2. Accidents are not accidental.

***

Джисон бежит, но не знает куда. Ноги сами несли его куда-то. Отдалённо он слышит чьи-то шаги. Через пару секунд он оказывается на холодном кафеле мужского туалета, прижимаясь спиной к прохладной стене. Зрение слегка проясняется, гул в ушах уже не такой сильный, но дыхание всё ещё выдаёт его отвратительное состояние. В считанные секунды перед ним оказывается кто-то. Джисон плохо сейчас соображает, но кажется, это Хван? Блять. Он тут вообще не к месту. Меньше всего он хотел, чтобы он знал о его страхе и, тем более, видел его в подобном состоянии. Хёнджин пытается что-то донести до рассеянного сознания напарника, только вот безуспешно. У Джисона впервые всё настолько серьёзно, он уже буквально начинает задыхаться от того, что не может восстановить прежний ритм движения. Хван негромко матерится себе под нос. В попытке привести Хана в чувства хватает его за плечи и начинает трясти, а поняв, что это вообще не работает, и вовсе хватает парня за голову, приближаясь так, чтобы в его поле зрения был только он. Старший буквально навис над ним, зависая в паре сантиметров от лица. Взгляд сосредоточен донельзя. Лица парней были настолько близко, что лбы почти соприкасались. — Дыши, Хан Джисон. Дыши, черт возьми. Со мной. В такт. — командовал Хёнджин, сосредоточившись на дыхании Хана. И Джисон, глядя на него своими испуганными глазами, наконец сделал нормальный вздох, заставляя себя с каждым разом дышать всё ровнее. Когда Джисон уже более-менее пришёл в себя, он вдруг понял, что они слишком близко, и характерным «фу» убрал голову. И сделал он это настолько быстро, насколько смог, из-за чего не успел понять, что сзади него стена, и очень хорошо приложился затылком о неё, тут же начиная шипеть от боли. Помутнение рассудка от боли в затылке сошло на «нет», оставляя лишь пульсацию. Однако тремор рук всё ещё был и, кажется, в ближайшее время никуда не денется. — Ты как? — спросил Хван, отрывая колени от резкой встречи с полом, даже несмотря на младшего. — В норме, я… спасибо, — скомканно ответил ему тот, всё ещё сидя на кафеле. — Пойдём, — быстро пролепетал Хёнджин и также быстро исчез из туалета, как и появился. Джисон лишь встал и поплёлся вслед за длинноногим напарником. Между ними на обратном пути было метров пять минимум, если не больше вовсе. При заходе в аудиторию преподавательница поинтересовалась, всё ли в порядке, а после краткого ответа «да» и вовсе успокоилась. Она знала, что у Джисона присутствует такой страх, поэтому легко вошла в положение. Несмотря на все трудности, парни защитили свой проект на твёрдую четвёрку, чему они обязательно порадуются, но, кажется, не в ближайшее время. По крайней мере Джисон, что еще никак не мог отойти от панической атаки. Мирэ то и дело поглядывала на друга с очевидным беспокойством. Следующие недели проходят как в тумане. Так сумбурно и странно. Как назло, с Хваном они стали пересекаться больше, чем до их сотрудничества. Вместе с ним обычно бывали и остальные, но особо ситуации это не меняло. Теперь они даже не спорят друг с другом, они просто молчат и игнорируют существование друг друга по максимуму. Они сполна насытились общением за две недели. — Вы чего уже вторую неделю и слова друг другу не говорите? — с любопытством спросил Феликс, когда Бан Чан подошёл вместе с Хваном. — Поругались опять? — Нет, мы пообщались за две недели подготовки, перерыв, — отстранённо произнёс Хёнджин, метнув быстрый, проверяющий взгляд на Хана. — Чан-хён, пошли, нам пора, — обратился к старшему тот, аккуратно дёргая друга за рукав толстовки, будто ребёнок, что дёргал своего родителя. Бан лишь посмотрел на Феликса и Джисона с каким-то любопытством, а затем на уже ушедшего Хёнджина, попрощался и ушёл вслед за младшим. — Джинни, что у вас случилось? — спросил старший, как только они вышли за пределы территории университета. — Ничего, всё как обычно, — ответил парень, пожимая плечами. — Хёнджин, ты же понимаешь, что я тебе не поверил, — серьёзнее добавил тот. Младший выдохнул, почти обречённо. Пар из-за разницы температур вышел из его рта. Он понимал, что в этом нет ничего такого, но что-то всё равно его останавливало. — В день защиты Джисон словил паническую атаку. Сильную настолько, что еле мог дышать. Я тогда пошёл за ним, проверить, как он, а увидел не привычную грубую белку, а того, кто не может нормально успокоиться самостоятельно. — начал рассказывать тот. — Так, я помню, ты пошёл за ним и помог, верно? — Верно. Помог. Но мне пришлось для этого полностью сосредоточить его внимание на себе, и я оказался ближе, чем нам двоим хотелось бы, даже не заметив. И когда он пришёл в себя, он осознал это быстрее меня и мазнулся затылком о стену. Это просто было неловко, да и ты знаешь, какие у нас взаимоотношения. Я ему не друг, а тут я не только увидел его в уязвимом состоянии, но ещё и вытащил его из него. И теперь он даже не смотрит на меня. — Но у тебя получилось помочь? — спросил Чан, усмехаясь на его рассказ. — Получилось. — Это главное. То, что ему неловко — нормально, у вас не лучшие отношения, как ты уже и сказал. Хуже было бы, если бы вы по… — начал старший. — Чан-хён! Фу! Ты головой ударился о штангу? Или на боксе зашибли? — тут же скривился Хёнджин, вызвав тёплый смех старшего. — Шутка. Всего лишь безобидная шутка — капитулировал старший, продолжая смеяться. — Минхо-хён правильно говорил: ты не умеешь шутить, — фыркнул тот, и староста драматично прижал ладонь к сердцу. — Вот как? Хорошо, я запомню. В кафешку? — спросил Чан. — К Мирэ? Мне кажется, она не очень будет рада тебя видеть. — Я привык и хочу глинтвейн, — хмыкает Кристофер, а в голосе слышатся печальные нотки. — Хён, она тебе так сильно нравится? — мягко прозвучал голос младшего спустя несколько минут молчания. Это было настолько неожиданно, что Бан Чан на секунду замер, а потом посмотрел на Хёнджина и кивнул. — Да. — проговорил тот, поджимая губы и резко выдыхая. И в этом «да» было столько всего сразу, что у Хвана на секунду перехватило дыхание. Он не стал развивать тему, просто кивнул, и они продолжили идти молча. Каждый думал о своём до момента, пока по пути они не встретили Чонина.

