II. Верховная жрица

— Занятие окончено, оставьте свитки на столе и не забывайте убрать котлы в шкаф. Всем спасибо!       Гермиона прибыла в Хогвартс летом по приглашению Макгонагалл. Новый директор предложила выпускнице и героине войны вести факультативы по зельеварению. Усложненный курс приготовления зелий она вела около полугода, и ей жутко нравилось.       Грейнджер даже задумалась оставить карьеру целительницы в Мунго. Но ее наставник и ментор мистер Филби был категорически против. Только из-за давней дружбы с Минервой он-таки отпустил Гермиону на небольшую стажировку.       За окном на черную и холодную землю падал первый снег, а вековые стены Хогвартса согревались от огня и студенческого веселья. После долгого рабочего дня Грейнджер была рада наступлению выходных. Она планировала погрузиться в чтение новой статьи о редких ингредиентах и даже заглянуть в «Сладкое королевство». — Ну что, Грейнджер, как насчет огневиски? — из-за поворота вышел Малфой. Будто знал, что она пойдет именно этим путем, чуть поодаль спуска в подземелья.       Драко был вторым выпускником, которого — на удивление очень многих — пригласила директор Макгонагалл. И за те полгода, что они проработали в стенах Хогвартса, Гермиона заметила, что тот сильно изменился. Ушел подростковый максимализм и накопилась горькая мудрость, взрощенная непростыми временами для них обоих.       Гарри не нашел подобную новость шокирующей, в отличие от Рона, который долго не мог принять тот факт, что бывший Пожиратель смерти мог что-то преподавать. Не просто «что-то», а защиту от темных искусств. — Гермиона, многие, кто вернется в Хогвартс после войны, все еще знают и помнят его как убийцу и предателя. Это совершенно дурацкая идея при всем моем уважении к профессору Макгонагалл! — Рон, он не убийца — это первое. Тебе это даже Кингсли подтвердил, — Грейнджер в тот вечер порядком устала от возгласов Рона. — Второе, его даже сложно назвать преподавателем. Он будет вести факультатив по ЗОТИ, никто не будет заставлять ходить на занятия «бывшего Пожирателя смерти», — Гермиона особенно выделила последнюю часть фразы.       На самом деле, она устала злиться. Это было просто бессмысленно. Прошлое мы изменить не в силах, зато можем строить будущее. Горький опыт — это урок. И для Драко Малфоя в том числе. — Гермиона права, Рон. Малфой не убийца и никогда не смог бы им быть. Поверь хотя бы мне, я видел. А в качестве учителя и даже наставника он интересен. Мы не знаем даже части того, чему его научила Белатрисса, и он знает, как этому противостоять, — Поттер гипнотизировал огонь в камине, сидя напротив друзей. — Извини, Гермиона. Девушка просто кивнула, машинально одернув свитер.       Драко Малфоя мало кто любил, а многие просто боялись. Гарри устал волочить за собой груз прошлого, а Уизли не переставал плеваться ненавистью в каждого, кто был хоть как-то связан с Пожирателями в прошлом.       С того вечера в Норе Гермиона много думала об их первой встрече. И она случилась как всегда неожиданно: Гермиона мчалась в сторону библиотеки, забыв там свои заметки. А на одном из поворотов, Драко с реакцией лучшего ловца, поймал её. — Грейнджер, осторожнее, — он усмехнулся.       Гермиона замерла на мгновение. Она даже не узнала сперва. Голос был не такой жесткий, а его внутреннюю серость выдавал только цвет глаз. Должно быть, многим год изоляции пошел бы на пользу. Не было даже намеков на презрение к её происхождению. — Я… да, извини.       «Извини». Трудно представить подобный диалог даже год назад. Скорее он бы послал её на самый высокий шпиль Астрономической башни. — Библиотека уже закрыта, — сообщил он, отстраняясь. От того, сколько Драко держал ее в своих объятиях, стало немного неловко. — Да… ээ, — Грейнджер даже не нашлась что ответить. — Зайду завтра.       Повисла гнетущая тишина, но никто не думал расходиться. Она не видела Малфоя год и не сказать, что он стал выглядеть хуже. Наоборот — мужественнее, увереннее. Любая студентка в своих мечтах наверняка уложила нового преподавателя в постель.       Гермиона же… в тайне, конечно, засматривалась на него. Ещё до событий войны. Просто гипотетически.       Не будь он снобом, занудой, эгоистом и так далее, она, наверное, даже допустила бы мысль об отношениях с ним. Хотя и были они по очень разные стороны баррикад. — Ладно, я пойду, уже поздно, — Грейнджер была без понятия зачем сказала эту фразу. Но надо было заполнить пустоту. — Зельеварение, да? — вдруг поинтересовался Малфой, став обходить её и рассматривать. Гермиона застыла, боясь скосить взгляд в сторону идеального пиджака. — Да, а ты? ЗОТИ? — конечно, она знала. — Нет, я лесник вместо Хагрида, — цокнул он, останавливаясь. Кое-что из прошлого цепляется к нам навсегда. Гермиона тихо хихикнула этой глупой шутке. — Что ж, до завтра, — разговор был бесцеремонно окончен, и Гермиона осталась посреди коридора со всеми признаками лихорадки.

