Рассказ 2. Артемий и Лара

Жалобно скрипнул люк подвала, который до сих пор никто не удосужился смазать. Гриша с видом истинного победителя торжественно спустился вниз, крепко держа в руках стопку сухарей и самое ценное: полную бутылку молока. Младшие дети провожали его восторженными взглядами, а кто-то из старших всё норовил поставить подножку или случайно пихнуть в плечо, чтобы казалось, что это он сам упал. В своей банде он уже слыл одним из самых успешных охотников за едой; несмотря на то, что роста Гриша был небольшого, да и сложен был весьма некрепко, ни один из взрослых ни разу не смог его догнать. Хоть силой он не обладал, зато изворачиваться умел, как уж, да и ноги имел очень быстрые. Яська даже как-то сказал: «быстрые ноги звизды не получат!» – а Гриша на звёзды и не претендовал, ему хватало его коробочки с кольцами и тайничка с живыми часами. Многие понимали его положение, и многие завидовали, а оттого отношения у Филина со старшими как-то изначально не сложились.  Стараясь сохранить всё тот же торжественный вид, он осторожно переступил через все случайно протянутые ноги и сложил добычу в небольшое углубление в полу, используемое для хранения общего провианта. Оглядев зал отсюда и осознав, что Яська так и не увидел его великий подвиг, Филин огорчённо сплюнул и зашёл за ящики, где располагались их спальные места. Он воровато протянул руку во внутренний карман куртки, но стоило ему это сделать, будто из ниоткуда перед ним вдруг нарисовалась белобрысая девочка с двумя неаккуратными косичками. Полёвка.  – Привет, Филин! Ну, как, получилось добыть что-нибудь сегодня? Гриша нахмурился и резко захлопнул куртку. –Конечно, не видела, что ли, сколько сухарей принёс? Она лишь фыркнула. Её интересовали явно не сухари.  – А в кармане у тебя что? Дай-ка гляну! – её тоненькие аккуратные ручки схватили край куртки и потянули на себя.  Филин взвизгнул и, крутанувшись, отпрыгнул от неё, закрыв края многострадальной куртки руками.  – Не трожь меня! Всё равно не отдам! – Ах вот так! – обиженно протянула она, – тогда я Дрозду расскажу, что ты крысюков боишься! Уж он-то рад будет!! – Дура… – прошипел Гриша, достав из кармана пару стеклянных шариков и протянув их ей.  «Ей очень повезло, что девочек бить нельзя» – подумал он и в сердцах снова сплюнул на пол.  – Сам дурак! – напоследок она показала ему язык и скрылась так же быстро, как и появилась.  Продолжая что-то недовольно бурчать себе под нос, он плюхнулся на кровать и наконец достал заветный мешочек с шариками, чтобы высыпать их к остальным, спрятанным под соседним ящиком. В последний момент он передумал и сложил несколько шариков обратно в карман. Напротив него сидел Рубин и внимательно следил за его своеобразными ритуалами, видимо, пытаясь угадать их смысл. С момента его появления в банде прошло уже чуть меньше года, но Рубин всё равно стоял среди всех особняком и ни с кем особо не разговаривал, хотя успел уже сделать пару вылазок, в целом, даже вполне успешных!  – Я вот тут всё спросить хотел… – пробурчал он.  Голос у него был тихий и довольно низкий, что создавало впечатление, что он не говорит вовсе, а только бурчит изредка что-то себе под нос.  – Почему тебя Филином-то зовут?  – Да я и сам не знаю толком… Просто старший наш такую кликуху дал, когда я ещё совсем мелкий был, вот с тех пор и повелось. – А по-моему ты ни разу не филин! – отозвался со своего ящика Голубь.  Голубь был подтянутым, но плотным и низким мальчиком со светлыми короткими волосами и такими же пронзительно светлыми глазами. Гришу всегда удивляло, как он на тех харчах, которыми тут все перебиваются, умудрялся отрастить себе хомячьи щёки. Но на его вопросы Голубь всегда обиженно отвечал, что щёки у него не от полноты, а просто строение у него такое. Гриша, конечно, верил, но не до конца, потому что видел пару раз, как он убегал домой к родителям, а оттуда возвращался довольный и счастливый.  – Зато ты на голубя очень уж похож! – обиженно фыркнул Гриша.  – Филины, они ж большие, глазастые и жути на всех наводят, а ты? Ты вообще больше на сороку смахиваешь, тоже тащишь в дом всякий блестящий хлам, который плохо лежит! Такого унизительного сравнения Филин перенести уже не мог. Его лицо покраснело так сильно, что стало цвета веснушек, а яркая рыжая голова, казалось, вот-вот загорится.  – А ты… а ты, знаешь, кто?! Он изо всех сил пытался вспомнить самую обидную птичью кличку, которую знал, но на ум, как назло, именно сейчас совершенно ничего не шло. Голова будто закипела, а Голубь ещё и подливал масла в огонь: – Ну, и кто же? – Ты… пемикан-живоглот, понял?! – Может, пеликан? – Может и так, а может… Да какая разница вообще?! Пошли отсюда, Рубин, нечего тебе этого умника слушать, понаберёшься ещё!  Он одним резким движением схватил Рубина за руку и потащил прочь от ящиков, тем более, что со стороны входа начал слышаться голос Ястреба, командующий общий сбор.  – Вот вырасту, стану как Яська, им всем тогда не поздоровится, все будут у меня по струнке ходить! – не унимался он.  Они подошли к деревянному помосту, когда вокруг него собралась уже приличная толпа, поэтому пришлось ему проталкиваться самому и проталкивать вперёд Рубина, хоть он и отпирался. В первый ряд ему удалось пробиться как раз тогда, когда Ястреб начал свою речь. Вдруг из другого края площадки вынырнул Лис и демонстративно встал прямо перед ним.  – Да ты это специально, что ли? – прошипел Гриша. Видимо, сегодня все сговорились его раздражать. Лис самодовольно ухмыльнулся и с абсолютно наивным выражением лица произнёс:  – Чево?  – Ты встал сюда. Специально.  – С чего ты взял? Просто отсюда видно лучше. – они продолжали перешёптываться, пока Ястреб что-то объяснял.  – Свали, я первый сюда встал! – А может лучше ты свалишь? Я из-за тебя Яську не слышу. – Я тебя сейчас ударю… – Не ударишь, ты ж трус тот ещё! – с каждой фразой улыбка Лиса была всё шире.  – Я те не трус, понял! – … Дело это опасное, – долетел до них голос Яськи, – сразу говорю. Банда у них внушительная, это я на своей шкуре понял, но тут, что называется, велик пень, да трухляв… ну, что, кто со мной?  Вверх взметнулись сразу несколько рук рядом с ним. Филин было совсем растерялся: из-за этой глупой перепалки он почти ничего не услышал, только что-то про Яблочную Корзинку, банду Жильников и то, что они «совсем уже с жиру бесятся». Сердце застучало быстрее.  – А ты докажи, что не трус! – шепнул ему Лис и поднял руку. Гриша хотел было тоже поднять, но тут Ястреб продолжил: – Будем засаду держать возле дома капитана Равеля.  Количество поднятых рук резко сократилось, перспектива навлечь на себя гнев капитана не радовала ровным счётом никого. Кто слышал, рассказывали ему, что когда Равель говорил, его слышно было с соседней улицы даже когда он был спокоен, а вот если закричит… Гриша не был уверен в том, что хоть кто-то из тех, кто перешёл ему дорогу, до сих пор жив. Поговаривают, что когда-то он так оттянул одному мальчику ухо за украденный у него кинжал, что мальчик на то ухо стал глухим. Может, конечно, байки это всё, но проверять никому не хотелось, оттого в северные районы воровать никто и не ходил.  Он увидел, как побледнел Лис, но руку свою не опустил. Он больше не смотрел на него, а впился глазами в старшего, будто стараясь взглядом внушить ему то, что лучше этого не делать.  – Филин? Ты чего руку поднимаешь? – удивился Ястреб.  Дети чуть отступили от него, даже Лис с округлившимися глазами отшагнул в сторону.  – Опусти руку, не дури… – прошептал ему Рубин.  А Гриша уже и сам не помнил, для чего поднял руку. На Лиса впечатление это произвело, а дальше-то что делать?  – Я хочу с вами пойти… – Ты мелкий ещё для таких дел. Чего тебе там вообще делать? – Да я… Да я хоть что! – он мельком взглянул на Лиса, который теперь косился на него, как на умалишённого. – Я в разведку пойти могу, на Жилке за ними приглядывать. А если с Рубиным вместе, так мы вообще целый караул устроить сможем, чтоб один следил, а другой докладывал, вот! Он обернулся на Рубина и встретился с его испуганным взглядом.  – Эвоно как ты придумал! – хмыкнул Яська.  – Мы мешать не будем, всё делать будем только по указанию! – Ну, идите тогда, коли шило так задницу натёрло. Всё равно ведь следом увяжитесь, если откажу.  Дети понемногу начали расходиться по местам, создав во всём подвале беспрерывное гудение взволнованных обсуждений. Все уже ждали, когда Яська и его команда вернутся с очередной победой, рассуждали, как он будет мутузить этих загадочных жильников и хохотали, а вот Грише сейчас было не до смеха.  – Дурак ты, Филин, вот что! – проворчал Рубин, когда собрание рассеялось. – Ладно сам бы пошёл, так нет же, нужно было и меня ещё втянуть, чтоб наверняка пришибло нас обоих! – Меня одного Яська бы не взял…  Гриша не говорил, а неуверенно мямлил, переваливаясь с ноги на ногу. А может и взял бы. Действительно, зачем он вообще втянул в это дело Рубина? Зачем подвергать единственного друга такой опасности? Просто потому что с ним менее страшно? – Ну, теперь зато квитами вернёмся: ты глухой на левое ухо, а я на правое.  Филин от этих слов совсем поник, но поделать уже ничего нельзя было. Ястреб уже собирал команду возле выхода. Туда уже подошли Лис, Стриж и Дрозд, верные псы старшего, поднимались Мастер и Хорька – юркая и бойкая девчонка с яркими загорелыми веснушками, носящая вечно один и тот же заплатанный старый комбинезон. Её всегда брали на всякие опасные вылазки; хоть она и была мелкой и крикливой девчонкой, упорства и силы у неё было не занимать.  – Зато, когда мы вернёмся, уже никто не посмеет нас задирать! Столько всего сделать сможем…! – … Если вернёмся вообще. – мрачно окончил Рубин.  С таким настроем определённо нужно было что-то сделать.  – Чего ты моросишь-то? Я вот думаю, что пёс твой и тот был пострашнее этих жильников! Но для начала постараться убедить в обратном самого себя.  – А капитан Равель?  – Эту чепуху про него сопливые девчонки рассказывают, а ты веришь! Я вот верю в то, что Яська нас никому в обиду не даст.  В этой компании все были на порядок выше и старше них, но Гришу это уже почти не смущало. Так среди прочих их подвиг уже станет гораздо заметнее для остальных. Теперь-то дело оказалось за малым: всего-то этот самый подвиг совершить.  – Слыш, Рубин, – проронил вдруг Гриша, когда они все вместе вышли из подвала и направились к мосту через Жилку, – а из-за чего вообще мы этот сыр-бор устраиваем? Рубин смерил его крайне неодобрительный взглядом.  – Ты даже про это не удосужился послушать, прежде чем руку тянуть? – Да меня этот!… – вспылил Филин, но вовремя понял, что Лис идёт сейчас не так уж и далеко и понизил голос. – Эта шпала пучеглазая с мысли сбила тогда… Специально меня тогда выводил, чёрт рыжий.  Может, сложившаяся между ними взаимная вражда произросла от конкуренции за право быть главным рыжим чёртом, может, этот Лис так сильно ревновал внимание Яськи, сказать было трудно. Да и вряд ли кто-то из них вспомнил бы, отчего эта вселенская неприязнь возникла, оба уже привыкли принимать этот разлад за данность, как, например, регулярный вечерний патруль или вылазки за едой. Так подножка становится обязательной ежедневной рутиной, а какие-то выдающие столкновения, как сегодняшнее, даже больше подчёркивают то, что всё в их банде идёт, как надо, как оно и должно идти.   – Жильники собрались обнести близлежащие дома, а потому неровен час, что и на трофеи капитана позарятся, чтобы нас потом ими припугивать, а мы должны им помешать. Вот так Ястреб и сказал. – Хорошо хоть Рубин решил над ним сжалиться. – Интересно, что же выпадет делать нам… Они остановились на другой стороне моста, притаившись за одним из домов. Убедившись, что все готовы его слушать, Яська начал вещать: – В общем, расклад такой, есть четыре точки…  – А чё не пять? – гоготнул Стриж.  – Слыш, молодой, ну ежели тебе так хочется, могу тебя одного сейчас прямиком в пятую точку послать. В пешее эротическое. – Прибавил Ястреб, недобро сверкнув карими глазами.  – Да чё ты… – начал было Стриж, но, столкнувшись с его взглядом, передумал. – Всё, понял… слушаю.  – Так вот. Первая позиция будет на перекрёстке, чуть выше Исидора, там нужно будет караулить выход жильников. Филин и Рубин, встанете там.  – Замётано! – пискнул Гриша. Сердце его уже разгоралось от предвкушения чего-то опасного, а ноги только и ждали команды куда-то рвануть.  – Вторая будет в Седле, напротив главного дома. Там не рыпаемся, ждём, когда Жильники за добычей придут, а потом сигналим, если они направятся к дому капитана. Стриж и Мастер, стойте там.  – А если они лавку обносить начнут, можно жахнуть, а? – Жахни, если уверен, что вы вдвоём справитесь. На помощь никто не придёт. Сейчас вообще каждый сам за себя должен быть. Мы команда, но задачки у нас разные. Всем понятно? – Да чего ж тут непонятного… – буркнул Мастер, недовольный тем, что вряд ли сможет жахнуть.  – Далее третья. Капитан сейчас в Ребре, поэтому вы стоите там, по команде забежите к нему и позовёте домой, чтобы их в ловушке сразу накрыли. Действовать нужно оперативно, поэтому пойдут Хорька и Дрозд. Мы с Лисом будем ждать команды, чтобы задержать жилку внутри самого капитанского дома. Это четвёртая. – Яська, – вскрикнула Хорька, одним нервным движением убрав прядь коротких волос с лица, – ты мне обещал, что мы с тобой пойдём вместе!  Лис недовольно цокнул языком и что-то пробурчал себе под нос.  – Давай оставим это, а? Ты девчонка, а поэтому ты лучше сможешь убедить капитана идти.  – Но ты обещал… – Потом. – бросил Яська и отчего-то вдруг сильно смутился.  Гриша всё не мог понять, с чего вдруг со старшим это происходит, да и вникать особо не хотел, потому что при развитии этой мысли в голове становилось очень противно. А без девчонок даже лучше живётся! – По местам! – операция началась.  Первой, обиженно фыркнув, ушла Хорька, за ней потянулись и остальные, поэтому вскоре Филин и Рубин остались на позиции одни. Они сели за небольшим дырявым заборчиком возле аптеки и принялись ждать. Минуты праздного глядения по сторонам тянулись, как часы, так что было совершенно непонятно, сколько они так уже сидят. Вот если бы были рядом его часы, он бы засёк! – Слушай, тебе не кажется, что они просто услали нас куда подальше, чтобы мы не мешали? – скучающе пробубнил Рубин.  Гриша нахмурился. – Нет, Яська бы никогда так не поступил! Он же нас взял, а значит мы были ему нужны, так что следи давай, а то всех прокараулим!  Словно в подтверждение его слов, из двора напротив вынырнул светловолосый мальчик, одетый в странную узорчатую робу с деревянными побрякушками, и, озираясь, вышел на площадь перед ними.  – Слыш, а этот из жильников? – взволнованно прошептал Гриша, до боли вглядываясь в заборную щель. – Одет как-то странно, может, они там все так ходят?  – Скорее всего… о, к северу пошёл! Ну точно за капитаном!! Нужно его задержать.  – Но нам ведь не сказали их задерживать! – Не умничай, а лучше беги докладывай, что они вышли, заодно и этого им опиши. А я пока с ним потолкую. И, не дождавшись ответа Рубина, он рыжей молнией выскочил из кустов, нахохлился и встал прямо перед мальчиком.  – Притормози коней, молодой.  Мальчик оказался одного роста с ним, загорелый и слегка кудрявый. Он с видимым беспокойством оглядывал Гришу, видимо, пытаясь понять, что он не так сделал.  – Чего нужно? – буркнул он из-под нахмуренных бровей. – Ты ж на север идёшь?  – Ну? – Баранки гну! Чего это тебе вдруг в Седле понадобилось? – Да с какой стати мне вообще тебе что-то докладывать? Пусти! – он предпринял пару попыток его обойти, но Гриша всегда изворачивался так, чтобы стоять прямо перед ним.  – Слыш, морда жильная, наши там уже весь север держат, так что возвращайся-ка ты обратно и своим жильниковским скажи, чтобы носу туда не совали, если по тумакам не соскучились!  – Какие жильниковские? Я таких не знаю вообще, я Артемий, сын Бураха! Гриша коротко хихикнул.  – А я тогда сын Нины Каиной! Ты мне мозги-то не делай! То, что своих покрываешь, это, конечно, похвально, но наши разбирать не будут, чей ты там сын!  