***

— Насколько близко?! — вытаращился Феликс, пытаясь переварить рассказ друга. Бедный паренёк чуть было не подавился своим кофе от услышанного. — Я хочу выпить, — проговорила девушка за стойкой, потирая виски, будто это она в такой ситуации оказалась. — Будешь? — кивнул ей Хан на бутылку в руке, а взглядом зависая куда-то в одну точку, на что та отрицательно помотала головой — сейчас она на работе как никак. — И что ты чувствуешь сейчас? — спросил вдруг Ли, опомнившись от весьма шокирующей новости. — Мне неловко. Одно дело, если бы это был ты. Ты — друг, который видел меня во всех возможных состояниях и вызволял из них. А он… человек, который вообще не должен видеть мою уязвимую сторону. Да и пока мы вместе работали, я понял, что он не совсем придурок, это странно. — Набухаемся? — спросила младшая, смотря другу прямо в уже слегка пьяные глаза. — Да. Желательно в стельку. Я уже начал, догоняй, — охотно согласился Джисон, делая ещё один весомый глоток. — Эй! Кто вас спасать будет, в случае чего? Я не разорвусь на двоих, — хмуро говорил Ликс, пока друзья уже вовсю решали, куда пойдут. Кто бы его слушал… ну как всегда. Обычно чем-то супер хорошим это не заканчивается. Повезёт, если они хотя бы в городе проснутся, а ещё больше — если в своём. — Прошу вас, давайте хотя бы позовём кого-нибудь с собой? — простонал Ёнбок, понимая, что друзья уже очень навряд ли передумают. — Джи я уже написал, он «за». Зачем нашей четвёрке ещё кто-то? — скептически спросил Хан. — Ликс, мы давно не пили вместе, согласись. Да и перед хорошим крепким алкоголем и ты не устоишь, — усмехнулась девушка, глядя на закатывающего глаза Ли. Она права — не устоит. — Чёрт с вами, куда едем? — ну, в случае чего он предупреждал, правильно же…?

***

Следующий день. Полдень. Мирэ просыпается в кровати. Так, после вчерашнего это уже определённо успех. Открывать глаза, а тем более вставать куда-то совершенно не хочется, но что-то ей подсказывает, что уже пора. Разлепив глаза, девушка сначала привыкает к яркому свету, что нагло просачивался через окно, а потом оглядывается… чёрт, и где она? — Блять, — ругается негромко она, осматривая обстановку вокруг. Комната кажется ей абсолютно незнакомой. Посмотрев под одеяло, она с облегчением обнаруживает, что одета. Голова всё продолжает гудеть, а за дверью слышатся какие-то звуки, от чего становится не по себе. Выходить даже как-то страшно, но и слинять по-тихому из неизвестной квартиры не получится. [А вдруг это вообще какой-то маньяк?] — проносится в её голове, но девушка быстро отставляет эти мысли. Босые ноги спускаются на пол, Чон аккуратно ступает к двери и открывает её. Пахнет вкусно. Неужели прощальный завтрак перед убийством? Девушка всё ещё аккуратна и старается не создавать слишком громких звуков. Сердце колотится от того, что она не может даже предположить, у кого оказалась, а страх неизвестности следует за ней по пятам. Задумавшись, она и не замечает, как кто-то появляется с левой стороны от неё. А от прикосновения к плечу уже готова была защищаться. — Тихо, тихо, — проговорил парень, поняв, что видимо напугал девушку. Голос показался знакомым, а повернувшись, она весьма удивилась. — Хёнджин?! — грузный выдох. — Боже, я так испугалась, зачем так подкрадываться! — Прости, я не хотел, — усмехнулся парень, неловко почёсывая затылок. — Уже встала? — спросил ещё один знакомый голос. — Доброе утро, мисс Чон, — слегка улыбнулся Минхо, на что девушка мигом поклонилась. — Я дичайше прошу прощения, но сейчас я вообще ничего не понимаю, — оглядывая старших, проговорила девушка, прикидывая, сколько всего она могла учудить, и ей уже становилось супер неловко. — По тебе заметно. Пойдём, за завтраком расскажу, — Ли кивнул, видимо, в сторону кухни. За ним последовали ещё две пары ног. Интерьер квартиры Мирэ очень понравился. Было интересно, чья же это берлога, поэтому, после того как девушка уселась за стол, она без доли стеснения спросила: — Вопрос: в чьей я квартире? — В моей, — ответил Минхо, накладывая порцию и ставя перед ней. — Держи, приятного аппетита. — Ого, спасибо, — благодарно проговорила девушка. — А вы? Минхо-щи, у тебя явно талант в готовке. — Спасибо, я старался. Мы поели, не переживай. — Таблетку выпей от головы, — сказал той Хван, протягивая лекарство. — Спасибо. Итак, как я тут оказалась? — Это довольно странно, но я нашёл тебя на лавочке пьяную, а когда понял, что это ты, мы начали разговаривать, пока ты не заснула. На лавочке. В морозную погоду. Ну я и повёл к себе. Я от парка в пяти минутах ходьбы. Написал парням, что ты у меня и с тобой всё в порядке. Бин не смог подойти сюда, сама знаешь, он деловой, особенно по утрам. Чана ты бы не хотела видеть, поэтому Хёнджин оказался самым оптимальным вариантом. — Так, допустим, но почему за мной кто-то из друзей не приехал? — А ты думаешь, они сейчас в состоянии? Насколько я знаю, вам всем было нереально весело, особенно Хану. Да и они ещё даже не встали. Я на связи с Джи, она бы мне хоть что-нибудь ответила, будь это не так, — пожал плечами Хван. — Джисон? А что он учудил? — с интересом и хитринкой в голосе спросил Минхо, явно что-то знающий. — Кхм, неважно, хён, — быстро зажался тот, взгляд забегал, а пухлые губы вдруг растянулись в нить. — Ох, нет, мне теперь интересно, выкладывай. Ты же вчера по счастливой случайности оказался рядом с ним в том баре? Вы будто не враги, а самые близкие друзья! — Рядом? В баре? — вдруг посмотрела на Хёнджина девушка, закидывая кусок свинины в рот. — Я так много пропустила, оказывается… — с досадой в голосе сказала Мирэ. — Не помню ничего после того, как я пошла гулять по парку одна, проветриться. Ну так, что он учудил? Ну всё. Эти двое теперь не отвяжутся. Конечно… — Ты знаешь про то… — Что ты помог ему побороть паническую атаку? Да, спасибо, кстати, — продолжила та за старшего, закидывая очередной кусок пищи в рот. — Я, если что, тоже знаю, — усмехнулся Ли, наслаждаясь растерянным взглядом друга. — Во-первых, как ты знаешь, я весьма сообразительный, а во-вторых, твой пьяный язык — находка для любого шпиона. — Он… довольно тактильный, Мирэ-щи, ты знаешь, — начал Хван, и Мирэ хмыкнула в подтверждение. — В общем, он пьяный налетел на меня с неожиданными объятиями, а я испугался от такого резкого налёта, и мы упали. Вместе. Локоть до сих пор болит. Но нам было так смешно, что мы не могли встать минут пять… — Вы… точно не тайные друзья? — усмехается Чон. — Точно! Это ведь и странно, мы буквально как кошка с собакой, — защищался парень. — Кошка с собакой? Ну-ну, мне показалось, будто вы ещё с начала работы над проектом начали неплохо ладить, — говорил, будто что-то слишком очевидное, Ли. Чон же просто тихо соглашалась. — Так к чему эта показная «вражда»? — Хён! — воскликнул громко тот в знак протеста, а старший лишь с насмешкой пожал плечами. — Спасибо, очень вкусно, — хихикнула девушка, переводя фокус внимания на себя, тем самым спасая Хвана, и тот поблагодарил