III. Императрица.

      Снег мерцал в воздухе, будто звёзды забыли, где им положено светить, и опустились к земле — прямо на широкие ступени Малфой менора.       Гермиона невольно замедлила шаг: дом, когда-то кажущийся ей символом надменности, предательства теперь утопал в мягком свете, в хрустале и зелени. Казалось, зима здесь уступила место вечной весне — даже на ветвях елок распускались нежные золотые бутоны, зачарованные рукой хозяйки. — Только не говори, что тебе нравится, — шепнул Гарри, ловя её взгляд. — Я просто… восхищаюсь мастерством чар, — ответила она тихо, поправив накидку. У входа их встретила пара домовых эльфов в нарядных жилетах и девушка в маске, похожей на сотканный из инея цветок. С улыбкой она протянула ленты: — Господам — на ворот. Леди — на запястье. Пусть цвета найдут сердца.       Пальцы Гермионы ощутили прохладу бархата — алый, как капля вина. Гарри достался глубокий синий. — Старинная магия чистокровных домов, — объяснил он, завязывая свою. — Считается, если ленты совпадут по цвету, вы можете быть связаны… на один танец, или на жизнь. Зависит от того, насколько веришь.       Он болтал, но Гермиона почти не слушала. Музыка плавала в воздухе, гости кружились в вальсе, шелка шептали о былом великолепии. Всё здесь было слишком живым, слишком прекрасным — и немного чужим. Дом был украшен со вкусом, тонко, почти избыточно: гирлянды из живых ветвей омелы, свечи, фонтаны, льющие не воду, а прозрачное свечение. — Вот поэтому Малфои и устраивают балы — чтобы напомнить всем, что красота у них под контролем, — усмехнулся Гарри, но в голосе не было злости. — Будет тебе известно, Джинни пообещала мне прослушать несколько моих лекций по магловедению для первокурсников, взамен на то, что я сегодня здесь с тобой, — Грейнджер все еще была возмущена тем фактом, что оказалась на месте Уизли. Но подруга так упрашивала, что отказать в итоге Гермиона не смогла.       Такие приемы — далекая история для заместителя главы магического правопорядка. Она любила читать книги, спорить с Харви из соседнего кабинета о новых законодательных инициативах и пить крепкий кофе после работы.       Пусть это и был канун Рождества, когда чуть-чуть положено повеселиться. Даже самым серьезным ведьмам. — Я очень ценю твою жертву, Гермиона, — Гарри улыбнулся, крепче держа спутницу под руку. — Мистер Касл! — Поттер махнул рукой, привлекая внимание целой группки пиджаков из Министерства. Гермиона чуть ли не взвыла от досады. Только не хватало разговоров о работе. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, — Гермиона так и не вспомнила как того звали. Но судя по его внешнему виду за несколько тысяч галлеонов, вряд ли это был рядовой сотрудник. — Очень рад вас видеть на рождественском приеме у Малфоев. Настоящее торжество! — из стакана расплескалась пара капель огневиски. Гермиона постаралась мило улыбнуться. — Слышал, вы подали запрос на пересмотр статей о статусе волшебных существ? — мистер Норд — Гермиона вспомнила — снова подал голос. — Да, верно, — ответила она с натянутой вежливостью. — Мы работаем над новой редакцией. — Хм, — произнесла ведьма рядом, одетая в мятное платье, явно из числа старой знати. — И всё ещё считаете, что домовые эльфы хотят свободы? Гермиона заметила, как Гарри сжал челюсть, но не вмешался. — Я считаю, что выбор — это не прихоть, а право, — спокойно сказала Грейнджер. — Вы всегда так серьёзны, мисс Грейнджер, — вмешался третий, смуглый мужчина из Отдела международного сотрудничества. — На балах обычно обсуждают менее… острые темы. Например, погоду или качество шампанского. — Тогда погода прекрасна, — ответила Гермиона ровно. — И шампанское, кажется, не хуже, чем моральный кодекс каждого присутствующего здесь. Гарри тихо кашлянул, прикрывая усмешку. — Простите, мисс Грейнджер просто редко отдыхает, — добавил он примирительно.       