***

      С поры их первой встречи прошло достаточно времени чтобы понять, что Гермионе было комфортно с ним общаться. Даже шутить шутки и кое-что рассказывать о магглах. Он делал вид, что интересовался.       Сблизились — именно так они адаптировалась к реалии, где оба — преподаватели факультативов в Хогвартсе после войны. Гермиону сперва удивляло их общение по понятным причинам. Малфой как будто и не замечал её замешательства и просто…общался с ней как с равной себе.       Однажды она рискнула спросить в чем дело. Они сидели после дежурства на одном из подоконников Хогвартса. Заканчивался октябрь, и листва в прощальном жесте падала на землю. Когда подул ветер, Гермиона сильнее закуталась в мантию. — В чем дело? — Малфой переспросил так, будто это он задавал вопрос сам себе. — Я изменился, Грейнджер. — Поразительная трансформация за год, Малфой, — Гермиона со скептическим видом нахмурилась. — Еще год назад ты был бы рад пригвоздить меня к любой ближайшей стене и заставить смотреть как мучаются мои друзья. — Я был под большим влиянием собственного отца. Он перестал быть мне авторитетом после того, как его посадили в Азкабан. Те судебные процессы здорово остудили мой воспаленный мозг, — он будто страдал от сильной головной боли — так выглядело его лицо. — А вы спасли мир, — Драко обернулся к девушке, продолжая сидеть рядом. — То есть, ты как настоящий змей переполз на сторону победителей, — констатировала Гермиона без особого стеснения. Она знала, что говорила правду и знала, что Драко не прибьет ее за это. — Я верил в Орден еще до окончания войны, если честно. Когда Том подозвал меня там, во дворе, я… — Ты должен был, — закончила Грейнджер, пристально смотря на бледный профиль. — Да, — звучало так, будто он пытался оправдаться. — Дурацкая отмазка, наверное. Но я просто не хотел умирать, как бы этого не хотелось тогда…примерно всем. — Ты не сделал ничего плохого, — Гермиона пожала плечами. Она знала наверняка: из рассказов Гарри о случае в Астрономической башне, из слушаний по его делу, где она выступала одной из защитниц наравне с Поттером. Двоим им удалось отвести часть подозрений. — Я тогда вообще мало что понимал, — хмыкнул Малфой с сожалением. — Эти кошмары со мной навечно, с этим ничего не сделаешь, — он снова посмотрел на Гермиону. В сумрачном свете ее удивительно послушные кудряшки стали выглядеть темнее. — Ты понимаешь, о чем я.       Она молча кивнула, а коридор снова погрузился в молчание. Теперь такая тишина вызывала лишь тревогу. Гермиона в принципе не могла спокойно сидеть, когда ничего не гудело над ухом, пусть даже волшебное радио. — И все же, ты здесь, говоришь с магглорожденной как с чистокровной, — Гермиона прищурилась, хитро улыбаясь. Драко лениво пихнул волшебницу в плечо. — Между прочим, эта магглорожденная — будущий лучший целитель Мунго и самая умная волшебница последнего столетия, — подчеркнул Малфой, ловя удивленный и неловкий взгляд от Гермионы. Она была поражена. А Драко не чувствовал в своих фразах ничего необычного. Впрочем, учитывая их прошлые взаимоотношения, для Грейнджер наверняка вся ситуация казалась премного странной.       Драко было просто легко с ней общаться. Устои отца о происхождении, которыми будушего наследника кормили с рождения, канули после войны.       