её в ту же секунду, правда про себя. — Хёнджин, мне бы домой поторопиться, пойдём? — спросила девушка, на что парень очень резво согласился. Да, ему нужно поскорее убраться из квартиры Ли во избежание дальнейшего философского диалога. Через пять минут они уже сидели в его машине. Девушка вовсю пыталась вспомнить полноценную картину прошлой ночи, но увы и ах — пока что всё шло слишком затруднительно. Старший молчаливо смотрел на дорогу, о чём-то размышляя. Каждый в своих мыслях. — Приехали, — проговорил парень, оборачиваясь на девушку. — Спасибо, Джин-и, — сказала девушка, уже собираясь выходить. — Мирэ, — окликнул он её. — Думаешь, Хан захочет перестать враждовать? — М, не знаю. Думаю, да, но тебе лучше поговорить с ним самому. Из вас выйдет интересный дружеский дуэт, я бы посмотрела. Но не имею привычки лезть во взаимоотношения людей — смотреть, как они сами разбираются, веселее, — усмехнулась та, даже с лёгкой язвинкой, но усмешка не являлась злой или что-то типа такого, очень даже наоборот. — Господин Хван, завтра вас можно ожидать в кафе? — Да, мы собирались посетить вас, госпожа Чон. — Отлично, тогда до завтра! — До завтра! Попрощавшись с приятелем, девушка вышла из машины. В квартире её уже ждали с подробным рассказом всего, что было. — Ты не помнишь совсем ничего? — раздосадованно проныла Со младшая, которой неимоверно было интересно узнать, каким образом подругу занесло в гости к Ли Минхо. — К сожалению или счастью — нет, — пожала плечами та, устало плюхаясь на диван. — Джисон ещё не встал. Феликс звонил, узнавал, всё ли с тобой хорошо. Меня-то вчера до квартиры довели. Мы же в клубе были, боже, ты не представляешь, там такое было, когда ты ушла… — Ты про Хана и Хвана, валяющихся на полу? Мне уже рассказали. — Хёнджин рассказал? — усмехнулась Со. — Ну, его скорее обстоятельства вынудили, — глаза сверкнули так, будто есть что-то ещё, что она не договорила. — Погоди-ка, ты точно что-то ещё знаешь! — Я предполагаю, что они оба просто отвыкли, что есть кто-то, кто схож с ними стилем общения. Они во многом похожи и просто этого ещё не поняли. У них есть эта общая синергия. На их споры очень интересно смотреть, потому что они… равные, — свою догадку от подруги Чон скрывать не стала. — И я думаю, что из них вышли бы неплохие друзья или хотя бы приятели. Но они не признают очевидного. — Вот оно что. Как и ты? — Джи с озорным бликом в глазах посмотрела на подругу. — Что? Я тут причём? — удивлённо вытаращилась на подругу Мирэ. Нет, действительно, она тут причём? Она за собой такого никогда не замечала. Хотя… может, в этом и вся суть? — Да это я так, к слову просто, — дёрнула бровью Со, отпивая чай из кружки. — Тебе завтра обязательно идти на работу? — Айщ, сама не хочу. Один выходной за неделю даже для меня мало… — Эй! Я всё ещё не понимаю, почему именно ты? Вас там минимум четыре человека, почему всё всегда на тебе? Это не справедливо! Перестань уже так себя задрачивать работой, все на тебя обязанности свои вешают, а ты, добрая душа, соглашаешься постоянно. Почему это меня бесит больше, чем тебя?! — Хэй, рыжик, не переживай, ты же знаешь, что это моя отдушина… да и если мне не сложно помочь, почему бы и нет? — Отдушина? Ты просто убегаешь от реальности в работе и учёбе. Ты приходишь — учишься, спишь; уходишь — учишься, работаешь. Мне ты вообще ничего не рассказываешь, я не знаю, что с тобой происходит, Чон! Ты вот помнишь, когда мы с тобой последний раз куда-то выбирались? Вчера не считается, пьянки у нас в целом редкость, да и по итогу мы вообще не вместе были. — Младшая потупила взгляд в пол, она действительно не помнит этого. — Четыре месяца назад, Ми, четыре. С учётом того, что мы живём вместе, — это просто смешно. Мы с тобой почти не разговариваем, ты даже на своих заслуженных выходных работаешь или учишься. — Мне нравится и учиться, и работать. Да, я выматываюсь, но я чувствую себя живой благодаря этому, — проговорила та, всё также не поднимая взгляда на старшую. Губы плотно сжаты в нить. — Это всё, что ты мне скажешь? — грустно усмехнулась Джи, бегая взглядом по силуэту напротив. Молчит. — Хорошо, я тебя поняла. — После этих слов воцарилась гробовая и до жути давящая тишина. Старшая, допив чай, ушла в свою комнату, а Мирэ всё также осталась на месте. Через два часа было всё также тихо. Джи ушла. Куда — неизвестно. Что ж, ей наверное нужно время отдохнуть, ничего. Пока её не будет, Чон как раз займётся приготовлением чего-то съестного на ужин, ибо обед они в любом случае уже пропустили. Готовка тоже входит в список вещей, которые помогают оставаться на плаву. Но, кажется, сегодня — не её день. Из рук всё валится буквально, даже музыка не успокаивает. Последней каплей становится разбившаяся кружка, которую девушка случайно задела локтем. Всё. Больше не может. Слёзы покатились одна за другой, то ли от усталости, то ли от осколков, которые оказались воткнутыми глубже, чем она ожидала, в руку девушки, пока та их собирала. В её случае — это скорее всё вместе. Капли крови уже успели накапать на пол, некоторые даже смешались с солёными каплями, что градом падали из глаз. С трудом убрав основную массу осколков, девушка принялась обрабатывать руку. Это запустило новую волну слёз: обработка ран — ещё с детства стала её триггером, что усиливает эффект в разы. Некоторые раны оказались по всей видимости даже более глубокими, чем она предполагала. Жгучая боль от обработки не думала прекращаться. С горем пополам Мирэ замотала себе правую руку. «Ну супер, теперь ещё и функционировать нормально не смогу» — проносились в голове у брюнетки. Глаза слегка опухли, а нос покраснел. Слёзы всё ещё текли, но уже не так активно. И почему она плачет? Всё же в порядке. Почему молчит, когда надо говорить? Она ведь не права. Не права, но почему-то, кроме чего-то тупого и бездушного, выдать не смогла. Впрочем, она всегда молчит. Молчит тогда, когда происходит что-то, из-за чего хочется реветь и биться в истерике; молчит, когда нужно сказать «нет»; молчит, когда понимает, что в ней разочарованы; молчит, когда нужно говорить правду. Правду о том, от чего она бежит, зачем и что вообще происходит, но она молчит. Бездушная. Мирэ — бездушная. Она сама так решила и, по всей видимости, не ошиблась в себе. Она ненавидит плакать. Считает, что её слёзы — слабость. Так её воспитывали родители. Родители… Звонок на телефон раздаётся абсолютно неожиданно, но слёзы будто и не текли — в один момент просто перестали. Девушка знает, кто ей звонит, и брать трубку нет никакого желания, да и сил, признаться, тоже. — Ало, — кратко проговаривает она. — Где деньги? Я просила тебя скинуть, слепая или что? — раздался голос матери по ту сторону трубки. — Зарплаты пока что не было. Пару дней — и скину, — проговорила ровным тоном та. — Совсем о нас с отцом не думаешь? Уехала в большой город и всё, о родителях забыть можно? Нам нужны деньги сейчас же, — настаивала женщина. — Что-нибудь придумаю. Пока, — не