3. The turning point.

***

Два года назад. Традиционная тематическая весенняя вечеринка.

Студенты веселятся. Небольшое количество алкоголя давало о себе знать — все вокруг становились раскованнее: кто-то звал на медленные танцы того, кого до этого боялся; кто-то отчаянно танцевал, наплевав на мнение остальных; кто-то активно заводил новые знакомства; а кто-то зависал в своей компании. Чан не пил, хотя уже весёлый Хван активно его на это подначивал. Кристофер стоял в кругу своих: Чанбин что-то рассказывал своей сестре, что только до них дошла, ибо до этого тусовалась со своими друзьями; Чонин, что был как всегда спокоен, но весьма общительным для его обычного состояния; ну и конечно же гвоздь программы — Хёнджин, что выпил уже достаточно. Минхо и Сынмин присутствовать не могли из-за семейных дел, поэтому, видимо, Хван решил напиться и за них. Впрочем, ему много и не надо. — Хён, ты не тут, — констатировал Чонин, внимательно смотря на старшего. — Не тут, — кивнул задумчиво тот в подтверждение. Не тут. Уже минут десять он не тут. Выслеживает фигуру одной особы. И находит её, не спуская своего цепкого, почти волчьего взгляда. Стройная брюнетка, со стрижкой шэгги на волосы средней длины, уверенной плавной походкой и проницательным взглядом. Сегодня она была особенно красивой: чёрное атласное платье с завязками на спине, длина которого была чуть выше колена. На каблуках она была почти ростом с самого Чана, но всё же чуть ниже. Можно не спрашивать, как он это выверил, с учётом того, что девушка шарахается от него как от шаровой молнии… Чон Мирэ. Первокурсница на факультете архитектуры. Безумно красивая. Полностью во вкусе Чана, но отношения у них… не сложились. Мирэ оказалась не поверхностной, какой ожидал её увидеть Чан. Таких он обычно быстро пропускает, очень. С ними каши не сваришь, он-то знает. В их университете такие были: гордые, непробиваемые даже его обаятельной улыбкой с ямочками. Он красивый и харизматичный, но, как показала практика, некоторым этого недостаточно. Но в этот раз его система дала какой-то сбой. Сильный. Обычно его перестают интересовать девушки, от которых он получает отказ. Да-да, такое бывает, редко, но… метко. А Чон… она не отвергала его напрямую, потому что он к ней ещё не подходил для цели общения, но её взгляд и то, как усердно она избегает его компании, наводило на определённые мысли: либо Чон Мирэ специально играет, чтобы заполучить его внимание, либо… он ей неинтересен? Эта девушка успела отшить порядка пятнадцати парней за первый семестр. С холодным взглядом, абсолютно незаинтересованным в них и таким же холодным тоном. Ледышка. Снежная королева. Она в целом, как показала практика, и друзей-то заводить не торопится. Одинокая, дикая кошка. Но удивительно, что у одной троицы всё же вышло влиться к ней в компанию. И Со Джи была одной из этой троицы. — Оппа, ты так упорно сверлишь её взглядом, может хватит? — усмехнулась Со, пихая Чана в плечо. — Не могу оторваться, — выдохнул Чан. — Я хочу поговорить с ней. — Плохая идея, — хмыкнула Джи. — Ты ей не импонируешь. Совсем, Чан-оппа. И что-то внутри кольнуло. Самолюбие Чана страдало от прямых слов младшей. Он посмотрел на Джи, она всегда говорила прямо, как и её брат. Ну что за семейка, а… — Ты разбиваешь мне сердце, в курсе? — поднял брови Бан Чан, облизывая губы. — Смирись, — пожала плечами девушка и, слегка похлопав друга по плечу, ушла обратно к друзьям. «Смирись». Это слово раз за разом эхом разносилось в голове. Нет, он не мог. Он ещё даже не попытался действовать напрямую, взаимодействовал с Чон лишь издалека, хотя некоторые его действия слегка превышали коллегские мотивы. Благо она тоже староста, и это было сделать нетрудно. Она за словом в карман не полезет — это он понял отлично, несмотря на то, что большую часть собраний она молчит, делая какие-то пометки. Ему нравились организованные люди. Вечеринка шла своим