Глава 5. Как ловили великана и спасали брак.

      Не успел Локи обрадоваться тому, как ловко он напросился на поиски великана, как Тор огорошил его неприятной новостью:       — Отправляйся на поиски своей жены, — с премерзкой улыбкой сообщил Громовержец, стоило Локи подойти к ожидающим его асам.       Он так и знал, что за время его отсутствия что-то случится! Но не мог же Трикстер идти с ними в ночной рубахе, без оружия и совершенно не готовый к поимке великана. Разумеется, ненадолго он отлучился, а за его спиной уже успели спутать все карты. Впрочем, ровно как и всегда. Вообще, многие проблемы возникали у асов именно тогда, когда они решали дружно сговориться втайне от их любимого козла отпущения, которому потом вечно приходилось выкручиваться из паутины лжи с помощью другой, более искусной лжи. Его отношения с жителями Асгарда с самого начала были странными, а все потому, что он — потомок великанов. Предвзятость — глупая и опасная вещь.       — В каком это смысле? — Локи сложил руки на груди, готовый поспорить с Тором о правильности этого глупого решения.       — Приказ Всеотца, хитрец. Он проявил снисходительность к тебе, увидев, как ты волнуешься о женушке, так что будь благодарен, что хоть чем-то нам помогаешь. Найди ее и обеспечь ей безопасность, а мы разберемся с великаном.       — Она сейчас наверняка на кухне, там достаточно тех, кто может о ней позаботиться, — возразил Локи. Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу и сложил руки на груди. — Я обеспечу ей безопасность, когда найду нашего незваного гостя.       — Ты сам сказал, что она по своей дурости может встретиться с великаном! Так что иди и образумь ее, пока твоя сумасбродная баба не нарвалась на беду.       — Да, но…       — Идемте уже! — не выдержал Улль. — Приказы Всеотца не обсуждаются.       Ни Тор, ни Локи не обрадовались командному тону младшего аса, но сказать ничего против не могли, потому что охотник был прав. Стиснув зубы, пришлось согласиться, только у Громовержца кулаки зачесались от такой дерзости. К счастью для его пасынка, вблизи Гладсхейма он не хватался за Мьёльнир без повода.       — Локи, будь настороже, — предупредил Улль без дальнейших объяснений, за что получил очередной гневный взгляд от Тора, будто бы сболтнул лишнего.       После этого Трикстеру стало ясно, что от него скрывают несколько очень важных деталей, иначе объяснить резкую смену плана он никак не мог. Сделав вид, что сдается, он посмеялся со всем возможным добродушием и отступил на шаг назад.       — Конечно-конечно, я сама осторожность.       Раздраженный Тор оскалился и грубо толкнул вперед пасынка, мол, давай уже, веди. Локи же развернулся в противоположную от них сторону и скрылся среди деревянных тотемов в роскошном саду при дворце Одина. К счастью, Всеотец не отправил ни с кем из них своих пернатых зверушек, поэтому Трикстеру не обязательно было отправляться на поиски жены сиюминутно, верно?       Мужчина привалился спиной на холодную каменную стену и ухмыльнулся: глаза и слух охотника будет сложно провести, но разве существует в Девяти мирах проблема, неподвластная коварному Локи? Трикстер сделал глубокий вдох, и в ту же секунду превратился в стрекозу, золотой стрелой мелькнувшей в воздухе. Так он нагнал асов в считанные мгновения, опередив их и затерявшись среди кроны дерева, чтобы вновь сменить облик. С Уллем нужно было быть начеку, не позволяя охотнику заметить странное для букашки поведение. Хмурые мужчины шли быстро и в ногу друг с другом, каждый держался за свое излюбленное оружие, готовый хоть сейчас снести голову непрошенному гостю.       На этот раз приняв облик бабочки, Локи вспорхнул в небо и плавно опустился за спинами могучих богов, делая вид, что очень заинтересован мелкой ромашкой посреди густой травы. Он во что бы то ни стало выведает, что от него скрывают, и вернется обратно ко двору Гладсхейма раньше, чем сменятся караульные и увидят его одежду возле стены.       — …языком чесать! Всеотец приказал, значит, так надо.       Мужчина услышал только обрывок фразы, сказанной Тором, но быстро понял, что ничего важного он не пропустил, когда за ней последовал весьма интересный разговор. Кажется, за время отсутствия Локи в тронном зале они и правда обсудили что-то, оттого забавная мордашка охотника была такой задумчивой: Улль почесал подбородок, и его тонкие усики дернулись вверх.       — Я предупредил его ради безопасности девушки. Локи все равно не знает, того, что я поведал вам с Всеотцом. Меня волнует, что великан может найти Вермейн раньше него, и мы не успеем его перехватить.       — Да с чего опять эта девица-то? Ты так решил из-за глиняной куклы и локона? Мало ли в Асгарде темноволосых девушек, он кого угодно мог приметить, а от Локи Всеотец просто избавился, чтобы он опять нас не одурачил. Вдруг, великан с ним заодно? Я бы не удивился, — отмахнулся Громовержец.       «Тебя одурачить мне ничего не стоит», — хихикнул Трикстер.       — Я выслеживал его три дня, Тор, и все это время он хорошо скрывался. Ни намека на связь с Локи, ничего! Это не простой колдун, а Вермейн не простая девушка. Он знает о ее силе — на той кукле была вырезана руна Ансуз. Много ли девушек, связанных с ней, ты знаешь?       Локи постарался подлететь поближе, сделав в воздухе несколько объемных петель, будто настоящая бабочка, а потом притаился на золотой пряжке ботинка Тора. Никто не обращал внимания на милое насекомое, коих тут порхало десятками вокруг. Обращенный Трикстер несколько раз затерялся среди других цветастых собратьев, одного с ним раскраса, и поэтому его никто не приметил.       — Он давно тут, возможно, сразу после свадьбы появился. Над Асгардом бури такие стояли, что не мудрено привлечь чужое внимание, я их еще в дороге приметил.       — Бури, руны! Да что в этом такого?! — Тор не любил, когда с ним разговаривали загадками, а его пасынок перенял таинственность от Сиф, вечно ходя вокруг да около, вместо понятной и краткой мысли. — Ты выследишь его по следам, а я снесу ему голову, о чем тут еще думать? Девицу пусть муженек ее спасает, хотя я не верю, что ей грозит опасность, этот великан только глину месить и может, за три ночи так ничего и не сделал.       Локи взлетел с ботинка аса. Он прошмыгнул у него между ног и нырнул в траву, чтобы вновь перемениться. Мужчина понимал, к чему клонил охотник, но хотел его дослушать, опасаясь, что он мог скрыть еще что-то важное.       — На, присмотрись, раз не веришь! — Улль достал из кармана маленькую, грубо слепленную фигурку, в которой с трудом угадывалась девушка с длинной фатой. — Она точно в свадебном платье, руку на отсечение дать готов!       Тор нехотя взял маленькую куколку, и та, размером не больше абрикоса, поместилась у него на мозолистой ладони. Он прищурился, поднес ее к самому лицу и долго думал. Даже Локи, находясь от них на порядочном расстоянии и уже в обличье пчелы, смог разглядеть небрежные черты женского лица и жалкое подобие свадебного наряда на глиняном тотеме.       — Может, ты и прав, — сухо согласился Тор. — А нам-то что с того? Все равно великана искать.       — Возможно, не мы первые его найдем, вот я к чему веду. Может, даже не нам с ним сражаться. Я думаю, что он нападет на Вермейн сегодня. Девушка где-то прячется, когда уходит с кухни. Асгард она не покидала, и сейчас тоже здесь, значит великан все это время искал, где она ночует, иначе давно похитил бы. Этот тотем, — Улль забрал фигурку девушки из рук Тора. — Его используют, чтобы околдовать кого-то, пометить своей магией и найти везде, где бы жертва ни была. Я думаю, Один понял это, и отправил Локи за Вермейн, потому что он больше нас смыслит в магии, а мы попробуем настигнуть великана раньше, чем он нападет, или отрежем ему пути для отступления.       