Часть 6

Дождь лил, будто пытался смыть всё, что накопилось в этом городе за недели. На парковке гремели сирены. Красные и синие отблески мигалок вспыхивали на мокром асфальте. Воздух был густой — с запахом пороха, бензина и чего-то медного… слишком знакомого. Вэнь Цин выскочила из машины, даже не захлопнув за собой дверь. — Где он?! — закричала она, перехватывая мужчину в жилете полиции. — Где Цзян Ваньинь?! — На заднем дворе, у контейнеров! — крикнули ей в ответ. — Пуля в левый бок, офицеры уже стабилизировали, но… Она не слушала «но». Бежала. Скользила по плитке, проклиная всё и дурацкие задержания в дождь, и идиотов с оружием, и то, что он, конечно же, опять полез вперёд всех. Он лежал на носилках. Глаза полузакрыты, рубашка пропитана кровью. Лейтенант держал его за руку. — Живой, — сказал он сразу. — Сознание не терял, но… — Цин… — прохрипел Цзян Чэн. — Не ори. — Я ещё даже не начала! — воскликнула она, падая рядом на колени. Голос её сорвался на визг. — Ты что, совсем? Один лезешь! Без жилета! Без подкрепления! Он слабо улыбнулся. — Там ребёнок был. Я не мог… — Ты никогда не можешь. Ты всегда лезешь, как герой дешёвой драмы! — Она уже прижимала повязку к ране, оценивая угол входа пули. — Прямое попадание, скорее всего, не задело органы. Если повезёт. — Угу. Повезло, что ты красивая, — выдохнул он. — Заткнись. И не умирай, понял? Я не позволю. У тебя ещё собака не выгуляна, муж будущий. Он слабо рассмеялся и тут же закашлялся. Лицо побледнело. — Плохая шутка? — Очень. Особенно если учесть, что ты в луже крови. Скорая уже подкатила. Санитары оттеснили её в сторону. Она вцепилась в его руку, пока могла. — Я буду рядом, слышишь? В палате, в коридоре, в аду если понадобится. — Только не в аду. Там, кажется, запрещено целоваться в коридоре, — пробормотал он. — В аду, может, и запрещено. А в реанимации посмотрим. Только попробуй не проснуться. Он кивнул. Глаза закрылись не от потери сознания, от боли. От усталости. Она стояла, как статуя, глядя, как его грузят в машину. Волосы прилипли к щекам. Руки дрожали. Но внутри было одно-единственное чувство. Он будет жить. Потому что я этого хочу. Потому что он мне нужен. Потому что у нас ещё собака. И дом. И может быть… ребёнок. Когда-нибудь. Но только если он выживет. Она села в машину скорой. И весь путь до больницы не отпускала его руки. Палата была белой. Слишком белой. Такой, от которой у Вэнь Цин дергалось веко. Как в морге. Как в операционной. Как в воспоминаниях, в которых она стояла перед телом, к которому опоздала на шесть минут. Но сейчас она стояла перед Цзян Чэном. И он был жив. Капельница мерно капала, монитор послушно отсчитывал сердечный ритм. Под повязкой на боку швы, под швами глупый геройский поступок. Он, как обычно, полез вперёд. Как обычно никого не слушал. И как обычно выбрал путь через пули. Она сидела рядом на стуле, сжав его ладонь обеими руками. — Ты идиот, — прошептала она. — Любимый, упёртый идиот. Я должна тебя прибить, когда ты проснёшься. И обнять. А потом прибить ещё раз. Он слегка пошевелил пальцами. Не проснулся, но отреагировал. Она тут же выпрямилась, прислушиваясь сердце в груди застучало куда громче, чем на мониторе. — Цзян Ваньинь? Слышишь меня? — Она наклонилась ближе, почти касаясь его лба своим. — Это я. Вэнь Цин. Та, что два года терпит твоё ворчание, готовит тебе ужины и вечно оттаскивает от перестрелок. Он слегка приоткрыл глаза. Медленно, как будто ему это стоило невероятных усилий. — Цин… — прохрипел он. — Ты… тут? — Нет, тебе почудилось. Я галлюцинация с медицинским дипломом. — Она быстро смахнула слезу. — Конечно, тут. Где же мне ещё быть? — Больно… — Он сморщился, глядя на потолок. — Хорошо. Значит, жив. Анестезия отошла потерпи. Я тоже терпела. Пока тебя зашивали. Пока ты не просыпался. Пока не моргал. Он попытался повернуть голову к ней, но остановился, застонал. — Не двигайся. Не геройствуй, умоляю. — Она мягко провела пальцами по его щеке. — Всё уже позади. Он чуть улыбнулся. — Ты плакала? — Это пот. С глаз. Ты себе придумываешь. — Я… думал, не успею сказать. Что ты всё, что у меня есть. — И ты успел. Глупым способом, но успел. Он замолчал. Несколько секунд лежал, просто глядя на неё. Потом прохрипел: — Я серьёзно. Жена. Ребёнок. Собака. Пенсия. Всё по плану. Она вздохнула, прижалась лбом к его руке. — Только не так скоро. Я не хочу тебя на пенсии в сорок ты станешь невыносим. Будешь кричать на чайник и спорить с пылесосом. — Буду. Но ты же всё равно меня любишь. Она подняла на него глаза. — Безумно. Он закрыл глаза на этот раз не от боли. Просто отдыхал. Уже не боролся, не сжимался от страха. Он знал она рядом. Значит, всё действительно будет хорошо. За дверью палаты кто-то неловко кашлянул. — Простите, Вэнь Цин… — медсестра заглянула, виновато. — Тут цветы… ну, много. А ещё пёс. Служебный. Вас зовут, он ваш? Вэнь Цин встала, немного потеряв равновесие. — Мой? Нет… — Она замялась. Потом медленно улыбнулась. — Хотя... да. Наверное, теперь и он тоже мой. Приводите. Цзян Чэн слегка усмехнулся, не открывая глаз. — Начинаем с собаки. — Только попробуй снова лезть под пули оставлю тебя одного с ним. На неделю. Без игрушек и лакомств. — Уговор… — пробормотал он.