Но Гермиона уже отводила взгляд. Её глаза скользнули к высоким окнам, где в отражении мерцал снег. Там, за стеклом, виднелись очертания сада, искрящегося магическим светом. — Кажется, здесь становится душно, — прошептала она, — я на минуту.       И как будто сама судьба услышала её мысль, из толпы выступила женщина в золотом платье. Нарцисса Малфой, словно из легенды, вуаль лёгких чар колыхалась вокруг неё. — Мисс Грейнджер, — её голос был мягок, но в нём звучала сила. — Не позволите ли мне украсть вас на мгновение? Здесь слишком шумно для серьёзного разговора.       И Гермиона, чуть поколебавшись, кивнула. Она не знала, что это мгновение изменит весь вечер. Они вышли из бального зала через боковые двери — широкие створки, за которыми воздух сразу стал другим.       Здесь не было музыки, только шелест ветра и хруст снега под каблуками. Сад Малфоев был как отдельный мир, где зима подчинялась воле чар: над кустами роз мерцали светляки, а на ветвях старых ив лежал мягкий иней, блестевший, будто кто-то рассыпал по нему тонкую пыль алмазов. Гермиона на миг остановилась. — Здесь тише, — произнесла Нарцисса негромко. — Иногда мне кажется, что бал — это испытание для слуха и терпения одновременно. — Бал — испытание, особенно когда ты вынуждена разговаривать о работе под музыку, — Гермиона усмехнулась. — О, да, — миссис Малфой чуть повернула голову. — Ваши коллеги из Министерства обожают обсуждать политику даже между танцами. — Мне некуда деться, — ответила Гермиона. — Я теперь заместитель главы Отдела магического правопорядка. По традиции мне нужно «представлять позицию Министерства». В переводе с бюрократического — улыбаться и не говорить слишком честно, — Гермиона сделала паузу, желая сменить тему. — Я не знала, что у вас так… — она искала слово. — Так живо здесь. — Мы ухаживаем за этим садом, — спокойно ответила Нарцисса, проходя по дорожке. — Он принадлежал моей бабушке. Она говорила, что цветы нужно защищать даже в самую суровую зиму. Иначе весна не вернётся.       Гермиона шла следом. Чары прогревали дорожки, не давая снегу цепляться за подол. Воздух пах чем-то пряным — смесью жасмина и смолы, и всё вокруг было пропитано тишиной, той самой, где слышно собственное дыхание. — Вы, должно быть, нечасто бываете на подобных балах, — заметила Нарцисса, повернувшись к ней. — После войны… я старалась держаться подальше от общества, — призналась Гермиона. — Слишком много лиц, которые напоминают о прошлом. — Понимаю, — кивнула Нарцисса. — И всё же вы пришли. — Лишь помогаю подруге, она плохо почувствовала себя, а Гарри не хотел идти один, — отозвалась Гермиона, не понимая зачем вообще вываливала на миссис Малфой столько объяснений. Но разговор с ней не был похож на войну, как она предполагала ранее.       Во время судебных разбирательств Нарцисса держалась стойко, как ее муж и сын. В итоге, Люциуса посадили на двадцать лет, а Нарциссу и Драко отпустили под залог, ссылаясь на то, что они не осознавали своих действий и были введены в заблуждение. — Вы устроили этот бал по настоянию Драко? — вдруг спросила Гермиона, оборачиваясь на волшебницу. — Ах, мужчины, — в уголках губ Нарциссы мелькнула почти невидимая улыбка. — Иногда им кажется, что мир держится на их решениях. А на деле — на том, что мы, женщины, сумели сохранить, пока они рушили, — миссис Малфой ласковым взглядом обвела кусты белых роз. — Нет, Драко не хотел никаких приемов. — Да уж, очень похоже на него, — буркнула Гермиона, чтобы Нарцисса не услышала. — Он здесь сегодня? — Если затворничество можно считать присутствием, то, да, — было видно, что миссис Малфой беспокоилась о поведении сына. А Гермиона чертовски понимала все его выборы. — Я слышала, он занимается исследованиями? — Исцелением, — поправила она. — Помогает тем, кто не смог оправиться от травм войны. Возможно, так он лечит и себя. Они помолчали. Ветер коснулся волос Гермионы, лёгкий и прохладный. — Я рада, что он здесь, — тихо сказала она. — Я тоже, — произнесла Нарцисса, и в голосе её прозвучала тёплая грусть. — Иногда нужно просто быть среди живых, чтобы снова почувствовать себя частью жизни. Её взгляд опустился на запястье Гермионы. — Алый, — заметила она почти шёпотом.       