дождавшись обратного ответа, она сбросила трубку. Блять. Как же заебало. Слёзы, переставшие течь на тридцать секунд разговора, потекли с новой силой. Одно неловкое движение раненой рукой — и боль вновь дала о себе знать. Учёба, работа, обязанности старосты — не так сильно давят, ибо груз ответственности, который лежит на её плечах, спасает. Спасает от мыслей. Спасает от слёз. Спасает от лишних чувств. Трудоголизм — страшная вещь. Ты не можешь остановиться, но в случае Мирэ — не хочется останавливаться, потому что так легче справляться. На ненужные мысли не остаётся сил, настолько она выматывает себя. Так не хочется думать о семье и о проблемах, которые давят на неё из-за них же. К сожалению, ещё с раннего детства родители, кажется, забыли, что она — человек. По-настоящему выдохнуть девушка могла лишь у бабушки по папиной линии, побыть тем самым счастливым ребёнком. Однако в остальное время ей светило лишь убийственное количество самых разных секций, времени отдыхать не было, на чувства и эмоции — тоже. Родители лепили из неё робота. Успешно. За всю школьную жизнь у девочки было всего парочка друзей, и то в этой дружбе для неё всегда была замена. В целом Мирэ было не привыкать. В какой-то момент она начала ловить удовольствие от одиночества, пока в шестнадцать к ним не перевёлся новенький парень. Впрочем, это уже немного другая история… Родители — одна из самых больных тем для девушки. Любовь она получала лишь от бабушки. Очень часто Чон ловила себя на мысли «зачем её вообще рожали». Ответа не было, но очевидно — не для того, чтобы любить. Как бы то ни было, сейчас она подальше от них, но даже так они умудряются её достать. С чего-то они решили, что она им должна, что она обязана скидывать им деньги? Как только она выпустилась — ни копейки не получала от них, поняв, что теперь сама по себе. Начала работать, а как только те пронюхали, что дочь хорошо зарабатывает (жертвуя своим здоровьем, конечно), моментально присели на уши. Хоть достаток семьи всегда был средним и им всегда хватало на всё, что нужно, дочь баловали они крайне редко, чуть-чуть чаще, чем просто «по праздникам». Отец слишком часто экономил, даже если было не нужно. Сэкономленные деньги откладывались не абы куда, а, как выяснилось, на отпуск. На отпуск, на который дочь они решили не брать. Её никогда не брали в какие-то поездки, наказывали усердно учиться и оставляли с бабушкой, а когда чуть подросла — одну. Мирэ никогда не чувствовала себя частью этой семьи. Ощущение, что нужна она была лишь бабушке, что часто делала выговоры таким поступкам, казалось бы, взрослых людей. Бесполезно. Они покивают, покивают, а на следующий день ничего не поменяется. Конечно, в её детстве были и хорошие моменты, не всё так мрачно. На день рождения она всегда получала то, что хотела, как и на Новый год, а раз за сезон они обязательно отправлялись в парк развлечений. Её обеспечивали всё время до выпуска, но девушка никогда не чувствовала себя любимой ими. По-большому счёту у неё не было близких друзей до переезда, но что-то всё равно держало её в родном городе да так крепко, что она была готова отказаться от мечты, лишь бы не уезжать. Но бабушка буквально заставила её, понимая, что внучке это действительно нужно. Она, как никто другой, видела всё отношение к Мирэ и понимала, что будет лучше, если она уедет учиться в другой город. Бабушка Чон Кон Хи видела, что девочка совсем затухает в этой обстановке, к тому же видела её неподдельный интерес и желание, поэтому через силу заставила Чон-младшую покинуть родительский дом. А те были и рады. Кто же знал, что родители вдруг начнут требовать от неё деньги, хотя она сама сводила концы с концами первый год учёбы. После отъезда они не прислали ей ни воны, хотя возможность была точно. Что уж тут говорить, они не общаются совсем. Первое время, конечно, девушка пыталась, но потом поняла, что им абсолютно неинтересно, как и что у неё происходит. Только с бабушкой она поддерживала связь постоянно, но за эти три года обучения они виделись всего раз десять от силы. Так бы Мирэ и страдала в одиночестве, если бы не общительность Феликса, которому от чего-то очень хотелось познакомиться и пообщаться именно с ней. Он же потом сдружил их с Джисоном. Не сказать, конечно, что первое время Хан и Чон сильно горели желанием взаимодействовать, но потом это переросло в хорошую и крепкую дружбу. Они, скорее, сошлись на общей неприязни к людям из одной компании, ну а потом вообще отлично словили коннект. Ну и позднее, как вы уже знаете, к их компании подключилась Со Джи. Она, как и Ёнбок, обратила внимание на будущую подругу самостоятельно, на первом собрании старост. Собственно, не только она. Чон довольно отстранённая, тихая, но сразу видно — ответственная. А ещё неимоверно красивая, поэтому очень многие сильно удивились её поведению на совещании: она лишь молча записывала что-то в свой чёрный блокнот, украшенный какими-то наклейками. По началу, конечно, представившись, но после этого и слова не произнеся. Обычно красивые девушки не настолько отстранённые, как она, но это, пожалуй, лишь странные стереотипы. Мирэ имеет привычку анализировать обстановку вокруг. В тот день она точно ощущала непонятно откуда взявшиеся завистливые взгляды, были даже восхищённые, хмурые, но был один, что отличался от массы. Один — повышенно заинтересованный и изучающий. Обладатель этого даже не скрывал, а когда его «поймали» — лишь усмехнулся. Напыщенный индюк. Она сразу это поняла. Судя по всему, второкурсник. Ему всё собрание оказывалось странное внимание от девушек с курсов постарше, а помладше даже взглянуть на него боялись. Все девушки, кроме неё и Джи, ну и других присутствующих парней, собственно, проявляли к нему интерес. Да, он красивый. Довольно красивый и харизматичный, вниманием не обделён, флиртует не стесняясь при всех и со всеми — такие особи есть почти везде. Мирэ таких на дух не переносит. Бабники — особый вид мерзавцев. Но в целом, пока они её не касаются, ей абсолютно плевать на их существование. Она тогда настолько увлеклась сканированием обстановки, что прослушала имя того, кто пялил на неё всё это время почти беспрерывно. Благо на помощь пришла Со, что назвала его имя. Бан Кристофер Чан. Что ж, теперь она знает имя того, кого ей придётся избегать, судя по его заинтересованному взгляду, — стопроцентно. Ещё позднее выяснится, что он близкий друг старшего брата Джи — Чанбина, но это так, детали. Собственно, чуйка её не подвела — никогда не подводит, так-то, но Чон не всегда её слушает. Бан Чан действительно кидал на неё неоднозначные взгляды на протяжении полугода. Они также несколько раз абсолютно случайно сталкивались в коридорах, библиотеке, столовой… Мирэ не глупая. На протяжении полугода она то и дело слышала про его похождения, а эти их резкие и случайные встречи вовсе не были «случайными» по её мнению. За всё это время старший даже предпринимал какие-то попытки завести диалог, но