1. Древний свиток

Часть Первая. Григолис.

Глава 1.

Древний свиток

      Непослушный рыжий локон выбился из заплетенной челки и закрыл один глаз. Дворфийка, не отрываясь от чтения папируса, сморщила нос и сдула прядь. Пламя дрогнуло, и тени от стеллажей зловеще задрожали. Уну заинтересовал символ на свитке в виде человечка с кандалами на руках. Черные зрачки, обрамленные янтарными радужками, заметались по изображению в поисках подсказок.       «Это же пленник, в ошейнике, сгорбленный, с тяжелым блоком на спине, в окружении таких же несчастных. Он куда-то направляется, а за ними идут фигуры высоких людей с вознесенными к небу хлыстами».       Этот сюжет показался странным: на папирусы никогда не нанесут иероглиф, обозначающий пленного или раба. Жизни невольников слишком мелки и незначительны для того, чтобы тратить на них драгоценный тростник.       Уна отложила реликвию и вытерла потные ладони о свои штаны. Нервно закусив обветренную нижнюю губу, продолжила рассматривать письмена.              Изначально это были рабы с ошейниками, подставляющие свои спины под плеть. Но так продолжалось недолго, буквально несколько строк. И вот: один из рабов уже стоял лицом к хозяевам с поднятым мечом в руке. Изможденные тяжелым трудом люди стали настоящей силой, способной противостоять своим хозяевам.       Дворфийка отвела взгляд от папируса и перевела дыхание.       «Неужели нашла?»              Перед ней раскрылось похороненное в глубинах библиотеки свидетельство. Подлив масло в затухающую лампу и подождав, пока пламя вновь наберет силу, Уна снова погрузилась в чтение.       Повествование о восстании рабов было стремительным.       Иероглифы-люди возвышались над прежними господами, а плети лежали на земле. Кое-где мелькали символы в виде человечков с львиными головами и младенцами на руках.       Уна потерла затёкшую шею и вспомнила старое предание, которым пугали непослушных детей в империи: «Будешь плохим ребёнком — придут михосы, похитят и съедят тебя!» В древних преданиях, которые она слышала от стариков, говорилось, что кочевые коты в добожественное время крали младенцев у знатных людей и приносили их в жертву. Но она считала эту историю сказкой. Ей не приходилось встречаться с ними, Уна только слышала о культе некой богини-матери с кошачьей головой.       Сделав несколько заметок в своём блокноте, дворфийка вновь погрузилась в иероглифы.       Среди восставших рабов выделялась фигура человека с мечом в руках и крыльями за спиной.       «Ангел? Неужели?»       Уна отвела взгляд от древнего свитка и уставилась на полки перед собой. До сегодняшнего дня она не видела ни одного упоминания об ангелах, если не считать изображения Бога Смерти — Григоира — и записей в летописях из родного города, далеко-далеко на другом конце мира, в горах. Эти свитки хранились в закрытой секции, куда допускались лишь избранные ученые мужи. Будучи глупой девчонкой, она ради любопытства пробралась в запретное хранилище, где была поймана и сурово наказана. От нахлынувших воспоминаний у нее перехватило дыхание, а по телу пробежала сильная дрожь. Уна поежилась от холода и поглубже укуталась в белую овечью накидку.       «Может быть, этот ангел и есть Григоир?»       Папирус закончился иероглифом женщины, сидящей на коленях и сжимающей в руках нечто похожее на мешочек. Уна поднесла лупу к изображению и вскинула рыжие брови. Она разглядела мелко нарисованные артерии и вены, точно такие же, как у людей, дворфов, гномов и эльфов. В голове завертелось слишком много вопросов.       «Если ангел — это Григоир, то кто эта женщина? И почему она держит сердце, словно скорбя о ком-то?»       Образы сплетались в узлы загадок, а ноющее от усталости тело ни коим образом не помогало упорядочить мысли. Уже целые сутки Уна провела в затхлой библиотеке. По ногам пробегали мурашки, а глаза слипались. В любом случае уже можно выдохнуть и слизать каплю крови с пересохшей, растрескавшейся кожи губ.       Комнату осветили белые вспышки молнии, просочившиеся в библиотеку через квадратные окна. Многовековые полки содрогнулись от грома. Несколько капель воды упали на конопатое лицо.       Запахло гнилью.       Уна подошла к стеллажу, подняла масляную лампу над головой и привстала на носки. Черный грибок покрыл ценные книги.       Слова невольно вырвались из неё и эхом прокатились по библиотеке:       — Дождь, будь ты проклят.       Дождь на этом континенте был редким гостем, но в этом году он задержался и уходить не желал. Никто в империи не знает, как защитить подданных и их дома от непрекращающегося ливня, а также посевы с зерном от сырости и плесени. А вот о старых книгах и свитках все забыли. Кому нужна неудобная да и еще переписанная тысячу раз история? Уна бессильно окинула взглядом намокающие толстые тома. Убрав толстыми пальцами прядь волос за оттопыренное ухо, она аккуратно свернула дорогой папирус и направилась прочь от смрада гниющих фолиантов и деревянных стеллажей.