Потому что всё это оказалось чертовски неважным. Не таким важным, как чья-то жизнь, угасающая в собственных руках, не таким важным, как чье-то деспотичное господство, где все волшебники и магглы — простые рабы.       Происхождение — это то, что они все не выбирали: волшебники, полукровки, магглорожденные.       И Гермиона еще тысячу раз успела доказать всем, что оно не имеет смысла. А консерватизм в вопросе крови — это только удел аристократов, коих осталось не так уж много.       После поразительного и отрезвляющего понимания, Драко впервые подумал о Гермионе как о девушке. Он не думал про кровь, про ее родителей. Грейнджер, конечно, прежде всего была волшебницей, чей ум и мастерство признали многие волшебники и профессоры. И она была симпатичной: здоровая худоба, изящные руки, густые каштановые кудри. Когда она впервые приснилась ему во время войны — стоящая около входа в Малфой Менор — Драко невольно подумалось, что это был знак. А когда ему прислала приглашение Макгонагалл, Драко стал суеверным. — Здорово, что все это между нами в прошлом, — призналась тихонечко Гермиона, отводя взгляд. Малфой осторожно наклонился к ней, пока Гермиону словно парализовало, и прошептал: — Мы просто выросли, Грейнджер.       И он был прав. Детям войны приходилось рано взрослеть. Перенимать на свои ещё хрупкие плечи тягости, держаться перед стеной кромешной тьмы и липкого страха. И не дать дрогнуть ни одной мускуле.       После того откровенного и прохладного вечера, Гермиона стала чаще проводить с ним время. Не то что бы у неё не было компании (она нашла весьма увлекательными разговоры про историю магии с одним из старшекурсников), она просто не хотела прекращать. Драко был умен, красив и чертовски обаятелен.       И за все это время Грейнджер только в собственной спальне могла признаться, что скоро сойдет с ума из-за Драко Малфоя. Но ему совершенно не надо было об этом знать. — Ну что, Грейнджер? Один стаканчик, — он подмигнул, возвращая Гермиону в реальность.       Близился Рождественский бал, и сейчас они стояли посреди одного из коридоров, который был густо украшен еловыми ветками. — Ладно, идем, — не сказать, что она думала насчет отказа. Тем более, Гермиона так же тайно мечтала попасть на те самые вечеринки в гостиной Слизерина. Ну а статья об ингредиентах может и подождать один вечер. — У нас прохладно, мисс Гриффиндор, — он ухмыльнулся, быстро проговорив пароль. Стоя на пороге, Гермиона перестала считать сколько раз успела пожалеть об этом.       Когда они переступили порог гостиной, Гермиона буквально застыла на месте. Её обдало ароматом эвкалипта и огневиски, а взгляд замер на большой толпе студентов, веселящихся чуть дальше от входа. Едва ли половина была одета. — Ого, Грейнджер, — к ним неожиданно подлетел Тео. Приветствуя Малфоя лишь мимолетным жестом. — Тео? — волшебница нахмурилась, все ещё пытаясь эмоционально отойти от увиденной вечеринки. — Что ты… — Я только утром приехал. Буду заниматься командой факультета по квиддичу, — Нотт победно улыбнулся. Гермиона увидела в этой улыбке радость от того, что его не выкинули за пределы магической Британии. Драко стоял рядом и непривычно молчал. — Вот уж кого я не ожидал тут увидеть, золотая девочка, — Нотт чуть наклонился к ней, взглядом очерчивая худое лицо и секундно смотря на губы. — Тео, — в разговор наконец вмешался Малфой. — Она на один стакан. И как послушная девочка пойдет спать, — Драко чуть скосил взгляд в сторону Гермионы, призывая подыграть.       