ходом: танцы, выпивка, конкурсы — всё мешалось в один огромный, до жути весёлый коктейль. И вот, через пару часов Чан вновь находит взглядом девушку, что уходит из зала. Одна. И понимает — сейчас. Он кивает Чанбину, и друг сразу понимает, куда уходит Кристофер. Он тоже говорил ему много раз, как и Джи, потому что знает Чон лично, но понимал: если Чан загорелся какой-то идеей — останавливать его бесполезно. Поэтому лишь тяжело выдохнул с мыслью, аля «пускай сам на эти грабли наступит, может, хоть так дойдёт». Чан настигает Мирэ на лестничной площадке, когда она возвращалась со второго этажа, перекрывая ей путь. Девушка окинула его хмурым, ледяным взглядом и дёрнула бровью. — Можно с тобой поговорить, Чон? — спросил он, с любопытством осматривая младшую, что стояла на две ступени выше него, возвышаясь. — Мне не интересны разговоры с тобой. Уйди, — железно проговорила она, делая шаг в сторону, чтобы пройти, но Бан Чан зеркалил её действия. — Пожалуйста, я не займу много времени, честно, — пообещал Чан, ожидая, что хоть сейчас взгляд брюнетки смягчится, но нет, кажется, даже наоборот. Мирэ предприняла ещё несколько попыток уйти, но все безуспешно. Она раздражённо выдохнула. Он это серьёзно? — Боже, Бан, может, ты наконец уйдёшь с дороги и дашь мне пройти? Я по-моему отчётливо выразилась, что не хочу с тобой разговаривать, — недовольно говорила девушка, недружелюбно сверкая своими глазами. — Хорошо, я отойду, но ответь на мой вопрос: почему? — всё не унимался старший. — Почему что? — выдохнула та, поджимая свои губы. — Почему ты вообще никак не обращаешь на меня внимание? — Потому что у меня есть мозги и вкус. Доволен? — саркастично усмехнулась девушка. Ей порядком надоела эта клоунада. — Нет, конкретнее. Что со мной не так? — требовал парень, в глазах, как и в голове, было полное непонимание. — О, а ты правда не понимаешь? — едко усмехнулась она. — Меня никогда не будут привлекать парни, для которых девушки — трофей. Я тебе отказала, ты полон непонимания, потому что обычно все на тебя вешаются. У тебя новая пассия каждый месяц, хотя я каждый раз удивляюсь этому, ибо девушки правда красивые, да ещё и отличницы многие. Что они в тебе находят? Хотя это неважно, о вкусах не спорят. Это их дело, их я не осуждаю. Я осуждаю того, кто играет с чужими чувствами и потом «выкидывает» за «ненадобностью». Я не буду очередной, не надейся. Помимо этого, ты не в моём вкусе. Чао, — вырвалась наконец Мирэ и спешно ушла от этого напыщенного индюка, задевая того плечом. А Чан так и остался стоять. До него постепенно доходили её слова. Одно за другим. Мелькали так быстро, что он с трудом успевал уловить суть, мозг почему-то отключился. А потом он начал вдумываться, всё ещё не двигаясь с места. И чем больше он понимал смысл, тем сильнее хмурился и тем быстрее в его груди разрасталось очень странное, тяжёлое чувство… Её слова — правдивый удар под дых, хуже самой сильной пощёчины. Слова всегда бьют сильнее. Когда Кристофер отмирает, перед ним стоит Чанбин, щёлкая пальцами перед его лицом. И старший начинает промаргиваться, а потом вдруг встряхивает головой. — Хён? — спросил у него Чанбин. — Я только что получил самый аргументированный отказ в своей жизни… — проговорил Чан, чуть подвисая. — Мы предупреждали, ты полез — вот и получай, — усмехнулся беззлобно Чанбин. — Пойдём, нужно развеяться. Но Чану это не помогло. Где-то глубоко внутри него раздувалась та самая обида и раздражение. Потому что там же, в глубине души, он понимал: Чон Мирэ, блять, права. Сильнее, чем кто-либо другой. И это било по эго сильнее, чем любой другой отказ, потому что он уже успел заинтересоваться ей сильнее обычного. За этот учебный год он спрашивал у Чанбина о ней, потом добрался и до Джи, узнавал, что ей нравится, как у неё дела и так далее. Хоть Джи и молчала большую часть времени как партизан, иногда из неё удавалось вытащить информацию.