Гермиона машинально посмотрела на ленту — бархатный цвет, глубокий, насыщенный, как кровь на снегу. — Просто то, что мне досталось при входе, — сказала она немного смущённо. — Вряд ли «просто», — покачала головой Нарцисса. — Алый редкий цвет этого обряда. Его выбирает сама магия — он символ силы, но не безмятежной. Это цвет тех, кто способен пробуждать других. И тех, кого ждут перемены. — Звучит… слишком серьёзно для простого украшения, — заметила Гермиона, пытаясь улыбнуться. — Всё серьёзное всегда начинается с чего-то простого, — мягко ответила Нарцисса. — Остерегайтесь недооценивать знаки.       Её глаза на миг потемнели, словно в них мелькнуло что-то — не то предупреждение, не то знание. — Сегодня бал соединяет не случайных людей, мисс Грейнджер. Возможно, лента просто знает, кого вы встретите.       Гермиона не ответила. Её пальцы едва коснулись бархата — и на миг ей показалось, что он пульсирует. — Желаю вам приятного вечера, мисс Грейнджер, сегодня большая честь принимать вас в моем доме, — она склонила голову и направилась обратно к дому.       Гермиона стояла, глядя ей вслед, чувствуя странное, почти тревожное тепло. Алый цвет на запястье будто зажёгся изнутри.

***

      Гермиона так и не смогла найти Гарри. В толпе присутствующих и всеобщем шуме, Поттер просто потерялся. Ей бы хотелось вернуться, потому что ровно ничего не держало ее на приеме. Загадочная алая ленточка так и теплилась на запястье, словно требуя найти такую же ленту или обнадеживая, намекая, что второй такой редкости просто не бывает.       «Интересно, с кем же танцует Гарри?» — проскользнула мысль прежде, чем Гермиона наконец нашла того около барной стойки в компании Нотта. У того действительно была такая же ленточка. Значит, тут больше, чем просто магия танцев. Ленты ищут похожие души. Интересный тандем.       Что ж, может, стоит попытать счастья и найти того, кто сегодня повязал себе алую ленту… Грейнджер наконец снова вышла на воздух, просторный балкон, где магией поддерживалась комфортная температура, но при этом витал легкий прохладный воздух. Было не так душно, как внутри особняка. Снежинки искрились над головой, а свет здесь был приглушен.       Внизу в саду мерцали ледяные фонари, свет которых танцевал на стеклянных дорожках, а фонтан, заколдованный не замерзать, тихо журчал, создавая ощущение уединённого мира, отделённого от шумного бала.       Она прислонилась к перилам, смотря на мерцающие огни, когда позади прозвучал тихий, уверенный голос: — Могу потревожить вас?       Гермиона резко обернулась. Перед ней стоял мужчина в маске с тёмными узорами, почти сливаясь с тенями ночи, глаза мерцали хитро и ярко одновременно. Его манера держаться была знакома — слишком уверенная, почти вызывающая — но она не могла сразу понять почему поведение незнакомца казалось ей таким знакомым. — Конечно… — Гермиона чуть улыбнулась, стараясь сохранить спокойствие. — Но вы уверены, что знаете, с кем танцуете? — Пока нет, — он усмехнулся, играя с маской, слегка наклонив голову. — Можете, наверное, объяснить мне правила? Я в этом совсем новичок. Гермиона протянула запястье с алой лентой. — Сначала ленты. Если они совпадают, можно танцевать вместе. Это старый магический обряд. Считается, что он соединяет сердца. Мужчина слегка наклонился, взгляд упал на ленту. Алый цвет вспыхнул, словно внутри неё пульсировал свет. — Алый… — пробормотал он, почти шёпотом, — этот цвет встречается крайне редко. На его собственном вороте заискрилась лента. Стала ярче. — Он выбирается магией. Для тех, кто способен что-то изменить. Для тех, кто сможет повлиять на другого. Она заметила, как он едва дрогнул при этих словах, но скрыл это взглядом. — Любопытно… — пробормотал он. — Я не ожидал, что этот вечер окажется таким… волшебным.       