Тео был жутко пьян, и Драко не хотел бы сейчас иметь с ним дело. Особенно после трудного рабочего дня. — Все верно, я тут на десять минут. Так, сменить обстановку, — быстро добавила Грейнджер, сомневаясь, что Нотт поверит. Но ему, кажется, было до офигения все равно на любой ответ. — Эй, ребята! У нас героиня войны! — Нотт развернулся к толпе, все радостно заулюлюкали. Теодор не стал дослушивать Гермиону и хлынул в сторону веселящихся. На счастье Грейнджер ей даже не стали докучать.       Наверное, потому что рядом с ней стоял Малфой. К которому в принципе ни у кого и никогда не возникало вопросов.       Он осторожно взял под локоть волшебницу и повел в сторону небольшого уголка, скрытого плотными шторами болотного цвета.       Внутри было тихо и спокойно, а безумный гомон остался позади. Гермиона выдохнула, усаживаясь на одно из кресел. На небольшом столике аккуратно были разлиты два бокала. — Моё любимое место в гостиной после камина. Здесь всегда налито, — Драко сел напротив, закидывая ногу на ногу и крутя стакан. — Ну что, Грейнджер. За светлое будущее магической Британии. Не верилось, что она это делала. — За светлое будущее, — поддержала она, поднимая бокал и делая первый обжигающий глоток.

***

      Длинные пальцы скользили вдоль темных чулок и почти бы пробрались под невзрачную серую юбку, если бы не пьяный голос Гермионы, нарушивший приглушенную здесь тишину. От его движений сердце колотилось словно бешеное, и Грейнджер не могла терпеть такую муку. Только не сейчас… — Спорим!       Драко замер, поднимая взгляд и внимательно смотря на нее снизу вверх, пока она удобнее устраивалась сверху и явно испытывала его терпение. — Что? — даже три буквы дались Малфою тяжело. Они выпили бы столько же, сколько и Тео, если бы тот не отключился около камина в общей комнате.       Шум снаружи поутих, был слышен небольшой чужой бубнеж, но остальная часть, собрав последние силы, направилась по своим гостиным. В надежде не наткнуться на Филча. Или хотя бы его кошку. — Спорим… что Уитакер приведет на Рождественский бал Ханну? — продолжила Гермиона, на ходу собирая слова в предложение. В голове было настолько пусто, что начиная предложение, она не была уверена, что у него будет конец. — Ты что, делаешь предметом спора учеников? — лицо Драко удивленно округлилось. — Грейнджер, я не собираюсь участвовать в этих детских спорах, тем более… — рука снова скользнула выше, а Гермиона почти зажмурилась. Нет-нет-нет, все должно быть не так. — Любое желание! — выпалила она, ударив того в грудь и призывая остановиться. — Любое, — он сладко повторил слово, растягиваясь в ухмылке. — Если Уитакер придет с Ханной, то ты выпьешь любое зелье, которое я приготовлю, — Гермиона хитро смотрела прямо в глаза, а затем чуть пригладила кудри. — А если… — А если Уитакер придет с красоткой Эмили с огромной за… — Драко! — она снова пихнула его в грудь, а тот хрипло рассмеялся. Мерлин, уже не осталось сил краснеть от каждого мгновения. Грейнджер молча поклялась, что больше она не пьет. — Ладно-ладно. Если он придет с Эмили, то ты, мисс-краткий-пересказ-истории-магии, полетишь со мной на метле, — Малфой заметил испуганное лицо. Оно успело побледнеть минимум на несколько тонов. — Нет… — Поздно, Грейнджер. И как здорово, что наш спор не скреплен обетом, — Малфой снова улыбнулся, но руку так и не убрал. — И ты не хотела бы знать, что бы я придумал в таком случае, — под конец голос сел, ведь он был в миллиметре от губ Гермионы. И она позволила этому случиться.       