Тор задумчиво почесал затылок.       — А если Локи в сговоре с великаном? Может, он жену свою из дома выгнал, чтобы тот ее поймал. Так мы только упустим и Локи, и колдуна этого!       — Скоро узнаем. А упустить — не упустим, Один наверняка предвидел исход нашей вылазки и все предусмотрел.       «Вот оно что, Братец. Не перестаешь меня удивлять. Ты решил использовать Вермейн, чтобы проверить, не связан ли я с великаном… Умно, если колдун в сговоре со мной, то я специально не успею спасти свою женушку, потому что буду знать о засаде… Как жаль, глупый Братец, что я сам не имею ни малейшего понятия, что этому великану нужно. Наверное, ты так разочаруешься, узнав это».       Теперь Локи знал достаточно о случившемся и о планах асов, в очередной раз устроивших ему проверку. Замысел великана показался ему очевидным, только вот не ясна была причина такого странного выбора жертвы. Девушек в Асгарде и правда много, но выбрал он именно Вермейн. Абы какой колдун даже в облике зверя от Хеймдалля бы не укрылся, и Локи подозревал, кто мог скрываться за маской неизвестного. Среди его знакомых нашлись бы те, кто смог бы провернуть подобное, поэтому следовало поторопиться, чтобы успеть замести следы.       Когда Улль и Тор были далеко позади, Локи обратился в сокола и устремился к замку. Все дороги вели к Вермейн — ему даже стало смешно от этой мысли. Отправь Один его с асами, они все равно вышли бы на его женушку. Умеет же она оказываться там, где не надо, ничего не скажешь.       Трикстер, подлетая к Гладсхейму, с задором сложил крылья и в мгновение ока уже стоял на своих ногах, натягивая на себя одежду. Теперь он мог со спокойной душой отправиться на кухню. Сосредоточенный, навеселе — у мужчины кипела кровь. Давно он не чувствовал себя таким живым! Свадьба принесла ему неожиданный подарочек, его не терпелось открыть, ведь красавица-жена могла помочь ему найти предателя или заключить договор с новым сильным союзником. Вермейн даже не представляла, какой ценной в один миг стала для своего супруга. Он не шел, летел на встречу с ненаглядной беглянкой, не чувствуя ни капли злости за ее глупые обиды.       Небольшая лестница, каменная арка. Он обогнул дугой изящный фонтан — дар, построенный альвами в знак уважения к Одину, — зачерпнул кончиками пальцев прохладную воду и протер ей разгоряченные от спешки щеки. После быстрого полета он чувствовал себя уставшим, но готовым действовать: вкус неба был для Локи сущим дурманом, оттого он даже на мгновение понял, откуда в Вермейн столько дерзости. Встречный ветер напитал его тело упрямством.       Не успев ступить на территорию трапезной и кухни, мужчина увидел свою ненаглядную любовницу.       — Сладость моя, задержись на мгновение, — Локи окликнул Варлинн, спешившую по своим делам с длинным лоскутом серебристой ткани.       Девушка остановилась, боязливо оглядевшись по сторонам, и только потом она заметила Трикстера, тут же смущенно отведя взгляд.       — Ах, это ты… Прости, я спешу. Сейчас же еще не время…       — Я тоже спешу, милая, не переживай, — он подошел к своей любовнице и нежно взял ее за руку, поглаживая тонкие пальчики. — Мне нужна твоя помощь, а нашу встречу придется отложить.       — Почему? — обиженно возмутилась девушка. — Я тебе надоела?       Локи никак не был настроен утешать бестолковую девицу, сосредоточенный на поисках Вермейн. Не хотелось в это верить, но впервые за несколько дней его жена стала для него важнее развлечений со служанкой, и ему было жизненно необходимо найти ее как можно скорее. Без особого желания он быстро чмокнул Варлинн в уголок губ и обворожительно улыбнулся, вгоняя девушку в краску.       — Конечно же нет, как ты могла такое подумать? Просто у меня, ммм… — он отвел взгляд, понимая, что любой его ответ все равно обидит любовницу. — Возникла проблема с женушкой, нужно ее найти. Ты, случайно, не знаешь, где она?       