Глава третья: уголь и пепел - часть вторая.

Я проснулся на закате того дня... В новый странный мир камнем падал я… Страшных два меча сокрыто в духа глубине… Если я явлю их миру, он умрет в огне! Смерть! Неволя моя… Кровь! На руках у меня… А глаза… Полны мести огня… Но так, во крови, гневе и боли, рождается маг!

***

-...Да... Он действительно... Почти не изменился... Только подрос... И возмужал, кхе-кхе... - думал Джонатан, выныривая из воспоминаний и продолжая последние мгновения удерживать проклятое порождение больного разума брата-тьмы, что уже заканчивало свою "первую трапезу" и вечно голодным взглядом смотрело в подслеповатые глаза старца... вовсе не видя в них страха.       Скорее всего, на старости лет или же из-за переживаемой близости скорой смерти, один из немногих живых Охотников-пенсионеров всё же сошёл с ума - ведь даже адская боль, вгоняющая его престарелый разум в непередаваемую агонию не могла убрать с его испещренного морщинами лица ностальгичной улыбки, вызванной счастливыми воспоминаниями из детства Жона...       Ну, из тех времён, когда внук ещё делился со своим "некрутым и ничего не понимающим" дедом своими переживаниями и тем, как у него прошёл день.       Казалось, что даже само чудовище на мгновение замерло, ошарашенное подобным поведением своей беспомощной жертвы...       ...Лишь чтобы через секунду уже оказаться в нескольких метрах от своего предыдущего местоположения, ощущая неописуемое, но крайне интересное чувство полёта, а ещё через секунду и понять и причину подобного своего состояния - тот самый "слабый и никчёмный человечишка", чья душа, в сравнении с костром души недавно поверженного противника, до недавнего момента была похожа лишь на жалкую искру ныне была подобна разгоревшемуся солнцу, заполоняющему всё вокруг, вонзил деревенские вилы в бок альфа-беовульфа и, прошибая его тушкой насквозь тонкие деревянные стены, нёсся по дому, пока его продвижение не остановила несущая стена, в которую и был вдавлен с неимоверной силой мужчины.       И даже человеческое зрение способно было заметить изменение в новоявленном убийце монстров - его кожа побагровела и мягко засветилась изнутри каким-то странным светом, вены на руках, шее и торсе вздулись, словно накачанные до упора воздухом, а ткань футболки начала стремительно высыхать и тлеть. Пшеничная шевелюра Жона немного потемнела, став похожей на кончик языка пламени, а зрачки залились золотым свечением. - АААААААА! - Поняв, что более ни единого шага совершить не может, а его цель до сих пор подаёт признаки жизни и даже смеет на него рычать, юный охотник с диким, душераздирающим криком выдохнул на оскаленную морду приходящего в себя беовульфа-альбиноса раскалённый воздух и, отпустив обуглившееся древко вил, стал безостановочно наносить свирепые удары по постепенно слабеющему и ослабленному боем с Джонатаном чудищу.       Ему было плевать на то, как он выглядит...       Ему было плевать на то, кем его видят другие...       Ему было плевать на то, что уже едва ли не сквозь каждую пору в его коже проникает всё усиливающееся и набирающее температуру пламя поглотило его тело, а камень несущей стены в полуметре перед ним начал плавиться, словно воск зажжённой свечи...       Ему было на всё наплевать...       Единственное, что волновало Жона - это вызывающий взгляд цепляющегося за жизнь чудовища и то, что всепожирающая, всё изничтожающая ярость, заполонившая саму суть Жона, из тела пробравшись в самые потаённые уголки его души и использовав каждую испытываемую уже не мальчиком, но мужем эмоцию в качестве топлива, давала силы для сражения с его врагом...       Но даже когда изжаренное тело гримма с перемолотыми в ихоровую кашицу черепом, маской и псевдоплотью пало пред ним... Жон не чувствовал себя прежним.       О, нет! вместо этого, подгоняемый яростью, злостью и обидой, он повернулся в сторону леса, куда отступали самые опытные и умные гриммы, понимающие, что атакующие вновь одерживают верх над их стаями, что вновь объединились в одну огромную лавину тел для захвата этого сочного поселения людишек... И чтобы вновь разбиться об волнорез имени охотников семейства Арков и нескольких учителей местной подготовительной школы - лишь ученики старших курсов допускались к отражению этого боя, в то время как большая часть жителей вместе с учениками младших курсов находились в специально построенном бункере под школой.       Увидев такую превратную картину судьбы, где, по глупому недоразумению и не менее "умному" недосмотру охотников этого города ещё живые, монстры удирали в лес вместе со скудной добычей, Жон вновь ощутил приступ гнева, пуще прежнего распаливший жар его сердца, и, не видя препятствий, отправился за ними в погоню... Так и не обратив внимания на то, что оставил позади себя подожжённый дом с проплавленной дырой в одной из несущих стен - той самой, "препятствование" которой он "по-геройски" не заметил.

***

      Джордж и Энджел со всех ног неслись в сторону их дома, откуда валил дым и откуда раздался душераздирающий вопль ярости... Чей-то - выстрелы винтовок, ружей, рыки убиваемых гримм и убивающих их людей смешивались в неистовой какофонии и не позволяли расслышать голос кричавшего, но один тот факт, что его услышали даже на другом конце деревни говорил о многом.       Ляпис и Азур тоже хотели пойти, но многие медики, из тех, что проживали в их поселении, нашли свой конец во время осады этими гриммовыми Гримм! Всё же, эти упёртые, самоотверженные и принципиальные люди, не имея никаких сверхспособностей или даже открытых аур, старались забирать раненных и убитых прямо из-под лап гримм, где и погибали, что называется, "пачками". Вот и пришлось этой парочке, чьё проявление могло быть использовано для исцеления соратников и посторонних людей, задержаться в импровизированном медпункте.       Но ни один человек, будь он охотником или же простым жителем, никогда не забудет того бедного и напуганного... Короля тай-джитсу, которого несколько врачей-санитаров забили насмерть капельницами... И это при неоткрытой-то ауре! - Однако же, кому принадлежал тот крик? Неужели объявился какой-то особенный монстр? И справился ли с ним отец? - обеспокоенно думал Джордж, наполняя мышцы изнурённых долгим боем ног максимально возможным количеством ауры и, казалось бы, стараясь прибежать к родному особняку, где он и вырос, быстрее ветра.       Огонь и кровь - вот, что встретило новоявленного главу рода Арков у порога в их родовое гнездо.       Не разбирая дороги и словно не чувствуя постепенно пожирающего дом пламени, пара охотников ворвались в дом... в то, что от него осталось и, ни теря ни мгновения, понеслись дальше.       Да, в тот момент, когда ему пришлось откидывать грубым и небрежным пинком в сторону бездыханное тело своего родителя, того, кто вырастил и воспитал его, поддерживал, когда мать умерла на очередной Охоте, и помогал с воспитанием уже собственных детей Джорджа, блондинистый охотник испытал ни с чем не сравнимую колющую боль в сердце... Но бытие Охотника на монстров сурово - оно давно приучила мальчика, похоронившего всю свою команду ещё в подростковом возрасте, к осторожности и к тому, что почтение к мёртвым нужно выказывать исключительно в безопасной обстановке, а не когда в спасение нуждаются дорогие тебе люди...       ...Если, конечно, Джордж не опоздал для их спасения, если их не сожрали гриммы и не если они не задохнулись от заполняющего погреб угарного газа от как-то слишком уже медленно разрастающегося пожара...