Артемий хотел ещё что-то сказать, но в конце концов раздражённо махнул на него рукой и, поджав губы, напоследок рыкнул:  – Я другой дорогой пойду. – Иди-иди, не оглядывайся! И своим не забудь передать! – Гриша кричал уже ему вслед.  Рубин уже давно убежал, а значит и ему тут больше делать нечего, можно было понемногу продвигаться выше. Обстановка здесь была совсем не та, что на их стройке: по обоим сторонам узкой петляющей дороги высились пошарпанные дома рабочих, в которых вовсю кипела жизнь. Вот, справа во дворе двое взрослых выбивают пыль из ковра, вот, с другой стороны из окна слышался перезвон кастрюль и непонятное степное наречие, похожее то на тихое ворчание, то на беспокойное кудахтанье курицы. Откуда-то родители звали своих детей домой на обед, где-то вели их за руку и о чём-то непринуждённо беседовали.  «А Голубь-то, наверное, опять сейчас к родакам на обед пошёл…» – что-то больно кольнуло его в сердце. Какое-то ужасно тяжёлое чувство вдруг накопилось в глазах, но в тот же миг Гриша его отогнал. Мысль о родителях постоянно возвращалась в его голову, ломая весь настрой, а Гриша из раза в раз со злостью её гнал, ибо нечего тут ему мозги делать!  Из пёстрого круговорота жизни города чуткие уши выловили всего один звук, заставивший его встать смирно: смех подростков раздался из-за поворота. А за ним послышались и шаги сразу нескольких пар ног. Гриша быстро юркнул во двор одного из домов и принялся наблюдать: из-за угла вынырнула компания детей, человек десять, все сплошь разношёрстные, такого же различного возраста и сложения. И они тоже двигались на север. Так что же получается, вот это и есть Жильники? А кого он тогда встретил на перекрёстке? Вопросы шумным роем наполнили его голову, но времени на разбирательства не было.  «Судя по наряду, то был их главарь, слишком уж хорошо выглядел…» – заключил Гриша и кинулся вперёд по соседней улочке, чтобы успеть вперёд них добежать до севера и всё по-новому доложить. Он побежал, и снова дома, вывески, родители и дети смешались в одну нелепую кашу, и снова стало всё равно на них, на их дурацкие обеды и семейную жизнь.  В северной части города сейчас мало кто жил, а потому новые и чистые дома пока стояли пустыми, готовясь вот-вот впустить в себя детский гомон и перестук кастрюль. Пробежав по нескольким пустым дворам, Гриша окончательно убедился в том, что ни Рубина, ни самой группы больше здесь нет. Сердце тревожно стукнуло, когда что-то прошуршало справа от него. В пустынных коридорах сейчас жил только ветер. Гриша засел напротив окна и стал вглядываться в дом напротив. Дом капитана был молчалив и тих. Вот во дворе мелькнула рыжая голова Лиса, а Яська… а где он? Как бы Филин ни старался, он всё никак никак не мог заметить среди красного кирпича фигуру старшего. Неужели он уже в доме? – Чего высматриваешь? – шепнул кто-то прямо за его спиной. Гришу будто проняло током. Он резко отскочил от окна и вытаращил испуганные глаза на собеседника. Им оказался незнакомый мальчик чуть постарше него, с наглыми смеющимися глазками. – Ты кто? – пискнул Гриша. Он не мог пошевельнуться, а горло будто сковало чем-то.  – Бык в пальто! Ты сам-то чего здесь забыл, мальчик?  Путей отхода вокруг почти не было. Только если оттолкнуть его… нет, этот от его толчка даже с места не сдвинется.  – Наши скоро тут будут. И вышвырнут вас отсюдова. Вот!… вот, вот они! – взволнованно шепнул он, указав пальцем на соседнее окно, из которого вид был на улочку между домами.  Это выиграет ему всего долю секунды, за это время даже стрелка на его часах в подвале не успела сдвинуться, но ему хватило. Как только мальчик отвернулся, Филин что есть силы рванул от него прочь сквозь двери и коридоры, кидаясь наобум и надеясь на авось.  – Пацанва, тут местный прихвостень ошивается! – раздался голос за его спиной. А за ним ещё несколько голосов его соратников.  Гриша коротко вскрикнул, но темп не сбавил, он прокатывался по лестничным пролётам и поворачивал, хватаясь руками за стены, пока вдруг… – Стой, падла!  