Точка невозврата случилась именно в тот вечер. И с того момента всё начало меняться. Сильно. Чан — в первую очередь.

***

Утро Мирэ не задалось с самого его начала — проспала. Она никогда не просыпает, а тут, когда первая пара у самого придирчивого и требовательного преподавателя, который, к тому же, не прощает опозданий, — вдруг проспала. Видимо, спать за двое суток от силы шесть часов всё же не такая хорошая идея. — Заебись, — стонет девушка в подушку, в следующую секунду вскакивая. Обычно её будит Джи, но сегодня у неё плановый чекап здоровья в клинике, поэтому она уехала ещё в семь утра и явится, вероятно, только к собранию старост. Чон подлетает и бежит в ванную. Весь уход за лицом она явно сделать не успеет, обычно на это уходит минимум минут двадцать. Столько времени у неё сейчас явно нет, поэтому единственное, что она делает, — это чистит зубы и умывается. Поесть уже не успеет, да и ладно. Натягивает на себя первую попавшуюся в руки объёмную толстовку и брюки, собирает сумку и вызывает такси, так как ждать автобус сейчас будет слишком времязатратным. Запыхавшаяся девушка влетает в кабинет, искренне раскаиваясь за своё опоздание перед профессором Нам. Тот её пропускает почти без проблем из-за хорошей репутации девушки, и она усаживается за свою последнюю парту, совершенно одна. Феликс заболел, а Джисон, в отличие от неё самой, решил, что сон ему дороже. Это она поняла по короткому сообщению от друга в личных сообщениях «сплю». Мысленно староста делает себе пометку «убить Хан Джисона при его попадании в поле зрения» и начинает конспектировать лекцию. Первая лекция проходит быстрее, чем ожидалось. Профессор Нам всегда рассказывал доступно, даже интересно. Чон выходит и видит вдалеке Хана, что, заметив издалека её… не очень радостный взгляд, затормозил, но потом выдохнул и пошёл навстречу. Ему всё равно надо в ту же сторону, и они всё равно будут сидеть за одной партой, кары не избежать. — Прости, клянусь, я боролся до последнего! — протянул Джисон, уклоняясь от подруги. — Ну не злись, смотри, у меня есть твой любимый горячий сэндвич и кофе! Я же знаю, что ты не завтракала. У меня предчувствие было. Держи, ещё тёплый. — Друг всовывает в руки Мирэ еду, наблюдая за реакцией. — Прощён, — кивает она, подытоживая. — Но только потому, что ты каким-то образом опять угадал, что я не поела. Джисон выдыхает, смотря, как Чон открывает сэндвич и делает первый укус, удовлетворённо мыча, и улыбается. Сытая Чон Мирэ — добрая Чон Мирэ. Ну, или почти. — Проспала? — хмыкнул он, оглядывая подругу. — Да. Откуда ты…? — с непониманием спросила девушка, выгибая бровь. — Ты растрёпанная, сонная и без макияжа. Обычно хотя бы минимальный наносишь. Очевидно. Староста цокает, пихая друга в плечо, и они идут до нужной аудитории на этом же этаже. — Как Ликс? Не лучше? — интересуется Чон, когда они сели за парту. — Нет. Я делал ему суп, говорят, помогает. — Ты? Суп? Сам? Джисон, ты убить его решил? — усмехается девушка, получая возмущение друга в ответ. — Йа! Я не настолько плох в готовке! — фыркает недовольно Хан, косясь на брюнетку, а потом неуверенно добавляет: — Я попробовал, он, вроде, неплохой… — Если Ли по твоей вине окочурится — прибью. — Да он правда вкусный! — Ну-ну. — Сегодня собрание старост у вас? Будешь со своим любимым сидеть за одним столом и обсуждать коллегские дела? — заиграл бровями парень, на что получил удар в плечо. — Ау! Тиранша… — Сегодня выбор главных организаторов для вечеринки, — проговорила девушка. — По традиции один из них студент последнего курса, а другой — предвыпускного. То бишь четвёртый и третий курс. — Да, я помню. Я заполнял анонимный опрос, — кивнул Джисон. — Вам же нельзя «голосовать», как старостам? — Нельзя. И кого же ты