Варлинн особой любви к Вермейн не испытывала, но и неприязни тоже. Она печально вздохнула, сожалея о несостоявшемся свидании с любимым, и нехотя ответила:       — На кухне, наверное. Никуда она и не девалась, а что случилось? Она опять что-то натворила?       — Нет, не совсем, — усмехнулся Локи. — Она не ночует дома. Может, ты знаешь, где она прячется?       — Нет, — Варлинн поджала губы и покачала головой. — Но Рьёд, наверное, знает. Это помощница пекаря, она в детстве дружила с Вермейн.       — Покорно благодарю, сладость моя, — приторно отозвался мужчина и галантно поклонился девушке.       Напоследок он спросил, как выглядит эта таинственная подруга его нелюдимой супруги. Описание прямо-таки воодушевило его еще больше: такую видную девушку он хотя бы раз должен был встретить в Асгарде. Длинные косы, носит только красные платья — прямо румяная пышечка, как ее ласково назвала Варлинн. Судя по всему, девица пользовалась уважением среди служанок.       Нашел он ее сразу. Украдкой выглянул из-за двери и, убедившись, что никого, кроме них двоих на кухне нет, уверенно зашел внутрь. Мельком Локи даже подумал, что рад решению Одина разделить его с Уллем и Тором, иначе он бы никогда не познакомился с таким нежным цветочком, прячущимся в стенах кухни. Он еще успеет однажды ей спеть свои серенады, а сейчас нужно было разузнать некоторые тайны Вермейн.       Рьёд, увлеченная густым тестом в чаше, не заметила, как на кухню вошел кто-то посторонний. Тыльной стороной руки она смахнула с лица выбившиеся из косы пряди и продолжила разминать будущий ягодный пирог, как вдруг ее плеча кто-то коснулся. Испуганно ойкнув, она обернулась и чуть не столкнула локтем посуду со стола, но отвлекший ее мужчина подхватил глиняную миску, предотвратив падение.       — Не хотел тебя пугать, — с задором протянул он.       — Ч-чем я могу помочь? — Рьёд сразу же узнала Локи и в его присутствии ей стало не по себе. Девушка сильнее вжалась поясницей в стол и откинулась чуть назад, лишь бы не стоять так близко к Трикстеру.       — Ну-ну, не переживай, я просто ищу свою жену, а вы с ней, кажется, подруги.       — Были давно, — утвердительно кивнула она. — Она не ночует дома, да? Так я и знала, — нервно пролепетала девушка. — Если хотите поговорить, то вам в сад Идунн, Вермейн туда отправили помочь со сбором ягод.       — Рад, что она в порядке, но меня волнует место, где она проводит ночи. Ты, случайно, не знаешь, где она прячется? — он наклонился к Рьёд и игриво подцепил кончиком пальца пушистый хвост густой косы, украшенный резными бусинами.       Она точно знала. По ее невинному взгляду Локи мог понять это и без слов. Такие честные, ярко-зеленые, очаровательные глазки просто не способны на ложь. И как он не замечал эту пышную красотку раньше? Рьёд нахмурилась, мелко задрожала и отвернулась от наглой ухмылочки Трикстера, не зная, стоило ли ей выдавать тайну Вермейн, ведь ее горе было связано с этим мужчиной. Для чего он ее искал?       — Знаешь, я же вижу, — Локи наклонился вбок, чтобы снова встретиться с ней взглядом — так она точно не попытается его одурачить, пусть девушке и очень сильно хочется защитить свою подругу. — Я ей не угроза, милая.       От сладкого обращения Рьёд вздрогнула. Сердечко ее в груди забилось часто-часто, но это был не влюбленный трепет, а страх перед давящей аурой бога коварства. Его тягучие, будто мед речи, не действовали на нее так, как хотел того Локи.       — У нее есть убежище на побережье за Гладсхеймом, куда никто не ходит. Пещера в скале, но я не знаю, где она, — наконец, сдалась Рьёд, рассудив, что бунт Вермейн нужно было заканчивать, и без веской причины ее бы не стал искать бездушный супруг. Она надеялась, что сплетни о его ласке к женщинам были правдивы, и он не причинит вреда своей жене.       — Это все, что мне было нужно знать, — ухмыльнулся Локи.       Жаль, что такая чудная девушка его боялась. Мужчина не стал переходить черту, хотя искренне хотел бы подарить в благодарность невинный поцелуй на румяной щеке. Он кивнул Рьёд и также незаметно ушел с кухни, как и появился здесь, оставив после себя тревожную дрожь в юном сердце.       «Чудной же тебе муж достался, Вермейн», — без тени зависти подумала девушка, проводив Трикстера взглядом. Ее сочувствие к подруге только возросло, но вместе с тем зародилась надежда, что супруги все-таки придут к примирению, ведь ему была не безразлична судьба жены, с горя решившей прятаться в скалах.       Локи даже не стал проверять сад Идунн — там Вермейн великан бы не тронул, а вот в ее тайном убежище колдун мог устроить засаду. Тот, кто прятался на территории Асгарда несколько дней и не привлек внимание Хеймдалля, наверняка уже почувствовал, что его ищут, поэтому он поспешит свершить задуманное, как можно раньше — в этом Трикстер ни капли не сомневался. Тем более, что так же рассудил Один и даже Улль.       На берег он шел знакомой дорогой, так как часто там бывал, не удивленный тем, что это место привлекло такую нелюдимую особу, как Вермейн. По камням он перемещался, как ловкое пламя, не поскальзываясь и не запинаясь. Высота скал и вечно буйные волны его ничуть не пугали, а наоборот раззадорили: идеальное место для колдуньи, подчинившей себе ветер, оно отображало всю ее суть. И чем сложнее до ее убежища было пробраться, тем очевиднее становилось, что оно могло стать для нее идеальной ловушкой.       Спустившись по лестнице, выщербленной прямо в камне, он остановился посреди песчаного берега, внимательно разглядывая скалы. Магии он здесь не чувствовал, значит проход в пещеру ничто не скрывало, кроме бугристой поверхности самого камня. Как хитро и в то же время очевидно! Локи нашел то, что искал, практически сразу: расщелина в скале была идеальной ширины, чтобы в нее мог пробраться ребенок или худенькая девушка. Сам он туда бы ни за что не пролез в своем обычном теле, а вот какое-нибудь юркое животное вполне смогло бы. Называлось это место убежищем как-то даже не оправданно, оно бросалось в глаза почти сразу. Наверное, лучше всего здесь было прятаться от трусливых детишек, а Вермейн уж точно была главной храбрячкой среди них.       Локи подошел к расщелине, прислушиваясь к тихому гулу, доносившемуся изнутри. Ничего подозрительного — так подумал бы он, если б не знал, с кем имел дело. Мужчина прикрыл глаза, начав чертить на влажном камне руны, которые загорались бледным золотистым светом и следом впитывались в жесткую поверхность одна за другой. Последний символ, — Кеназ, — Локи размашисто нанес на своем лице, и в тот же миг перед его глазами появилось то, что скрывала внутри пещера. От магии виски неприятно закололо — его проникновению кто-то был очень не рад, предусмотрительно защитившись от чужих глаз. Трикстер оперся на скалу, поджал губы и смог разглядеть в полумраке белую крысу, спрятавшуюся среди подушек.       «Попался», — подумал Локи и резким движением руки стер остаток рун с того места, куда их наносил.       Зрение тут же вернулось к нему, и он, кажется, остался незамеченным. Великан, верно, тратил много сил на то, чтобы туманить взор Хеймдалля, поэтому присутствие Локи не счел чем-то подозрительным, его легкое воздействие рунами могло слиться с безостановочными попытками стража Асгарда найти нарушителя границ.       Трикстер посмеялся и принялся ждать Вермейн, которая должна была явиться сюда до заката.