Гермиона склонила голову, замечая, что у таинственного кавалера тоже была такая лента. Значит…не может быть. Кажется, он бы с радостью ушел отсюда, чем согласился танцевать с ней. Кем бы он ни был. — А вы часто приходите на подобные мероприятия? — Раньше я предпочитал избегать… общества, — сказал он, слегка наклонившись ближе. — Но пропускать сегодняшний прием — настоящее преступление.       Он протянул руку. Гермиона колебалась, но затем приняла ее. Их пальцы соприкоснулись — и на миг пульс ленты совпал с их сердцами, словно сама магия подтверждала соединение. — Вы чувствуете? — тихо спросила Грейнджер, когда они начали медленно кружиться. — Ленты… — хрупкие руки аккуратно легли на плечи, а запах кедра и бергамота обдал лицо.       Рядом с ним становилось даже тяжело дышать, и Гермиона не могла понять что происходило. Карие глаза пытались разглядеть лицо за маской, но ничего не получалось. Она смотрела в серые глаза и так и не могла понять, почему они были так знакомы. — Кажется, на тех, у кого совпадают ленты, наложено заклинание. Я не могу вас узнать, как и вы меня, — Грейнджер сощурилась. Это было очень хитро. — Магия чистокровных семей не отличается честными правилами, — он хмыкнул. — Вы много знаете о такой магии? — она приблизилась, так, чтобы горячее дыхание ласкало шею и замерла. Плавные движения и то, как уверенно он вел в танце, заставляло Гермиону тлеть.       Крепкие руки незнакомца, ранее покоившиеся на ее спине, съехали на талию, а сам он потянул волшебницу еще ближе к себе. У обоих перехватило дыхание. Волшебник вообще едва ли отдавал отчет в собственных действиях. Будто узлы лент решили соединить их потуже. — Достаточно, — он ухмыльнулся, шепча лишь это слово на ухо. Чувствуя, как пальчики впились в пиджак, а волшебница прижалась вплотную.       И в этот момент Гермиона заметила, как ленты на их руках изменили оттенок: алый стал глубже, насыщеннее, словно отражая невидимую связь, возникшую между ними. — Вы…прекрасно танцуете, — Грейнджер пыталась сфокусировать взгляд на лице напротив. Он был так близко, что кружилась голова. — Такими идеальными манерами, ведением танца владеют разве что представители чистокровных семей. — Не слышал, чтобы Рон Уизли умел так изящно танцевать, — в голосе послышались ядовитые нотки, Гермиона против воли хихикнула. Он был прав, хоть и груб.       Музыка за их спинами нарастала, сердца бились как будто в унисон. Сделав изящный поворот, он, подхватив волшебницу, прижал к себе, и их губы встретились в глубоком и хаотичном поцелуе. Ощущавшимся как прыжок со скалы. Как долгожданный глоток воздуха. И Гермиона не оттолкнула, ведь внутри раздался настоящий взрыв.       Лишь сильнее прижалась к нему, чувствуя руки, блуждающие вдоль открытой спины. Так желанно, так страстно. Губы отзывались лаской на каждое прикосновение, на яростное сплетение языков. На мольбу о продолжении. Это был поцелуй, как буря, неожиданная и стремительная, заставляющая забыть обо всём вокруг, где дыхание смешалось, а сердца будто пытались догнать друг друга.       Гермиона ощутила, как тепло от его прикосновения растекается по всему телу, смешиваясь с холодом ночи, как в ней вдруг пробудилось всё, что она скрывала годами. Когда они отстранились, щеки горели, а снег продолжал тихо падать, словно сам мир пытался смягчить накал мгновения. — Спасибо… за танец, — прошептала Гермиона, пытаясь отдышаться, но в глазах её горело то же пламя, что и в его взгляде.       