Пролог. Стикс

Стикс

      Мы не знаем, где исток реки Стикс, но известно, что она течёт сквозь все миры и временные потоки. Она опоясывает скорбный город Григоира, струится по огненным недрам Ада, питает солнечные земли Аурелиана и устремляется в миры иных богов. По её водам бессмертные души попадают на последний суд, а затем отправляются к своему последнему месту покоя.       Женская фигура с длинными спутанными черными волосами, касающимися пят, смотрела на реку со своего балкона. Прямая гордая осанка и тонкие изгибы её тела выдавали в ней любимицу повелителя Ада. Эрешкигаль — рабыня своего хозяина и Богиня Возмездия, чудовище во плоти, запертое в Аду для смертных. В алом, как кровь, небе разверзлась брешь, и из неё вырвался квазит — маленькое кожистое создание с крыльями и рогами, напоминающее очень тощего и мерзкого младенца. Он подлетел к женщине и вручил ей письмо.       Эрешкигаль быстро протянула свой ответный свиток и резким жестом приказала отродью убраться. Едва она развернула послание и её взгляд проскользил по заковыристым письменам, как за спиной послышались шаги. Спрятав сообщение в рукав, она обернулась.       Перед ней стоял хозяин, владыка Ада и её души. Трудно было понять, что выражало его постоянно усталое, иссечённое шрамами лицо. Его огромные черные крылья нависали над полом мрачной тенью, а загнутые назад рога придавали дополнительную высоту и без того внушительному росту.       — Снова плетёшь свои интриги, колдунья? — его голос звучал глубоко и раскатисто, подобно грому. — Что ты задумала?       — Ничего доброго, мой господин, — озорно улыбнулась она, сверкнув карими глазами, и потянулась к его широкой груди, закованной в тяжёлые доспехи. — Всё ради вашего величия.       Архидьявол перехватил её руку и сжал до белизны, отводя её в сторону, и бросил предостережение:       — Ложь, а впрочем, ты на другое неспособна, — Архидьявол приблизился к колдунье так близко, что их лбы могли соприкоснуться. — Ты сеешь хаос, смерть и разрушение. За последние годы ты погубила столько смертных и их душ, сколько я не смел и за сотню. Мы так не поступаем. Мы приходим тогда, когда душа сломлена, унижена или жаждет запретного. Именно в этот момент мы приходим, забираем своё и даём взамен то, что просят. Но ты, Эрешкигаль, только разрушаешь, а к тем, кто тебе молился, глуха и слепа!       Крылья Архидьявола гневно содрогались в такт его словам.       Женщина посмотрела на него своими черными, как бездна, глазами и дотронулась до его шрамов. Едва подушечки её пальцев коснулись его рельефной, грубой и обезображенной кожи, как он зарычал от боли и отпрянул от неё.       — Пусть мир горит, пусть страдает! — взгляд Эрешкигаль наполнился злобой. — Как я сама! Как ты! Никто не убежит от правосудия! — Едва она вцепилась ногтями в острые пластины доспехов, как её пальцы онемели от холода и боли.       — Это ты называешь правосудием? Прекрати разрушать мировой порядок, — Дьявол не унимался. — Иначе настанет хаос. Ты ведь ещё помнишь это время?! — Он крепко сжал её окровавленные руки и, что было сил, оттолкнул её от себя.       Эрешкигаль потеряла равновесие и попятилась назад, но устояла на ногах.        — Будь по твоему, Лорд, — произнесла она, в то время как подол её платья и кончики волос уже горели пламенем от гнева. Через мгновение дьявол исчез в адском портале, открывшемся в полу.       Колдунья склонилась над полом и завыла от бессилия, гнева и боли. Огонь пожирал её без остатка. Не такой участи она желала, когда подписывала контракт.       Внезапно она услышала копошение на потолке и подняла взгляд. Беличий рыжий хвост мелькнул под сводами, пробежал по балке и скрылся в перекрытиях.       Эрешкигаль ещё громче застонала от гнева:       — Прочь, жалкое отродье! — и, схватив первый подвернувшийся под руку кубок, пустила его в полёт. Он попал в перекладину и разлетелся на тысячи мелких пепельных пылинок.