***

      От тяжелой корзины, полной ягод, онемели руки. Девушка с трудом тащила ее, уже успев пожалеть, что попросила у Идунн поделиться с ней вишней после изнурительной работы. Сок от ягод впитался под ногти и в кожу, отчего на ладони было страшно смотреть. Вермейн долго пыталась отмыться, до мозолей на подушечках пальцев, но безуспешно. Чудом она не замарала платье, потому что отстирать ткань было бы еще сложнее, а новое она себе не могла позволить, хотя иногда ей очень этого хотелось.       Давно она так не трудилась… От усталости в голове ни одной мысли не копошилось, только желание поскорее лечь и отдохнуть. Даже ветер притих и перестал следовать за Вермейн, он словно уснул высоко в небе. И ему иногда нужно было восстанавливать свои силы.       Закат девушке пришелся совсем не по нраву: серый и скучный, еще и холодно стало… прямо до костей пробрало. Такое редко случалось в штиль, но рядом с водой погода всегда отличалась от той, что царила над обжитой частью Асгарда, просто Вермейн от этого отвыкла. Она не знала, как долго рассчитывала тут ночевать, рано или поздно ее заставят вернуться к мужу, и ей этого, наверное, даже хотелось в глубине души… Если Один как-нибудь повлияет на Локи, потребует клятву, что он не тронет Вермейн без ее согласия, ей было бы гораздо спокойнее в одном доме с Трикстером. Могла ли она попросить Всеотца о таком?       Нет, он бы ничем ей не помог. Это ведь его идея — поженить их. Тем более, что от оскорбления ее чести неприкосновенность никак не спасла бы. Локи продолжил бы спать с другими женщинами, и даже покорность Вермейн не стала бы гарантией его верности.       Девушка со вздохом остановилась, чтобы поудобнее перехватить корзину в другую руку, а свободной стереть капельки пота со лба. Спускаться по скользким камням с тяжелой ношей было ужасно трудно. Приходилось проверять каждый свой шаг, чтобы не оступиться. Падать пришлось бы очень далеко… Вермейн ругала сама себя за жадность, от усталости проголодалась и взяла лишнего. И куда ей все эти ягоды девать? Они начнут бродить быстрее, чем она их съест, еще и хранить придется в сырой пещере.       В раздумьях, порядком вымотавшись, раздраженная девушка, наконец, добралась до своего убежища. Обрадовавшись тому, что ее тернистый путь окончен, она позволила себе улыбнуться и наклонилась, чтобы прошмыгнуть в пролаз.       И тут кто-то схватил ее со спины, с силой потянув назад. От испуга она обронила корзину: ягоды градом посыпались на камни, несколько попало ей под ноги, и девушка тут же их раздавила в попытке вырваться из чужой хватки. Не успела Вермейн опомниться, как из пещеры выскочила белая рысь. Ее зубы клацнули так близко к лицу колдуньи, что она почувствовала зловонное дыхание из пасти хищника.       — Осторожнее, радость моя, — тихо прошептал знакомый голос.       Локи притянул к себе онемевшую от страха Вермейн, крепко сжав ее руки и талию, чтобы она не смогла вырваться. Он был даже рад, что его женушка не предпринимала попыток освободиться, удивительно покорно для нее стоя рядом с ним. Еще ни разу он не был так близко к этой девушке: он чувствовал, как она часто дышит, как в ее груди колотится сердце. Мужчина хитро улыбнулся и чуть отвел ее в сторону, потому как на них, скалясь, смотрела рысь с яркими, точно изумруды, глазами. Их цвет выдавал в животном колдуна.       Хищная кошка изящно изогнулась, переступила с лапы на лапу и засмеялась рокочущим голосом:       — Ты не защитишь ее от меня, Трикс-тер, — по слогам с рычанием протянул колдун.       С пасти рыси капала вязкая слюна. Кошка двигалась нарочно медленно, ее пушистые мощные лапы выпускали мощные черные когти в камень с каждым бесшумным шагом вперед. Локи не ответил на провокацию, только шагнул назад, ни на секунду не ослабляя хватку на талии Вермейн. Он не позволял великану приблизиться к девушке, оттягивая его нападение, играясь на нервах озверевшего от близости добычи зверя.       — Ее защищаю не только я, — надменно сказал мужчина, когда краем глаза заметил движение в стороне. Наверняка и великан его увидел своим кошачьим зрением, но реакция подвела не настоящую рысь.       Стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась в плечо колдуна. От боли он взвыл смесью животного и своего настоящего голоса, а магия, превратившая его в рысь, мутной пеленой рассеялась. Глазам Локи и Вермейн явился тощий, высокий старик с длинными, тянущимися до земли, седыми волосами. Его обнаженное тело прикрывала только набедренная повязка из шкур разных животных, наверняка тех, чей облик он умел принимать. Долговязый, костлявый от возраста колдун, надломил древко стрелы и с яростным шипением вытащил ее из плоти, откуда тут же хлынула бордовая, почти черная кровь. Но не успел он и шага сделать в сторону Локи, как в бедро ему вонзилась вторая стрела, выпущенная Уллем. Охотник умело обездвижил врага, точно зная, куда следовало стрелять. На этот раз великан не смог стойко пережить атаку исподтишка, ноги его подкосились, и он свалился на камни, своим весом раздавив под собой рассыпанную вишню. Ее сок быстро смешался с его кровью, и вся его бледная кожа оказалась измазанной в мутно-алом месиве.       Трикстер от вида поверженного врага только издал разочарованный вздох, но более он себе позволить не мог, чтобы не выдать истинных чувств: великан оказался одним из его союзников, это лицо и отвратительные сальные волосы мужчина хорошо запомнил. Наверное, среди всех его знакомых колдунов не найдется кто-то более мерзкий и ненадежный, как этот тощий старик. Галльдрбёльг его имя, и, к несчастью великана, Локи его знал, хоть тот и не представился ему в их первую встречу. Оно, вкупе с их клятвой, давало мужчине власть над предателем.       — Да как ты…!       Не успел великан договорить, как перед ним возникла грозная фигура Тора. Громовержец схватил его за горло, оборвав на полуслове. Как никчемную ветошь он поднял его с земли и стиснул тонкую шейку почти до хруста.       — Что тебе нужно здесь? Отвечай! — свирепствовал Тор, испытывавший особенную, не похожую ни на что, ярость, по отношению ко всему роду великанов.       «Что именем названо, то станет мне подвластно».       Колдун глуп не был, сразу понял, что участь его ждала одна, поэтому вцепился взглядом в Локи, криво усмехаясь сквозь хрипы от тяжелой руки на своему горле. Но когда его губы зашевелились, чтобы ответить на вопрос Тора и утащить с собой в пропасть Трикстера, он не смог издать ни звука, только глотал воздух, бестолково открывая и закрывая рот.       — Да что с тобой?! — терпение Тора было на исходе. Он расслабил хватку, и даже это не вернуло великану голос. Тот хрипел, кашлял, так, что по подбородку потекла пена. — Куда ты пялишься, безумец? — мужчина перевел взгляд с колдуна на Локи, что-то в его голове заскрипело, мысли зароились внутри, и он было понял причину немоты их пленника, да в этот момент подоспел Улль.       — На Вермейн он пялится, не видно что ли? — ответил вместо колдуна охотник, убрав за спину длинный лук. — Кончай его, все уже ясно с ним. Опять на наших девушек позарились, гады.       — Согласен с Уллем. Кончай его, Тор, иначе это сделаю я и лишу тебя удовольствия, — с ноткой обиды в голосе добавил Локи, уловив во взгляде Громовержца осознание, кто виновен в безмолвии великана. Умная мысль померкла в его голове еще быстрее, чем появилась, и мужчина взял одной рукой свой молот, занеся его для сокрушительного удара.       Вермейн, казалось, забыла как дышать. В присутствии трех сильных мужчин и этого чудовища, которое едва ее не схватило, она прижалась к тому, кто хоть что-то для нее значит, как к единственному спасению. Крепкие руки супруга на талии не вызывали в ней злости, она лишь молилась, чтобы это все быстрее закончилось, и девушка оказалась подальше от ужасной сцены, развернувшейся на ее глазах.       