девушка — камень, ничем её не пронять. Все его попытки быстро и бесповоротно сводились к нулю, она не давала ему и шанса узнать что-то больше «рабочих» моментов старост. По прошествии полугода к ней подкатывал, конечно, не один десяток парней со всего университета, ну и по классике все они были отвергнуты. Каждый почему-то считал себя чересчур особенным, способным покорить ледяное сердце Чон, но всё тщетно. Мирэ до сих пор носит статус «ледышки». Никто не смог покорить его за три года, даже сам Бан Кристофер Чан, отказ которому стал самым громким событием в университете. Да чтобы первокурсница отказала такому парню, как он… нет, такого не видел ещё никто. По прошествии двух семестров он начал двигаться более активно в её отношении, перешёл к действиям, делал даже слишком много для своего статуса, на что получал реакцию, к которой вовсе не привык. Пока его смачно не опрокинули. Так и прошёл первый год обучения у Мирэ. Затем она устроилась на работу в кофейню, уйдя с круглосуточного, стала совмещать убийственные сами по себе вещи: работу, обязанности старосты и обучение на бюджете на архитектора. Думаю, по всему вышеописанному можно понять, что Бан от неё не отвязался. Весь второй год — колкие фразы и не только, на которые Мирэ очень активно отвечала. У неё язык тоже остёр, что только разжигало пламя конфликта. Третий год почти ничем не отличался от второго по динамике, но всё же одно весомое отличие было — младшая всерьёз начала его игнорировать. Буквально ни слова не скажет, ни по делу, ни ответит на какую-нибудь очередную колкость. Ни-че-го. Это расстраивало, не Чон, конечно же. Раньше это было хотя бы не так часто, сейчас же — восемьдесят процентов их коммуникаций. И вот сейчас Мирэ сидит на диване в квартире. Одна. И думает. Думает. Думает. Со Джи стала действительно одним из самых важных и близких людей в её жизни. Она ей уже как сестра, и Чон бесконечно её любит, а ещё ощущает себя тупоголовой, бесчувственной дурой. Она делает своему близкому человеку больно и от этого ощущает себя невыносимо мерзко. Она действительно ненавидит себя за это. Тупить в потолок и плакать — занятие на ближайшие пару часов, пока она случайно не отрубится от усталости. Вставать завтра придётся рано, относительно её обычного режима в выходные дни. В десять она уже должна будет быть на рабочем месте. Утром, даже при условии, что девушка поспала приличное количество времени, она всё равно будет чувствовать себя разбитой. Вчерашний диалог с Джи и матерью не выходил из головы. Если так подумать, старшая даже не в курсе того, что происходит в её жизни. Не в курсе, потому что она ей ничего не рассказывает, хотя бесконечно доверяет ей. Она просто искренне считает, что её проблемы не нужны никому, и грузить этим подругу не хочется вообще. Пустяки. С кем не бывает? Она и одна справится, зачем напрягать Джи? Смена в воскресенье идёт как обычно. Натянутая улыбка не слезает с лица девушки практически всё время, что она стоит за прилавком. К вечеру народу становится куда меньше, после девяти — вообще никого, чему она несказанно рада. В десять часов на пороге появляется знакомая группа парней. Первым заходит Чанбин, радостно приветствуя младшую, за ним идёт Хёнджин, потом Минхо, Сынмин и в завершении — Бан. При виде последнего захотелось выйти из помещения и не возвращаться сюда больше, пока не уйдут. Вот сейчас вообще сил на перепалки с ним не было. — Кого я вижу, неужели сам Со Чанбин решил посетить мою скромную обитель, — усмехнулась девушка, здороваясь со всеми. Чанбин действительно в кафе появляется не так уж часто, особенно в сравнении с друзьями. Мирэ даже кажется, что проклятый Бан появляется тут чаще, чем Со. — Да, я думал, ты будешь рада меня видеть, вот и пришёл с ними, — улыбнулся он. — Тебя я всегда рада видеть, Бинни-оппааа, — забавно протянула младшая. — Эй! Перестань, — пригрозил он. — Мисс Чон, почему это ты вдруг вышла в выходной день? — спросил Минхо, внимательно смотря на девушку, а затем подмечая её руку и слегка хмурясь, словил её взгляд. — Я? Да сегодня у сменщицы проблемы возникли, так что меня попросили выйти, — как-то неловко проговорила она, снова вспоминая разговор с Джи. — Что с рукой? — вдруг, от чего-то хмуро спросил Бан, и все вдруг посмотрели на него. — Тебе какая разница? — вскинула брови Мирэ, кидая на него быстрый и недовольный взгляд, быстро пряча руку. — Хэй, правда, что случилось? — спросил уже Сынмин, на что девушка тяжело вздохнула, а воспоминания вчерашнего дня вновь начали проплывать в голове одно за другим. — Скажем так: неудачная попытка приготовить ужин. — А если поподробнее? — Кружка упала и разбилась. Пока собирала осколки, порезалась сильно. Вот и всё, ничего серьёзного, — хмыкнула она. — И ты целый день работаешь с такой рукой? — теперь хмурым стал ещё и Чанбин. — А у меня выбор есть что ли? Да и она не так сильно болит, всё в порядке, — пожала плечами Мирэ, осматривая парней. М-да, сейчас они все были какими-то хмурыми. — Что будете-то? — Сделай то, что тебе будет легче сделать, и не парься, — проговорил вдруг Хёнджин. — Мы с твоей подачи всё выпьем. — С ним, впрочем, согласились все. Судя по всему, Чон вообще непросто с такой рукой. Чанбин знал это наверняка, остальные лишь правильно предполагали, поэтому лишний раз тревожить раненую руку баристы не хотелось. Сегодня они попьют обычный айс-американо. Все, кроме Чана. Интересно было, что ему сделает девушка, ибо кофеин, как все знают, он не жалует. Парни уселись за свой любимый столик в ожидании. Чанбин пришёл с ними не только за вкусным кофе. Сестра сегодня ночевала у него, а причину толком ему не сказала, хотя догадка у него была. Подойдя к стойке, он присел на стульчик, смеряя взглядом девушку. — Ты что-то хотел, оппа? — спросила девушка, даже спиной чувствуя, что там сидит Чанбин. — Как поняла, что это я? — Остальные не пилили бы меня взглядом молча. — Я бы поспорил, конечно, но неважно, — выдохнул парень. У него точно нашёлся один пример в доказательство обратного. — Вы поссорились с Джи, так ведь? — То-то я думаю, ты просто так ко мне никогда практически не заходишь. Даже обидно, — хмыкнула девушка, сглатывая неприятный ком. — Прости, ты же знаешь мой распорядок. — Забей. Да, поссорились. Она ночевала у тебя, верно? — Ночевала. Могу узнать причину? — Мирэ вдруг замерла и повернулась лицом к парню, всматриваясь в него. Что она пыталась там увидеть — не понятно. — Причина скорее во мне. — В тебе? Ну-ка, поподробнее. — Айщ, мне стыдно об этом говорить, — закатила глаза девушка. — В общем, я же много работаю, учусь и мало делюсь с ней чем-то, что меня тревожит, потому что… — девушка вдруг замешкалась. — Потому что? — Не хочу её грузить своими проблемами. Я ведь и сама могу разобраться, так зачем? Ну вот, мы стали меньше общаться, хотя живём вместе, да и время вместе не проводим, как выяснилось, уже четвёртый месяц. Поэтому так вышло, что у неё накипело, ну и вот… — Понятно. Ты