Сердце билось тревожно и горячо, обещая, что это было лишь начало. Она едва успела перевести взгляд на снег, когда услышала за спиной хриплый смех: — Гермиона! — голос Гарри прозвучал жалобно, но весело. — Я… я просто…       Она обернулась и увидела его: Поттер был явно жутко пьян, весь красный от вина. Он балансировал, стараясь не упасть на каменный пол балкона. — Гарри! — вскрикнула она, не в силах оставить его одного. — Пошли!       Не глядя по сторонам, она буквально подхватила его под руку и чуть ли не волоком унесла в сторону зала. Его попытки оправдаться оборачивались лишь невнятными бормотаниями и смешками, а Гермиона, стараясь сохранить достоинство, ловко лавировала между танцующими парами и сервированными столами.       Когда они достигли безлюдного уголка, Гермиона резко повернулась и, перехватив дыхание, улыбнулась Нарциссе, которая тихо наблюдала за ними, стоя около входа в общий зал: — Благодарю вас за… за прием, — сказала она, стараясь скрыть смущение и пыл страсти, всё ещё ощущавшийся в теле. Нарцисса улыбнулась, лёгкая и спокойная, её глаза блестели мягким светом. — И вам спасибо, мисс Грейнджер, — она чуть наклонила голову, как будто проверяя, поняла ли она весь смысл обряда. — Вы нашли второго обладателя алой ленты. Но, разумеется, пока не догадываетесь, кто он. Гермиона слегка нахмурилась, пытаясь понять смысл между строк. — Я… не знаю, — призналась она тихо. — Мне показалось, что он… не знаком мне. — Именно так, — сказала Нарцисса мягко. — Иногда судьба надевает маску, чтобы проверить терпение. И чтобы дать возможность узнать кого-то не сразу, а постепенно.       Гермиона кивнула, сердце ещё трепетало. Она обернулась к Гарри, который всё ещё пыхтел и пытался устоять на ногах, и потянула его в сторону зала: — Пойдём, Поттер. Я не могу оставить тебя здесь, — сказала она, чуть улыбаясь. — Да, да… конечно… — пробормотал Гарри, покачиваясь и почти падая, но она мягко поддерживала его.       С лёгким вздохом Гермиона исчезла вместе с Гарри, оставляя миссис Иалфой в одиночестве.       Драко остался на балконе, слушая лёгкий шёпот падающего снега, когда к нему подошёл Тео, слегка покачиваясь, с улыбкой, которой нельзя было не доверять, особенно после пары бокалов вина. — Ты вряд ли поверишь, — начал он, присев на край балконной скамьи, — я только что сидел с Гарри Поттером. Он, конечно, был пьяным в стельку, но, честно говоря, оказался душевным парнем. Всё время говорил о Джинни, о своей работе… и я понял, что он совсем не такой, каким казался раньше. — А ты сам… — продолжал Тео, заметив его задумчивость, — тоже нашёл кого-то на этом вечере? — Да, — Драко сжал перила. — Лента совпала, но кто она… я не знаю. Я видел её впервые, но что-то внутри… — он сделал паузу, подбородок был напряжённо поднят. — Я хочу понять, кто она. Тео слегка улыбнулся, наклонившись ближе, понизив голос: — Слушай, правила этой магии древние, она не для всех. Ленты выбирают сердца, но узнать, кому какая принадлежит, может только хранитель. — Хранитель? — нахмурился Драко, напряжённо сжимая кулаки. — Да, — подтвердил Тео. — И в нашем доме хранителем этой магии всегда была женщина. Любая чистокровная магия устроена так: ее охраняет та женщина, которую приводят в дом, и она становится частью семьи. Я думаю в вашем случае это Нарцисса Малфой. Именно она знает, кто получил какую ленту. Только она может раскрыть тайну этого обряда.       Драко слегка откинулся назад, глядя на падающий снег, и сжал перила сильнее. Сердце билось, словно барабан, от волнения и решимости. — Значит… чтобы узнать, кто она, — тихо произнёс он, — мне нужно обратиться к матери. — Именно так, — кивнул Тео. — Но помни: магия проверяет искренность. Нарцисса не выдаст тайну тому, кто не готов. Даже тебе, гений вальса.       