Кто-то схватил его сзади за край куртки. Гриша взвизгнул, не глядя, лягнул обидчика по ногам и начал извиваться, пытаясь высвободиться. Судя по шипению, в ногу он попал, но гадёныш не выпускал его куртку. А со второго этажа их уже настигал хвост. Первый рывок, второй, и комнату разодрал треск старой изношенной ткани. Свобода. Всё остальное уже не важно. Он бросился бежать, мигнул напоследок рыжей макушкой в пролёте и вынырнул из домов. Прямо напротив был дом капитана, там они его не тронут. Даже на улице он продолжал слышать за собой погоню, поэтому остановился только тогда, когда перемахнул во двор капитанского дома и засел там в кустах.  Жильники постояли немного возле забора, а потом в один момент вдруг сорвались с места и побежали обратно в сторону южных районов. Практически сразу после этого из дома преспокойно вышел уже знакомый Артемий и направился туда же.  Что же это получается, Яська его упустил? Почему он так спокойно уходит, даже не оборачиваясь? Ситуация становилась всё более запутанной с каждой новой минутой. Вскоре стало ясно хотя бы то, почему банда в полном составе рванула прочь. Из Ребра прибежали Хорька с Дроздом и наперебой затараторили про то, что капитан будет здесь с минуты на минуту.  – Он сам вышел, понимаешь! Мы даже сделать ничего не успели!  – Филин, ты лучше сам вали отсюда, пока цел. – бросил Дрозд, прежде чем рвануть дальше.  Но уйти Гриша не мог. Он обошёл весь задний двор, но Лиса не нашёл, значит, он скорее всего пролез в дом тогда, когда увидел под окнами толпу мальчишек , пришедших по его душу. Но окно на втором этаже, к которому и была подставлена лестница, сейчас было закрыто, значит выйти так же, как зашли, они уже не смогут. По спине мощной волной прокатился холод. Теперь придётся самому лезть внутрь, чтобы сообщить им, что жильников в доме искать не нужно. Время бежало от него с сумасшедшей скоростью, нужно было на что-то решаться!  Кое-как он передвинул лестницу к единственному распахнутому окну на втором этаже и по хлипким пружинистым деревяшкам взлетел по ней наверх, быстро сиганув в саму комнату. Кровать в комнате была небольшая, явно не для взрослого, по-девчачьему красиво убранная, с узорчатыми оборочками, а в углу стоял большой ящик с куклами. Не трудно было догадаться, что это была комната дочки капитана, Лары, которую многие в лицо знали, чтобы не нарваться лишний раз. Рассмотреть как следует комнату у него не получилось, потому что за дверью застучали чьи-то шаги. Не найдя вокруг более надёжного укрытия, он шмыгнул под кровать и затаил дыхание. В комнату зашла пара детских ножек в аккуратных туфлях и развернулась к проёму.  – Сегодня Артемий заходил, мы с ним договорились встретиться сегодня… – залепетала девочка.  – Опять в ночь гулять уходишь?  От голоса капитана из коридора Гришу снова обдало холодом. Но, судя по их непринуждённой речи, Яську с Лисом ещё не поймали. Это радовало.  – Папа, я ненадолго, правда! Всего на пару часиков вечером, к десяти точно уже буду дома!  – В десять уже отбой командуют, юная леди! Чтобы к девяти уже тут стояла вместе с Артемием. Ему тоже нечего в такое время по улицам разгуливать.  Дверь тяжело захлопнулась, и Лара плюхнулась на кровать, что-то сердито бурча в стену. Нужно было как-то прошмыгнуть в коридор, но дверь закрыта, а если попытаться её отворить, то Лара поднимет шум и тогда всему настанет конец. Придётся ждать, пока она не выйдет сама, а пока сидеть и дышать подкроватной пылью, как клоп или ещё какая-нибудь… мышь. Отъевшаяся, с грязной тёмной шерстью и чёрными блестящими глазками, в которых будто ничего живого не содержится. Он чувствовал, как мышь тычется своим наглым от безнаказанности носом прямо ему в руку. Вскрик еле сдерживался где-то в горле, руку хотелось одёрнуть, но нельзя, а то Лара услышит. Мышь взобралась на его ладонь и начала обнюхивать рукав куртки. Хотелось заплакать, лицо покраснело от натуги, но он держался. Чаша терпения переполнилась, когда бесстрашная мышь перестала обнюхивать и уже просунула свою мордочку под его рукав. Гриша запищал и, содрогнувшись всем телом, вылетел из под кровати, прижимая к себе обнюханную руку. С кровати Лара смотрела на него округлившимися глазами и, кажется, совершенно обомлела от такого неожиданного визита.  – Я сейчас закричу. – отчеканила она.  – Стой! Стой-стой, пожалуйста, не кричи! Что угодно, только не кричи!  – Как ты забрался в наш дом? – её голос дрогнул, но выражение лица с каждой секундой от испуганного становилось всё более злым. – Так…через окно.  – Я сейчас закричу! – она уже набрала воздух в лёгкие. – Нет! Ну, что ты хочешь, я всё сделаю!  Так, что вообще интересно девочкам? Наряды, куклы, дочки-матери всякие… нет, с этим он помочь не может. Что же тогда остаётся? Он начал нервозно мять края куртки. – Ты успел уже что-то украсть?  – Нет! – выпалил он, а Лара в ответ нахмурилась. – В смысле, я и не собирался!  Хлопнув себя по куртке, в одном из карманов он что-то да обнаружил. Стеклянные шарики, которые он решил взять с собой на удачу.  – Хочешь, шариков тебе стеклянных дам, ты только не кричи!  Она осторожно встала с кровати и подошла ближе. Цепкий взгляд капитанской дочки изучил его с головы до ног. – Сколько?  – Могу дать только три… – Пять! – командирским тоном произнесла Лара.  – Какие пять! Нет у меня столько, только четыре! – Папа! – крикнула Лара куда-то в сторону двери.  Гриша вздрогнул.  – Хорошо-хорошо, держи пять, уговорила!  Пришлось отсыпать ей все шарики, которые он с собой принёс. Лара с довольной ухмылкой дар приняла, но ухмылка сошла с её лица очень быстро, потому что дверь в комнату открылась и на пороге вытянулся во всю высоту проёма капитан Равель.  – Это ещё что такое?  В этот момент перед глазами Гриши промелькнула вся его недолгая жизнь. Вспомнился Яська, Рубин, часы, которые сейчас мирно тикают в подвале. Что же с ними будет? В прочем, это уже не важно, ведь следующее мгновение он уже вряд ли переживёт.  – Папа, ты только не злись, ладно? – Я жду объяснений.  – Его зовут… – Лара вопросительно глянула на него. – Гриша… – Вот, его зовут Гриша. Я его встретила, пока домой шла, он таким оголодавшим выглядел, что мне его жалко стало, вот я его домой и привела.  Подкупленная Лара превосходно сочиняла на ходу самую душещипательную историю их знакомства.  – А чего же сразу ко мне не отвела?  – Я хотела отвести, но побоялась, что ты ругаться будешь.  – Помощь несчастным сироткам, это, конечно, дело благородное… – он подошёл ближе и тоже стал рассматривать внезапного подкидыша. – Но ты уверена, что он несчастный?  – Ну как же! – Лара бесцеремонно схватила его за куртку и продемонстрировала отцу порванный край. – Видишь, какая у него одежда рваная, и голова совсем не мытая… бедняжка! Грише вдруг отчего-то стало очень стыдно. Существуя в том мире, где тебя окружают такие же грязные мальчишки-беспризорники в залатанной одежде, совсем не чувствуешь, что с тобой что-то не так, но теперь… Теперь на фоне чистого опрятного дома, капитана и его дочки в накрахмаленной и отутюженной до хруста одежде, он впервые почувствовал себя грязным бродячим псом.  Лара смотрела на него уже с сочувствием, а в глаза капитана он всё ещё боялся смотреть. Он ждал своей участи, как ждут окончательный вердикт приговорённые к смерти.  – Ну что, Гриша, – капитан вдруг обратился к нему, – хочешь есть? – Да… – Тогда пойдём вниз.  А как же драть за уши? А как же крикнуть так, что на соседней улице слышно? Капитан Равель на самом деле не особо-то соответствовал тем званиям, которые на него навесили дети, но от этого вызывал только больше уважения.  Лара улыбнулась ему напоследок и выпорхнула из комнаты вслед за отцом. За комнатой простирался узкий коридор, тускло освещённый настольными лампами, по углам стояли мягкие кресла и очень уж по-странному низкие столики, а на стенах были узорчатые обои. В этом круговороте новых впечатлений и картин в реальность его смог вернуть только короткий шёпот из-за двери возле лестницы. – Филин…? Ты здесь как?  Ястреб.  – По коридору прямо, там сигайте в окно. – отрывисто проговорил Гриша, больше не оборачиваясь на дверь. Он очень сильно боялся теперь нарушить или потерять то хрупкое доверие, которое возникло к нему в этом доме. Спускаясь по лестнице, он только мельком услышал, как Ястреб и Лис прошелестели в коридор за его спиной, и больше ничего.  Внизу капитан Равель предложил ему сесть, расспросил немного о том, где он живёт, и с кем. Но Гриша понял, что к чему, а потому своих не сдавал. Он рассказывал о своей бродячей сиротской жизни, стараясь не пересекаться с сочувствующим взглядом отца Лары, а сама она пока хлопотала на кухне, собирая для него небольшой мешочек с провиантом. Вскоре он был отпущен на все четыре стороны с мешком гостинцев и неожиданным пожеланием счастливой охоты.  Вот теперь-то точно можно было вздохнуть с облегчением. На подрагивающих ногах он поковылял прочь из Седла, но ковылял он с гордо поднятой головой, перекинув через плечо мешок с дарами. Он улыбнулся, увидев на другом конце улицы Рубина и помахал ему рукой.  – Ты живой! – выпалил Рубин, когда подбежал к нему. – Мне уже все говорили, что тебе кирдык…  Он заметил на плече у Филина мешок.  – А ты где был-то?  – Дома у капитана! – улыбка Гриши стала ещё шире.  Глаза Рубина округлились от удивления. Он, наконец, даже смог рассмотреть, какие они были: яркие, очень редкого жёлтого оттенка. Как два его любимых стеклянных шарика.  – Ты совсем сдурел? Зачем ты туда полез?! – Надо было Яську и Лиса спасать, они бы там без меня не выбрались! – Во дурак. – бормотнул Рубин, но по глазам видно было, что поступок он оценил. – А мы за жильными проследили до самой Хребтовки, шухер у них рано сработал, но они хотели ещё и лавку напоследок ломануть, а там уже наш Мастер, ну… понимаешь. Гриша коротко хмыкнул в ответ. Жильники сегодня получили по заслугам, а это значит, что план удался! – Слушай, я тут подумал… А как тебя зовут?  – В смысле? – не понял Рубин.  – Ну, вот меня так вообще Гришей зовут, а тебя?  Сегодня впервые за долгое время он вспомнил, что помимо клички у него есть и его настоящее имя. Оно всегда было для него чем-то важным и сокровенным, но с Рубиным отчего-то захотелось им поделиться.  – Станислав. – Тю, да я помру быстрее, чем это выговорю! Будешь Стах, идёт? – Идёт.  Стах слегка улыбнулся. Слегка, потому что сильно улыбаться он не умел.  – Я, кстати, тут встретил этого Артемия… – вдруг он продолжил. – Он мне сказал, что они с Ларой сегодня вечером у Яблочной корзинки встретиться должны. Он, похоже, правда сын Исидора.  – А я ведь у них то же самое слышал… Выходит, и правда не врал. Неловко вышло. Исидор у всех детей был на хорошем счету, а потому и сына его задирать не хотелось. Но что-то в этом Артемии всё равно его настораживало. Всё нужно было ещё раз проверить.  – Что делать будем? – На разведку пойдём сегодня вечером, только у Яськи нужно спросить, как пройти до Корзинки.  Вместе они спокойно добрались до подвала, где их уже заждались. Радостный гомон и смех обступили его со всех сторон, слава Гришиного подвига шагала быстрее него, а потому все уже всё знали про то, как он отважно бросился спасать старших из лап жуткого капитана. Гриша, конечно, пытался рассказать им, что не такой уж капитан и жуткий, каким его малюют, но его не послушали. Все радовались победе и тому, что Гриша снова принёс всем еды.  – Ну, Филин, голова! – сказал ему Яська, потрепав по рыжей макушке. – Тебе теперь и жизнь доверить не страшно!  – Да я бы без вас и не ушёл… – Будешь теперь со мной всегда на разведку ходить, понял?  Глаза Гриши просияли.  – А как же Лис?  – А Лис пусть от зависти подавится и запомнит, что он теперь тут не один такой рыжий и мозговитый!  А большего ему и не нужно. Благодарность от Яськи была его самой ценной наградой за сегодня, ценнее бутылки молока или куска солёного мяса. Сегодня он упивался плодами своей новой славы, принимал похвалы, и совсем не обязательно было этим людям знать, что вся эта заварушка началась-то, по сути, из-за него.