Одержимая, бдительная забота.       Синеватый осколок коснулся лба Кассия, прямо между бровей.       Кристалл на мгновение вспыхнул ярче, и его свет отразился в широких, тёмных зрачках Мании. Там была холодная, чистая, отточенная годами уверенность. Она знала, что делает. Она делала это ради них. Ради их счастья. Чтобы ни одна тень, ни одно болезненное воспоминание не омрачало их идеальный мир.       Свет погас. Мания убрала кристалл, поднялась и вернула его в тайник. Затем она снова легла рядом с мужем, обняла его и прикрыла глаза.       А в голове Кассия, в самой глубине его памяти, где хранились обрывки того страшного вечера в лесу, ещё один кусочек мозаики аккуратно стёрся, заменившись тихим, тёплым туманом. Завтра он проснётся, обнимет свою жену и, возможно, наконец-то забудет этот навязчивый сон. На какое-то время.       Их комната погрузилась в полную тишину, нарушаемую лишь мерным дыханием двоих. Снаружи светила луна, холодная и равнодушная. А в доме царил совершенный, хрупкий, тщательно выстроенный покой.

Конец