Драко скосил взгляд на сад, на мерцающие фонари, на падающий снег и на алую ленту, которая вспыхнула в этот вечер. Его губы сжались. — Тогда… я выясню, кто она, — сказал он твёрдо, глаза блестели решимостью. Тео улыбнулся, похлопал его по плечу и встал. — Отлично. Настоящая смелость всегда находит путь, дружище, — Нотт отсалютовал стаканом, который призвал с помощью «Акцио».       Драко оставил Тео проветриваться на морозе, а сам двинулся в сторону кабинета матери. Наверняка зная, что она была там. Гостей стало чуть меньше, все разбрелись кто куда, поэтому самая тяжелая и шумная часть вечера осталась позади.       Драко шагал по коридорам поместья, снег на улицах за окнами скрылся в темноте, а в доме царила почти церемониальная тишина. Он остановился у двери кабинета матери — лёгкий стук отдавался эхом. — Мама, — сказал он ровно, сдерживая сердце и заходя внутрь, — нам нужно поговорить. Нарцисса подняла на него взгляд, мягкий, но проницательный, словно могла прочитать все его мысли. — Я вижу, что ты узнал о магии чистокровных семей, — сказала она спокойно. — И понимаешь, что это не просто игра. — Да, — признался Драко. — Я знаю… и хочу узнать, кому принадлежит вторая лента. Она молча кивнула, не спеша, её глаза мерцали пониманием и лёгкой тревогой. — Следуй за мной, — сказала она наконец, и он последовал.       Они прошли по длинному холлу, где стены были украшены портретами предков Малфоев. Старые глаза на полотнах наблюдали за каждым шагом, за каждым движением, напоминая о долгой и строгой истории семьи. — Видишь их всех? — спросила Нарцисса, останавливаясь перед одной из картин. — Все они жили по правилам, которые передавались из поколения в поколение. Магия лент — одна из этих традиций. Хранитель знает, кому какая лента принадлежит, и только он может открыть эту тайну. Драко замер, сердце застучало сильнее. — И… кто владелица второй ленты? — спросил он тихо, почти боясь услышать ответ. — Гермиона Грейнджер, — произнесла Нарцисса. Её голос был ровным, спокойным, но в нём слышалась лёгкая улыбка. Драко отшатнулся на шаг, глаза расширились. — Она… здесь? — выдохнул он. — Я… я не знал, что она вообще придёт… — И теперь ты понимаешь, почему эта магия не случайна, — мягко сказала Нарцисса, кладя руку ему на плечо. — Ты испытываешь к ней нечто большее, чем ожидал. — Это… так, — Малфой даже не пытался оправдаться. — Мерлин, где я оказался… — Мальчик мой, я знаю, чем заняты твои мысли. Происхождением, — Нарцисса пристальнее взглянула на сына. Его великолепные серые глаза уставились на мать в немой надежде. Он ждал, что она скажет, что все, что чувствовал и скрывал — ошибка. Пусть скажет что-то отрезвляющее прежде, чем Драко упадет в пропасть. — Драко, — сказала она тихо, но твёрдо, — чувства редко подчиняются правилам. И именно поэтому магия лент так устроена. Она проверяет искренность, открывает сердца, несмотря на традиции. — Но… как это возможно? — выдохнул он, глядя на портреты предков. — Я не ожидал, что она окажется здесь, что я вообще испытаю к ней что-то… — И всё же ты это чувствуешь, — сказала Нарцисса с лёгкой улыбкой. — Твои переживания не осуждаются. Истинные чувства всегда имеют силу, даже если они нарушают привычные границы. Драко опустил взгляд на руки, сжав кулаки. — Действуй честно и с уважением, — мягко сказала Нарцисса. — И помни, что магия дала тебе шанс. Твоя искренность — вот что имеет значение.       Он без слов кивнул, обнимая мать и покидая холл. Оставляя там гордую Нарциссу. Гордую тем, что у Драко хватило сил и смелости переступить вековые устои отца, деда и еще тысячи волшебников до него.       Драко вышел из холла, где ещё висели портреты предков, и вдохнул холодный ночной воздух. Сердце всё ещё стучало от признания перед матерью, от осознания того, что Гермиона Грейнджер — именно она, та, чей алый цвет ленты совпал с его собственным. Он не мог поверить, что судьба свела их здесь.