Это было похоже на сноп искр, рассекающих ткани изнутри. Поцелуй был настойчивым, жарким, а длинные пальцы сминали ягодицы под юбкой. Грейнджер прижалась ближе, кладя руки на плечи и почти наседая сверху. Чувствуя, как Драко был возбужден. И, Мерлин, все равно так недосягаем. — Драко… — она выдохнула прежде, чем снова задохнулась в глубоком поцелуе. Когда Малфой схватился рукой за копну волос, прижимая к себе, выбора не осталось. Она могла только сходить с ума. От того, как обычный поцелуй был хорош.       Это было как шагать по тонкому канату без страховки. И шататься, каждый раз почти падая.       Губы были холодные и сладкие. Горечь огневиски слилась на их языках, а горячая кожа ощущалась даже сквозь ткань рубашки. — Что бы ты придумал, — начала Гермиона, когда короткими поцелуями он опустился к шее, расстегивая блузку и проводя языком вдоль груди, — о, Мерлин, — громкий выдох, — что бы ты придумал, если бы наш спор был…       Драко лениво шлепнул Гермиону, отчего та негромко простонала, выгибаясь навстречу его губам. — Ты что-то хотела спросить, Грейнджер? — поинтересовался он невинно, темно-серыми глазами очерчивая грудь. И тут же опуская вниз белье и проводя горячим языком вокруг одного соска сладко причмокивая. — Дьявол, — прошипела Гермиона, впиваясь в плечи сквозь белую рубашку. — Ах…       Он быстро водил вокруг сосков, иногда прикусывая. Заставляя Гермиону жаться к нему настолько, что места почти и не осталось. Она елозила вдоль его брюк, испаряя крохи терпения. — Что бы ты придумал, если бы мы скрепили наш спор обетом? — протараторила Грейнджер, почти забывая вопрос. Голова была чистым листом, только звуки поцелуев и язык возвращали волшебницу в реальность, в которую она едва верила. Ей точно не снилось? — Я бы, Грейнджер, трахал бы тебя пока ты не охрипла, — искушающее чувство пробралось к горлу, заставляя забыть сделать вдох. — Эй, ребята-аа, — из-за шторы резко показался Тео.       Гермиона тут же соскочила с Драко, напрочь выкидывая наваждение об упругом теле, скрывающимя под одеждой. Она быстро застегнула блузку, пока Нотт едва справлялся с тяжелым бархатом. — Блять…       Наконец, он предстал перед ними. Драко сделался в десять раз серьезнее обычного, а Гермиона пыталась сделать вид, что ничего не было. Но часто дышала, чувствуя какой теплой была кожа. — Я принес выпить, — Теодор улыбнулся, моргая через раз. — Тео, дружище, — Драко наконец встал. И пусть выпил он прилично, а податливое тело Грейнджер чуть не выбило из него остатки хоть каких-то принципов, Малфой держался увереннее. — Пора спать. — Пора? — главный тусовщик мигом растерялся. Покрутившись с секунду и поняв, что веселье давно закончилось, Нотт с грустным видом оставил бутылку на столе. Мимолетно взглянул на Гермиону и развернулся в сторону выхода. Драко обернулся к Грейнджер через плечо. — Пора, Грейнджер.       Гермиона быстро кивнула и выскользнула прочь, даже толком не соображая где выход. Оказавшись на пороге, волшебница снова обернулась: Драко тащил Тео по лестнице. Ухмылка появилась на милом личике — она прекрасно помнила про спор. Ведь завтра Рождественский бал.