просто закапываешься в работе и учёбе от проблем, — проговорил, будто что-то очень очевидное, парень. — Что? Нет! У меня нет проблем. — Не отрицай. Твоей добротой ещё и пользуются активно все, кому не попадя. Я же знаю, насколько часто ты выходишь за кого-то на смену. Так что не нужно мне рассказывать про то, что это не так, — Чанбин с сожалением смотрел на подругу. — Спасибо, что поделилась со мной, но тебе не кажется, что всё, что ты сказала мне, теперь нужно сказать и Джи? — Знаю, но это слишком тяжело. Я слишком глупая, Бин. — Нет, не глупая. Просто тебе нужно научиться проживать и делиться, а не избегать и скрывать, — проговорил он. — Спасибо, — сказала ему девушка. Да, наверное, он прав — нужно учиться… — Готово, можешь забирать. — Йа, спасибо! Хёнджин и Минхо ещё попросили по десерту им, на твоё усмотрение. — После чего девушка быстро подсуетилась и выдала ему парочку десертов. — Чан, помоги отнести! — крикнул Со, подзывая друга. Тот незамедлительно направился к нему на подмогу. Как только Со забрал свою часть их заказа, Бан остался с Мирэ. Обстановка между ними накалённая — как и всегда, но в этот раз, как и за последнее время, напряг идёт лишь со стороны младшей. — Что ты мне сделала? — с интересом спросил парень. — Лимонад с персиком, — ответила спокойно она, сжимая тряпку в здоровой руке. — Ого, отлично, спасибо, — поблагодарил он её. На душе даже тепло стало как-то — она запомнила, что он любит персики. Взгляд метнулся на руки, одна из которых сжимала какое-то полотенце, от чего старший слегка поджал губы. — Не за что. Ты пока не попробовал, может, тебе вообще не понравится, — фыркнула девушка. — Понравится, — тихо ответил парень. Он и секунды не сомневался в этом. — Как твоя рука? — Я повторюсь: тебе какая разница? — устало посмотрела на него Чон. — Йа, ты невозможная, Чон! Я просто интересуюсь, без насмешки и чего-то подобного. Почему ты так реагируешь на обычный вопрос? — слегка раздражённо от непонимания спросил старший. — По-моему, ты знаешь причину. Не надо мной «интересоваться», — недовольно проговорила Мирэ, и Кристофер сказал бы ещё что-нибудь, но его перебил вновь подошедший Чанбин. — Хён, ты чего пропал? Минхо уже негодует, у него недостаток кофеина в крови. Иди уже, я оплачу. — Со как всегда вовремя. Выдохнув, Бан ушёл к столику, пока Чанбин в то время расплачивался, опять сверля девушку своим фирменным взглядом. — Ну что опять?! — не выдержала та. — Это я тебя должен спросить. — Я не хочу иметь ничего общего с ним, пойми. Я не обязана отвечать на его вопросы, тем более что мне абсолютно непонятны его мотивы. Это странно и глупо. — Не понимаю. Он задал тебе какой-то провокационный вопрос? Может, сказал что-то обидное или грубое? Конечно, ты не обязана, но зачем так грубо, если он спрашивает без негатива? — Нет, но… — Но что, Ми? К чему эта вражда, если он уже давненько не делает и не говорит в твою сторону почти ничего провокационного и резкого? — Затишье перед бурей, — уверенно сказала девушка, протирая столешницу. — Ну конечно, конечно, — закатил глаза Со. — Подумай. — Знаешь, в последнее время я и так слишком много думаю. В моей голове нет места для мыслей о бабнике, отказ которому задел его хрупкое эго настолько, что уже третий год он от меня не отвязывается. — Как хочешь, но если бы смотрела на него под другим углом, ты бы заметила изменения. Но пока что ты живёшь прошлым, которым он, в свою очередь, уже давно не живёт. — Даже не продолжай, — закатила глаза. — Я закончил, не переживай. Свою мысль я высказал. — Да. Ты и ещё человек пять. По несколько раз. Как думаешь, изменило ли это хоть что-то? — Ты просто слишком упёртая, из-за чего многого не замечаешь. Вот и всё, — напоследок сказал Чанбин, оплачивая и уходя к остальным. Слишком упёртая? Ну нет. Точно нет. В самый раз. Уён тоже пытался с ней вести диалоги на тему своего товарища. За то время, что они работали вместе, раз десять точно можно было бы вспомнить. Конечно, все его попытки тщетны. Мирэ всерьёз не желает слушать ничего, что связано с Баном. Он ей противен — и точка. Да и изменился? Люди не меняются, тем более такие типы, как он. Она знает. Обещания измениться и прочая требуха — всё это брехня и не более. Человек лишь может играть заданную ему роль и стать для всех таким, каким его так хотели видеть для своих личных целей. А на деле ничего не поменялось — мышление то же, а значит, это в любом случае придёт к откату. Когда-нибудь ему надоест притворяться. Бабушка, конечно, учила её давать шансы людям, но практика показала, что это больно. Итог один — тебе вновь воткнут нож в спину, а то и не один. Даже Чон Кон Хи — мудрейшая женщина, может ошибаться. Погрузившись в свои мысли, девушка слегка забылась, а когда опомнилась, начала подготавливать кафе к закрытию. Парни всё ещё сидели и о чём-то беседовали, смех так и разносился по заведению. Бариста даже слегка залипла на эту картину, на лице образовалась лёгкая улыбка, смешанная с грустью — они напоминали их четвёрку, которая сейчас слегка в раздрае. За день от Джи ни одного сообщения — ужасно. Даже когда они ссорились, какие-то второстепенные переговоры были, а тут — ничего. Видимо, в этот раз всё хуже. Видимо, сейчас Мирэ проебалась сильнее обычного. Их общая группа тоже не выдала ни одного уведомления за сегодня — это ещё хуже. Скорее всего, парни обо всём знают уже, и эта ситуация касается не только её и Джи, но и их. С ними обстановка, конечно, лучше, но мотивы примерно одни. — Хэй, госпожа Чон, давай мы поможем убраться? — спросил задорно Сынмин, подходя к стойке. — Не стоит, я не немощная, господин Ким, — хмыкнула девушка. — Что делать? — спросил Минхо. — Идите домой и всё. — Столы пока что протрите, потом стулья поднять, протереть ножки и подмести. Тряпки в кладовке, за мной, — скомандовал Чанбин, заходя в кладовую. — Прекратите и идите домой, я всё сделаю сама, — настаивала девушка. — Позволь нам помочь. Одна ты, вероятно, дольше провозишься, тем более с больной рукой, — проговорил Хван, забирая тряпку у Со. — Что б вы знали — я просто очень устала для споров с вами, поэтому вы не победили, ясно? — Предельно, — хихикнул Бан. Он считал эту её черту милой что ли? Они справились буквально за полчаса. Полчаса. Сама бы Чон провозилась все полтора. Чанбин любезно предложил довезти её до дома. Вместе с ними поехал также Бан Чан и Сынмин — они были на заднем сиденье. — Джи сегодня у тебя? — спросила девушка, перебирая пальцы. — Не знаю, но вероятно, что да. Думаю, ближайшую неделю она у меня и поселится, — ответил тот. — Неделю? Ты думаешь, что…? — Думаю, да. Она была очень расстроена вчера. — Мирэ лишь стыдливо поджала губы, рассматривая что-то за окном. Диалога между парнями при ней не состоялось, и хорошо. Зайдя в квартиру, она ощутила небывалую пустоту. Тихо. Не уютно, хотя обстановка не менялась. Уже чисто на фантомном уровне некомфортно из-за вчерашнего. Неделя… действительно неделя? Нет, точно меньше. Завтра