***

      Гермиона устроилась в гостиной у Джинни и Гарри, мягко прижавшись к креслу с тёплым пледом на коленях. Гарри, всё ещё приходил в себя после вечера, сидел на диване с кружкой горячего чая, а Джинни бегала вокруг причитая и подсовывая ему печенье и время от времени делая серьёзные, но слегка насмешливые замечания. — Гарри, ты вчера совсем перепил, — сказала Джинни, поправляя его плед и слегка усмехаясь. — А ведь обещал вести себя прилично! — Я… я обещал… — пробормотал Гарри, краснея, — но… но вечер был таким… волшебным. — Да-да, — перебила его Джинни с хитрой улыбкой, — а теперь сосредоточимся на том, чтобы ты пришёл в себя.       Гермиона, улыбаясь, наблюдала за этой сценой. Ей было приятно видеть, как Джинни заботится о Гарри, а сама она наконец могла расслабиться и рассказать о своём вечере. — Так вот, — начала она, поднимая взгляд на Джинни, — Всё было невероятно роскошно: залы, украшения, свечи… и эти ленты. Нарцисса оказалась удивительно приятной и обходительной, очень лёгкая и внимательная. — И Драко? — с интересом спросила Джинни, слегка приподняв бровь. — Он тоже был там, — призналась Гермиона, смущённо опуская глаза. — Со слов Нарциссы… Гарри правда пытался участвовать в разговоре, но головная боль не дала ему ни единого шанса. — И кто был твоим партнёром? — с интересом спросила Джинни, усаживаясь рядом с женихом. — Я… на самом деле не знаю, — призналась Гермиона, слегка смущённо. — Он был в маске. Мы танцевали вместе, и ленты совпали… но кто он, я так и не выяснила, — её глаза блеснули, как будто воспоминание о танце всё ещё согревало её. — Значит, магия сама выбрала, — улыбнулась Джинни, кивая. — Именно так… — тихо подтвердила Гермиона. — Это было странно, почти нереально. Но чувствовалось… как будто кто-то наблюдает за этим моментом, словно сама магия контролирует все шаги.       В этот момент в комнату вошёл домашний эльф, держа огромный букет белых роз. Гермиона невольно замерла: среди белоснежных лепестков угадывались те же розы, что были в саду Нарциссы. — Это… — выдохнула она, едва дыша, — такие же, как в саду. Джинни и Гарри переглянулись, улыбки на их лицах были хитрыми и понимающими. — Похоже, кто-то хочет увидеть тебя ещё раз, — мягко сказала Джинни, видя, как Гермиона осторожно взяла букет и прижала его к себе.       Среди роз красовалась небольшая открытка. Гермиона быстро схватила ее, сгорая от нетерпения. «Не думай, что я не узнал тебя, Грейнджер. — Д.». — Мерлин…