Локи приподнял свою женушку и отвернулся вместе с ней от Тора, зная, как мерзко выглядели тела, раздавленные могучим молотом. Он не раз видел Громовержца в крови, возвышающегося над горами трупов, и зрелище это выбивало из груди дух. Вермейн не стоило так прямо встречаться с жестокостью воинственного аса, она сильная девушка, но даже у ее самообладания были границы.       — Тебе не нужно это видеть, милая, — нежно прошептал Локиу самого уха колдуньи, чтобы отвлечь супругу от мерзкого хруста, раздавшегося за их спинами. Великан умер быстрее, чем успел понять это, и стараниями Трикстера не издал ни звука.       Мужчина мягко сжал напряженные девичьи плечи, невесомо погладил ее по дрожащей руке, чувствуя, как испуганное сердце пропустило удар в тот миг, когда все было кончено. Она стойко держалась, ничто не выдавало ее страх, кроме слабости в теле, и, помимо нее, ощущал это только Локи, все это время не отпускавший колдунью ни на мгновение.       — Уведи Вермейн, хватит с нее, — строго почти что приказал Улль, и мужчина даже не собирался с ним спорить.       Не давая супруге обернуться, он подхватил ее холодную ладонь и сжал в своей, обдав бледную кожу жаром. Из нее будто все жизненные силы вытекли, она напоминала жалкое подобие бойкой себя после свадьбы, и это совсем чуть-чуть расстроило Локи. Такая подавленная женушка нравилась ему еще меньше, поэтому он ни за что не позволит ей упасть духом еще сильнее.       Мужчина настойчиво потянул ее за собой, и та, не сопротивляясь, пошла следом. Смотрела себе под ноги, не смея обернуться, пытаясь стереть из памяти все услышанное. Крохотная тень любопытства тронула ее испуганное сердце, и она лишь мельком оглянулась, но от увиденного все ее нутро свернулось в тугой узел. Серый камень обагрился кровью великана, она растеклась повсюду, проникла в расщелину ее убежища и забрызгала меховой плащ Тора, а тот стоял, не обращая ни на что внимания. Вытирал свой молот об штанину, будто всего лишь намочил его водой.       Вермейн с трудом проглотила вязкую слюну, отвернулась и вновь потупила взгляд, чуть не вскрикнув от ужаса: ее руки, подол платья — все было в крови!       — Хватит с тебя ягодок, да? — голос Локи вернул ее в реальность. Он заметил испуг девушки, и если бы его самого не мутило от вида размозженного черепа великана, он бы даже посмеялся над тем, что супруга спутала сок от раздавленной вишни с кровью.       Вермейн опомнилась, пристыдившись своей глупости. Она ведь обронила корзину, когда на нее напали, и все вокруг… то была не кровь, но так ужасно на нее похожа. Она подняла взгляд на Локи. Без обиды, злости и презрения она впервые посмотрела в его веснушчатое лицо, добела поджав губы. Ей не хотелось ничего говорить, пусть в груди и ныло от осознания: мужчина ее спас. А Локи и не нужно было ничего слышать.       — Пора домой, радость моя. Раздобуду тебе мед, он поможет, а про кислые ягодки пока забудем, — с пониманием и без злорадства усмехнулся мужчина.       — Что произошло? — неожиданно твердо спросила Вермейн. Это были первые слова, озвученные ею спустя долгие дни разлуки с мужем. Ее прежняя стойкость понемногу к ней возвращалась. — Что ты сделал?       — Судя по всему, спас свою любимую женушку, — широко улыбнулся Локи и потянул на себя девушку, чтобы она не отставала, и ему не пришлось силой тащить ее позади.       Все сложилось именно так, как он и задумал, покидая зал Одина. Великан поплатился за предательство, лед Вермейн дрогнул, а в глазах Всеотца Трикстер вскоре станет заботливым мужем. Тор был близок к тому, чтобы раскрыть хитрый план мужчины, но кто заметит колдовство, когда Локи с любовью прижимал к груди свою супругу, а потом с жаром вступился за нее?       Даже зоркий Улль не увидел осторожный взмах одной только кистью позади плеча Вермейн. Никто не почувствовал шевеление магии в воздухе, холод от руны Иса, сковавшей горло их врага, а имя великана стало его же погибелью, обращенное в заклинание против него.