точно вернётся. Вернётся же? Сил переодеться не было. Брюнетка заснула прямо в одежде, как только прилегла на кровать. Проснулась она еле как. Обычно, если она не вставала до восьми, Джи уже бежала её будить, но в это утро понедельника Со рядом не оказалось. На душе пусто, а ещё паршиво. Только перекати-поле лениво мотается туда-сюда. Кажется, что в чувства её приведёт только несколько пощёчин. Поняв, что она уже опаздывает в университет, девушка быстро почистила зубы, собрала себя и постаралась хоть чуть-чуть привести внешний вид в порядок. Поесть времени уже не оставалось, как и времени, чтобы обработать руку. Внизу её уже ждали Феликс и Джисон. Те довольно удивились новоиспечённой ране подруги. — Почему не сказала? — хмуро спросил Ёнбок, осматривая руку. — Обрабатывала? — Нет, сегодня не успела, проспала. — Приедем — пойдём в медпункт, — сказал, как отрезал, тот же. — Ты не говорила с Джи? — спросил Хан, постукивая пальцами по рулю, пока они стояли на светофоре. — Нет, — спокойно ответила та. — Меня поражает твоё хладнокровие, — хмыкнул Сон, давая понять, что он не одобряет действия подруги. — Джисон, — предупредительно протянул Ли. — Что? Я что, не прав? — Прав, — тихо сказала девушка. — Только вот моё «хладнокровие» — всего лишь дешёвая маска. Почему-то ты вечно про это забываешь. Не надо меня тыкать в то, что я сделала. Прекрасно понимаю, какую хуйню сделала и знаю, что оставлять это так, как оно есть сейчас, нельзя. Просто дайте мне время, ладно? Вы же знаете что… — Прости, Ми, я переборщил, — перебил девушку Джисон. Вспылил. У него бывает такое. — Я просто переживаю за вас и тебя в частности… — выдохнул он. — Не извиняйся, я понимаю. Сегодня поговорить не выйдет, у меня не будет времени, только на выходных получится. — Мирэ, это уже долго, почти неделя! — запротестовал Феликс. — Наверное, ей нужно передохнуть от меня и моей компании, выдохнуть что ли. — Я так не думаю. Джи наоборот ждёт шагов от тебя. Она слишком любит и ценит тебя, чтобы целую неделю «отдыхать» от вашего конфликта, который случился по причине того, что вы не проводите время вместе и ты гробишь своё здоровье. Это не логично, не думаешь? — констатировал Ли. — Но я не думаю, что смогу отпроситься. Кроме меня там почти некому остаться, — замялась девушка. — Айщ, да ну! Серьёзно? Ты то есть постоянно всем помогаешь и приходишь на подмогу, а к тебе никто? — начал опять заводиться Хан. — Ну… мне не сложно, а у людей проблемы. — Мирэ! У тебя тоже проблемы, если что. Очнись, — младший пощёлкал пальцами перед лицом девушки. — Правда, займись ими, а не жалей людей, которые тобой пользуются. Нет, мне правда интересно, как работает твоя логика, если одним ты беспрекословно веришь и помогаешь, хотя я уверен, что тебе не раз врали, лишь бы слинять, а других ты даже слушать не хочешь, не веря в то, что человек мог поменяться, — рассуждал вслух Ёнбок. Младшая приподняла брови, а губы её искривились в усмешке. — Люди не меняются, Ббок, тем более такие, как он. Поэтому я и не хочу ничего о нём слышать, я уже усвоила свой урок, мне хватило, — строго произнесла та. — На ошибках учатся, да. Но это же не значит, что совсем шанса людям давать нельзя. Можно быть аккуратнее и всё, — настаивал тот. — Я вот понять не могу, почему теперь и вы его защищаете? — Потому что мы с ним разговаривали, Мирэ, понимаешь? Раз-го-ва-ри-ва-ли, — по слогам разложил Ликс. — Нет. Всё, проехали, я не хочу больше спорить на эту тему. Мне нужно хорошее или хотя бы нормальное настроение, сегодня ещё работать. Я поговорю с кем-нибудь, чтобы меня подменили в пятницу, — проговорила та. Слава Богу, хоть что-то из их диалога она взяла на рассмотрение, и на этом спасибо, так сказать. По приезде в университет Ли и вправду повёл девушку в медпункт. Той пришлось повиноваться его милости, иначе он бы разозлился, а злой Феликс — не самое лучшее зрелище. По дороге на пару девушка выслушала версию Джисона о том, что произошло в клубе. Он уже успел вспомнить ещё несколько забавных моментов, как выяснилось, не только с Хваном. Джи не мелькала в коридорах вообще, это даже странно. За весь учебный день они не пересеклись ни разу, в отличие от компании Бана. — Миии, уже не здороваешься? — протянул кто-то за спиной девушки. Обернувшись, она увидела Уёна, что наигранно сделал вид, что обиделся. — Прости, оппа, я не заметила, — улыбнулась, слегка кланяясь девушка. — Что с рукой? — выгнул бровь тот. — Порезалась, — проговорила девушка, кидая взгляд на человека сзади Уёна, а затем громко выдыхая. — Я пойду, нельзя опаздывать на пару. Как-нибудь потом поболтаем, — сказала быстро ни с того ни с сего девушка, также быстро она ушла. Чан стоял и смотрел ей вслед, а обернувшись, он, кажется, понял, в чём же проблема. — Слушай, да её тобой отпугивать легко можно. Гляди, как быстро убежала, — усмехнулся парень, ловя мрачный взгляд товарища. — Смешно, — сказал Бан на выдохе. О нет. Смешно ему вовсе не было, что в целом очень даже заметно. — Не дуйся, хён, — хмыкнул он, слегка похлопывая по плечу старшего. — Да на тебя разве можно? Просто обидно как-то выходит. Мне уже так надоело строить перед ней из себя того, кем давно не являюсь, моментами даже не сдерживаюсь. — Так не строй, зачем этот маскарад? — Бесполезно, Уён. Для неё я, видимо, навечно останусь тем, кем был до её прихода. Видимо, это моя карма за все похождения, — печально вздохнул он. — Ладно, пойдём, нам тоже пора. Чану действительно жаль, что единственная девушка, которая ему действительно невероятно сильно нравится, считает его полным придурком. Да и поделом, наверное… Изначально-то у него были цели подтвердить всем статус самого завидного парня университета, склеив её, но безуспешно. Он только ниже пал в её глазах, ещё и бесповоротно, а когда понял, что интерес к ней действительно настоящий, было поздно. Он долго пытался как-то с ней поговорить, но получал лишь холодный игнор. Второй год строит из себя не пойми кого, а когда всё же не сдерживается — получает словесные пощёчины. Они куда хуже настоящих. И Чан считает, что заслужил их «от» и «до», но руки он всё ещё не опускает. Он будет добиваться её до победного. В итоге он либо сдастся, либо наконец будет счастлив с ней. Конечно, настроен он на второй вариант. Сдаваться он не привык, но всё её отношение угнетает. Феликс и Джисон говорят, что она ни в какую не хочет разговаривать на его счёт, собственно, как и все остальные. Прогнозы не утешительные. У Джи вообще есть своё мнение на этот счёт, но она ни с кем не делится им, утверждая, что это что-то слишком секретное. Ох, Чон же ещё даже не вспомнила, что было в парке той ночью, когда она была пьяна в щепки. Ему даже интересно, в кого камни полетят первее: в Минхо — за сокрытие некоторых деталей, или ему — просто за всё хорошее. Бан даже слегка завис, витая в мыслях, и не сразу услышал, когда его подозвал к себе преподаватель, но, опомнившись, быстро подскочил с места.

***

Пятница.