***

      Гермиона не спала всю ночь. Она очень жалела, что рядом не было Джинни. Та бы точно выслушала ее, отмочила пару пошлых шуток, а потом утешила. Потому что казалось, что это было как раз то, что нужно. Утешение. Как тому, кто совершил самую большую ошибку в жизни. А что еще хуже — стремится насовершать еще парочку.       Конечно, она заранее придумала то, чем напоит Малфоя. И никому не сказала ни слова. Даже в коротком письме Уизли в Болгарию. Только сухо и коротко: «Мне тут очень нравится. Скучаю». И Гермиона была уверена в своей правоте. Саймон Уитакер обязательно придет с Ханной сегодня вечером.       День пролетел незаметно. То ли потому что Гермиона едва поспала, то ли из-за предвкушения вечера день в принципе перестал для нее существовать. Ворвавшись обратно в башню, дыша как загнанная лошадь, Грейнджер хаотично думала обо всем, что должно произойти вечером. И оно произойдет. Эта истина была известна лишь ей.       На разгоряченное после душа тело легла прохладная и струящаяся серо-синяя ткань. Похожая на пасмурные тучи перед летней грозой. Атлас мягко ласкал кожу, опускаясь вдоль лопаток, груди, ягодиц. Обволакивая. И падая к черным туфлям. Вокруг себя Грейнджер наколдовала дымку с мелкими сиящими звездочками. Надолго не хватит, зато она успеет полюбоваться. Когда еще ей быть такой красивой, если не сегодня?       Она и не помнила того дня, когда ей действительно нравилось собственное отражение в зеркале. Но сейчас на нее смотрела красивая и уверенная девушка. И Гермиона довольно улыбнулась сама себе.       Прихватив небольшую сумочку-мешочек, Грейнджер вышла из башни, громко стуча каблуками. Надо поторопиться, ведь недовольное проигрышем лицо Драко Малфоя увидеть можно было разве что раз в жизни. Пройдя несколько поворотов и собрав парочку комплиментов от старших курсов (что сказалось алым оттенком щек)– Гермиона наконец увидела Малфоя.       Он стоял по левую сторону от входа полностью в черном. И с жуткой гримасой на лице. Будто ровно на мгновение до этого его огрели булыжником по затылку. Гермиона заметила, как тот быстро спрятал сигареты в карман брюк и огляделся.       А затем оба замерли. Несчастные несколько метров стали пропастью. Потому что дыхание перехватило у обоих.       Первый шаг сделала Грейнджер, пытаясь вернуть себе прежний вид. Но сейчас все вокруг ощущалось так, будто слепому доверили управлять самолетом. И все же она шла. Дрожа всем телом, пальцами вцепившись в сумочку. Только Драко сделал вид, что секунду ранее он сам и не падал вовсе прямиком вниз. — Неприлично опаздывать, ты в курсе? — легко поинтересовался он, припадая спиной к стене и смотря на нее в открытую. — Я задержалась, — отозвалась как-то тихо Гермиона, встав в шаге от него. Если она все дежурство будет так стоять — долго не выдержат ни ноги, ни ее психологическое состояние. — Итак, Грейнджер, — в голосе просквозили знакомые лисьи нотки. О, Мерлин, он тоже все помнил. — Уитакер, помнишь? — беззастенчиво он наклонился вдруг к Грейнджер, оставляя след горячего дыхания на шее. — Да, — насколько возможно твердым голосом ответила Гермиона, вообще на него не смотря. Чуть ли не пискнув в тот момент, когда он оказался в миллиметре от кожи шеи. — Расслабься, будет весело, — проговорил Драко так, будто стоял в километре от нее. Но сейчас он был невообразимо близко. Насколько это возможно, учитывая их прошлые взаимотношения и то, что они стояли через дверной проем от Макгонагалл. — Не сомневаюсь, — коротко и все еще пряча взгляд. Она с нетерпением ждала своего спасения. Спасения от мучений, преследующих с того самого момента, как они сидели на подоконнике в темном коридоре. Никто не узнал. Но… — Ну что, Грейнджер, ты готова…       Из-за поворота действительно шел Саймон Уитакер — одновременно лучший ученик по Зельям и ЗОТИ, а еще первостатейный бабник Хогвартса. Учись он в одно время с Драко, второй бы не пережил такого конкурента. И под руку с ним шла сияющая как новогодняя елка… Ханна Хилл. — Ради Салазара, скажи, что ты тоже это видишь, — чертыхнулся Малфой, провожая обескураженным взглядом двоих. И абсолютно пропуская от них вежливое приветствие. — Грейнджер! — он резко дернул Гермиону на себя, так, что она спиной врезалась в его грудь. — Малфой, — прошептала она, совершенно не скрывая веселья. — Ну что, где там красивая задница твоей Эмили?       