выбрал, м? — Ну, из третьих курсов я думал долго: либо ты, либо Джи. Но Со сказала, что она не хочет этим заниматься, а тебе интересно, поэтому выбрал тебя, — пожал плечами тот. — А из четвёртых? — с подозрительным прищуром спросила Мирэ. — До лекции минута, надо подготовиться, — вдруг замер Джисон, начиная судорожно доставать вещи из рюкзака. — Хан. Джисон. — твёрдо произнесла девушка. — Послушай, Мирэ, я выбрал человека, который очень-очень трудолюбивый и делает всё на отлично, к тому же креативный. Это же важно, правда…? — затараторил друг. — Имя. — Бан Чан. Я выбрал Бан Чана, — обречённо выдохнул парень, прикрываясь от ударов подруги, но их не последовало, и он одним глазком посмотрел на неё. — Ты предатель, — прошипела та. — Феликс? — Мирэ… — Вы два предателя. Передай Ли, что я искренне разочарована, — фыркнула она, поджимая губы. — Ну он же правда хорош… — тихо проговорил Джисон, но, ловя косой, совсем не ласковый взгляд, замолчал. — Я месяц буду спонсировать тебя сэндвичами, если так выйдет, что вас выберут. Только молю, не злись. Ликс… сам придумает подкуп. — Нервные клетки не восстанавливаются, — выдохнула она. — Но ты прав в том, что мы ещё не знаем, кого выберут. Я запомню твои слова про сэндвичи. Следующие две пары проходят как в тумане. Из Чон будто выжили все соки. Уставший организм явно прилагает все усилия, чтобы не отрубиться, а концентрация постепенно падает. Со, прибывшая ровно к собранию, замечает состояние подруги быстро. — Сон? — хмуро спрашивает она. — Пойдёт, — отмахнулась Чон, избегая пристального взгляда рыжей. — Чон Мирэ. — Я легла спать за два часа до того, как ты уехала, и проспала… — выдохнула та. — Мне нужно было доделать работу, я не могла бросить. — В гроб себя загнать опять захотела? — с прищуром смотрела на неё Джи. Она безумно беспокоилась за подругу. — Я сегодня отработаю, завтра выходной, и вот тогда отосплюсь, честно. — проговорила Мирэ, протягивая мизинчик, чтобы «закрепить» обещание. — Хорошо. Но только попробуй не лечь спать сразу же после пар — я подсыплю тебе снотворное, Чон, — хмыкнула та, протягивая ей мизинец в ответ. Они зашли в переговорную и сели за свои привычные места. Почти самые первые, как и обычно. Девушки разговаривали о чём-то будничном: ужин, генеральная уборка и прочие нюансы совместной жизни. Постепенно начали заходить и другие старосты. Бан Чан пришёл за пять минут до начала, садясь на своё любимое место, что располагается, конечно же, прямо напротив Чон Мирэ. Кто-то удивлён? Совершенно нет. Та, впрочем, на него даже не взглянула, а рядом сидящая Джи поздоровалась, уже заводя с ним какой-то непринуждённый диалог, пока на неё с долей зависти смотрела парочка первокурсниц. Собрание началось. За университетские мероприятия, собрание старост и прочие организационные моменты отвечала деканша госпожа Ли Чусим — довольно молодая женщина, лет тридцати от силы. Очень активная и ответственная, умеет создавать нужный рабочий настрой. — Всем здравствуйте. Мы с вами собрались тут, чтобы наконец-то узнать, кто в этом году у нас будет главными организаторами традиционной весенней вечеринки! — произнесла госпожа Ли, воодушевлённо. — В этом году, как и в прошлые, проводился анонимный опрос среди студентов. Результаты опроса меня удивили, на самом деле. Впервые разрыв такой колоссальный по сравнению с остальными и в случае с третьим курсом, и в случае с четвёртым. Но прошу остальных ребят не расстраиваться, вы тоже будете помогать в процессе! Мирэ замерла, явно напрягаясь. Очень ей не нравится словосочетание «с большим разрывом», потому что она знала о своей странной и непонятной ей популярности в университете, на которую она вообще не обращает внимания, а ещё прекрасно знала, у кого ещё эта «популярность» есть. Джи