Прошло уже несколько дней с ссоры девушек. За это время они не виделись вообще, это весьма удивительно. Мирэ написала Джи, чтобы она сегодня пришла домой на разговор. Что говорить, Чон до сих пор не знает, но первоначально нужно извиниться. Вот уже пять часов вечера. Джи стоит у входа в квартиру и слегка мешкается, боясь открыть дверь. Всё же они почти неделю не виделись и не общались, и это странно. Она так соскучилась. Невозможно. Собравшись с силами, Со проворачивает ключи и заходит в квартиру, быстро разуваясь и проходя в гостиную. Младшая сидит на диване, нервно теребя прядь волос, а как только замечает старшую, тут же неловко встаёт. Джи не выдерживает первая и подходит к подруге, чтобы крепко обнять. Мирэ же начинает шептать слова извинений и о том, какая же она всё-таки дура. Всхлип. Вот это неожиданно. Чон что, плачет? Оторвавшись от подруги, она смотрит на её лицо: слёзы действительно бегут по её щекам. Мирэ плачет при ней впервые. Ого… Рыжая обнимает ту лишь сильнее, аккуратно поглаживая по спине и голове младшей. Она знает установки той, знает, что сейчас она, вероятно, чувствует себя отвратительно от такой своей «слабости», которая в общем-то ей и не является, а ещё знает печальную причину таких установок. Они стояли так около двадцати минут. Джи не торопила, терпеливо ждала. Старшая понимает, насколько это сейчас важно, и ни в коем случае не торопит. — Джи, мне было так плохо без тебя, — со всхлипом призналась та. — Я ужасная подруга, знаю, но мне правда очень тяжело делиться своими проблемами, тем более если я считаю, что могу решить их сама. Поэтому уходила с головой в работу и обязанности, — начала потихоньку рассказывать та. — Родители опять донимали меня. Последние недели всё чаще и больше. Им вечно не хватает денег, хотя я отдаю почти что всё, что у меня есть, понимаешь? Но им мало. И работаю я на износ в том числе из-за этого. Когда я готовлю что-нибудь, мне становится легче, я отвлекаюсь, поэтому при любой возможности меня и след простыл. Я знаю, что у тебя своих проблем полно, поэтому не вижу смысла грузить ещё и моими. Насчёт времени вместе — я обещаю что-нибудь придумать. Мы правда серьёзно отдалились за это время. Что скажешь? — Скажу, что ты и вправду дурёха… — выдохнула Со. — Если ты не хочешь делиться проблемами, хотя бы сообщай о их наличии, чтобы я понимала, откуда корни растут. А ещё заруби на носу: ты никогда в жизни не будешь меня грузить чем-то. Да, у меня есть проблемы. Нет ни одного человека, у кого бы их не было, но это не значит, что я не могу поддержать тебя. Почему-то у тебя все «правила» работают только в одну сторону. Ты же меня выслушиваешь, хотя у самой три короба, верно? Просто напоминаю, что ко мне ты можешь обратиться со всем. Мы подруги, не забывай про это. Ну а насчёт родителей мы с тобой сейчас поговорим поподробнее, если ты можешь поделиться? Лёгкий кивок со стороны Чон. Да, теперь-то она точно поделится, ей важно сбросить всю эту дичь и поделиться после длительного молчания. Удивительно, но после того, как она рассказала, ей стало… легче? Конечно, такая проблема, как у неё, в корне не решится, по крайней мере сейчас, но Джи уже почти придумала, как можно поступить в этой ситуации. Её крайне раздражали предки младшей, они действительно отвратительные родители. Ей невероятно обидно за Мирэ настолько, что она реально готова сделать всё, чтобы та чувствовала себя по-настоящему счастливой и любимой. Её ведь правда любят. И Джи любит, как сестру уже, и Феликс с Джисоном, как друзья, разумеется, и Чанбин тоже, как ещё одну младшую. Остальные в окружении не особо близки с ней, но что-то подсказывает рыжей, что это вот-вот изменится. Что-то точно поменяется. Чуйка у неё тоже неплохая. К тому же, если бы только Ми не была врединой, она получила бы что-то большее, чем просто дружеская любовь, но из-за своих предрассудков она отказывается от кого-то очень неплохого. Жаль, всё ещё этого не понимает… но ничего, время ещё есть. А в остальном, после вскрытия её неожиданного знакомства с остальной частью компании Со старшего, кажется, у старших повысился интерес к ней. Они стали чаще спрашивать про неё у Джи. С парнями у неё прекрасные отношения, иногда даже зависает в их мужской компании. Было заметно, что они супер хорошо к ней относятся и хотели бы пообщаться за пределами её работы. Да и сама Мирэ не против, но всегда есть значительное «НО», верно? В данном случае это, разумеется, неприятный ей человек, насчёт которого девушка действительно ошибается. Бан Чана Джи знает очень давно. Они с Чанбином знакомы полжизни. Сначала долго общались по интернету, а потом так получилось, что Чан переехал в Корею на учёбу: изначально старшая школа, ну а потом и университет. С Чанбином они учились в разных школах, зато с Джи — в одной, поэтому девушка застала многие моменты жизни Бана. Она не побоится назвать его другом или даже ещё одним старшим. В Австралии другие повадки и прочее, поэтому флиртующий красавчик Бан набрал сразу неплохую популярность. Только вот, хоть на него и вешались многие, ни одну в итоге он не подпускал близко. Разумеется, у Чана были девушки. С последней он встречался полтора года. Расстались они шумно, со скандалом. Мадам решила изменить ему, а после скрывала это аж три месяца. Только вот не учла, что всё рано или поздно вскроется. После неё Чан уже как четыре года не в отношениях, ему хватило. Первый год после отношений его интересовали только одноразовые связи, флирт, секс и всё. Проблем с этим у него не было никогда, он пользовался популярностью. А когда в здании университета появилась Чон Мирэ, он сначала подумал, что завоевать её будет легче лёгкого — она производила впечатление «пустой глупышки», такой же, как и некоторые другие дамы, что вешаются на него в клубах, из-за своей превосходной внешности. И каково было его удивление, когда она не просто игнорировала его попытки пообщаться, а ещё и всячески его избегала. Сперва это было что-то вроде «спортивного интереса» — добиться расположения «холодной девицы», которая уже отшила несколько парней. Он какое-то время даже думал, что у неё есть парень, и это было бы неудивительно, но через Джи узнал, что никого у неё нет, и ситуация в его голове стала ещё неоднозначнее. Тогда почему она его отвергает? Видимо, он ошибся в ней с самого начала, и этот факт заставлял лишь сильнее разгораться пламя живого интереса. Он больше не думал о ней как об очередной даме, но тогда стало действительно поздно. Поздно, потому что Мирэ уже поняла, что она-то как раз и не ошиблась на его счёт, и это стало роковой ошибкой. Даже после того, как Чан сменил свои приоритеты, она продолжает его динамить. Жестоко. Это правда жестоко, но он уверен, что это не просто так. Он бы не изменился, если бы не её слова на окончание его второго курса на весеннем балу. Они-то и расставили всё на свои места. Пропасть между ними стала ещё больше после её слов на лестничном пролёте универа. За второй год его «поддержания» собственного образа всё стало лишь хуже: они собачились почти каждый божий день, их даже прозвали «горячим дуо», что взбесило Мирэ ещё больше. Именно после этого, в целях экономии своих нервов, она приняла решение просто игнорировать его. Своему решению она придерживается и по сей день, а руки у Чана после её холода при его попытках вести себя обычно, вне своего «плохого образа», опускаются всё больше. Хотя у него определённо есть туз в рукаве. Наверное, это будет последний шанс на потепление в их взаимоотношениях. Иначе — конец. Он больше не будет пытаться и бросит это дело. Даже несмотря на свои чувства.