Драко сильнее вжал Гермиону в себя, пока коридоры окончательно опустели, а Макгонагалл была занята разговорами с другими преподавателями. — Д-драко… — снова позвала Грейнджер тихо, чувствуя его позади себя и снова… Мерлин, снова разбиваясь на части. Она чувствовала, как он был возбужден, и голова шла кругом, а ноги подкашивались. Но раз она выиграла, сегодня Драко Малфой будет играть по ее правилам. — Ты победила, ведьма, — Драко поводил носом вдоль шеи, вдыхая аромат свежих цветочных духов, и оставляя легкий поцелуй. Руки переместились с талии на грудь, и Гермиона мигом очнулась. — Драко! Мы в коридоре! — шикнула она, пытаясь убрать руки. — Тогда самое время найти место получше? — часто дыша, спросил он, прикусывая кожу. Гермиона беззвучно охнула, плавясь в его руках. Еще чуть-чуть.       Гермиона что было сил оттолкнула его, а Драко чуть не упал за ней следом, почти теряя равновесие. Щеки Грейнджер зарделись пуще прежнего, но она все равно вышла к Макгонагалл, чтобы завершить их безумное дежурство. — Конечно-конечно, веселитесь, — одобрительно проговорила Минерва, с некой радостью и гордостью глядя на двух выпускников из-под стекол очков.       Следом она ушла, пропадая в шуме зала и толпы. А Гермиона, схватив Малфоя за руку, потащила того в ближайший пустой класс. — Не знал, что ты так хочешь меня, Грейнджер. Могла бы просто сказать, — она спиной почувствовала эту его ухмылку. Волшебница закатила глаза, не теряя маршрута. — Всё это, — Гермиона резко остановилась, разворачиваясь и почти впечатываясь в Малфоя. — Это абсурд.       Драко лениво провел пальцами вдоль бледного лица, поднимая за подбородок. И глядя в самые темные глаза из возможных. — Для меня это подарок, Грейнджер, — только и выдохнул он, припадая к губам. Сжимая, лаская и требуя. Языком исследуя ее всю. Ловя каждый хриплый выдох, и ощущая болезненную дрожь вдоль всего тела. Сейчас или никогда.       Гермиона рукой толкнула ближайшую дверь, оказываясь в плену глубкого поцелуя и запаха пыли из забытой аудитории. Драко мигом посадил Грейнджер на ближайший стол, а затем навалился сверху, заставляя прижаться к жесткой поверхности. — Ты проиграл, Драко. Время пить зелье, которое я приготовила, — Гермиона хихикнула бы, но старалась держать лицо. Она вслепую нащупала сумочку, валяющуюся где-то рядом и достала оттуда флакон с ярко-фиолетовой жидкостью. — Что это за дрянь? — Малфой с недоверием взглянул на колбу, но забрал ее из рук Гермионы. — Кровь броненосца? — Не оскорбляй мои способности в Зельеварении, Малфой, — Гермиона слегка насупилась, привставая со стола.       Он прищурился, а затем все-таки открыл колбочку. Вязкая жидкость внутри засияла на мгновение и стала прежней. — Если это яд, Грейнджер… — Пей и умей проигрывать, Малфой. Одним залпом он выпил содержимое, и наступила недолгая тишина. — Твою мать… Грейнджер… это, — Драко даже не хватило сил договорить. Внутрь него будто залили адский огонь. Он буквально умирал от возбуждения. — Это зелье похоти, — тело болезненно содрогнулось в истоме, когда он взглянул на выпирающие соски Грейнджер. — Я запомнила одно из твоих желаний, Драко, — Гермиона сгорела бы со стыда, если бы не прилив адреналина. Она спустила платье вниз, оказываясь лишь в одних черных трусиках. Малфой не то вскрикнул, не то взвыл, в одно мгновение следом сокращая любое расстояние. Он словно дикий и голодный зверь возвышался над ней. — Ты думала, что я проиграл? — спросил Драко утробным голосом, резким движением срывая с себя рубашку и прижимаясь вплотную к коже Гермионы. Та простонала, выгибаясь навстречу губам. — О нет, Грейнджер. Я выиграл.