вдруг хмыкнула, уже готовясь к тому, чтобы сдерживать слёзы от смеха. Это будет великая ирония судьбы, если вдруг… — От четвёртого курса у нас организатор Бан Чан. В прошлом году, насколько я помню, у тебя не вышло по семейным причинам, но надеюсь, в этом году ты порадуешь нас в симбиозе с… Чон Мирэ! В переговорной вдруг стало тихо. Слишком тихо. Сердце Чон пропустило удар, может, и не один… И среди этой тишины послышался лишь всхлип почти задыхающейся от сдерживаемого смеха Со Джи. Мирэ набрала побольше воздуха в лёгкие и выдохнула, пихая подругу в бок, чтобы та оставила свой смех хотя бы на «потом». Чан удивлённо поднял брови, усмехаясь. Если это не судьба, то он уже не знает что или знает… Он сталкивается взглядами с младшей, видя весь спектр её эмоций. Конечно, она не рада, но куда теперь деваться? Какая жалость… В голове брюнетки будто белый шум. Она уставилась в одну точку, мысли бежали одна за другой. «Серьёзно? Что за везение? Надо мной решили масштабно поиздеваться? Он подговорил весь университет? Специально? Как, блять, это возможно?» — думала она, пока Со не пихнула её в бок. Собрание пошло дальше, а Чон замерла в одной точке — выглядит странно, поэтому подруга вывела её из «транса». Дальше были сказаны некоторые организационные моменты не только по вечеринке, а в целом, и всех отпустили. Однако… — Чон Мирэ-щи, задержись, пожалуйста, на пять минут, — непривычно официальным тоном попросил её Бан Чан? Точно он? Мирэ покосилась на подругу, ища поддержки, но та лишь с явным весельем пожала плечами и проговорила что-то типа «жду тебя у кабинета». Предательство номер три за день. Вау. Все вышли из кабинета, перешёптываясь. Теперь им всем явно есть что обсудить. Классно. Просто замечательно. Слухи и сплетни в их университете распространяются со скоростью света, а о том, что у Чана и Мирэ не самые тёплые отношения, знают буквально все. — Что хотел? — спросила девушка, застывая около двери, как только все ушли. Даже сейчас она держала расстояние. — Хотел сказать, что знаю о том, что моя компания тебе не очень нравится. В целом, наверное, даже заслуженно. Но для меня организация вечеринки также важна, как и для тебя, так что давай просто хорошо поработаем? Без конфликтов и выяснений отношений. Я не буду к тебе лезть, обещаю. Ни слова не по делу не скажу, — проговорил парень, смотря на Мирэ, смотрящую на него с долей скептицизма. — Хорошо, Бан Чан. Только работа над организацией без личных конфликтов, — кивнула девушка. — О встрече договоримся позднее. — Да, хорошо, — согласился старший, и когда девушка уже собралась уходить, вдруг окликнул: — Кстати, Мирэ, держи. Сынмин передал тебе. У него врачи в семье, он сказал, что это помогает заживить раны быстрее, — проговорил он, протягивая тюбик в руки. — Ким Сынмин? — нахмурилась девушка. — Всё хорошо, она уже меньше болит. Не нужно. — Он сказал, что расстроится, если ты не возьмёшь. У тебя глубокая рана, такая быстро не заживёт. Возьми, пожалуйста, а то он ещё и до меня доберётся, — вздохнул Бан, настойчиво протягивая ей мазь. Чон окинула взглядом лечебную вещь, потом посмотрела на слишком убедительного старшего и всё же взяла, поджав губы. И это было… приятно. Хотя брюнетка не любительница принимать помощь. — Спасибо, что передал. Спишемся, чтобы выбрать день и время, — кивнула девушка и наконец ушла из переговорной. Кристофер выдыхает, как только младшая выходит за дверь. Теперь надо предупредить Кима о том, что он, оказывается, передал мазь Чон самостоятельно, а не Чан узнал от его мамы, что лучше для заживления и не купил именно это лекарство. Чувствуется, смеяться он будет долго…

***

Ночь за два дня до назначенной встречи с Кристофером. Мирэ решила пойти в единственное место, где её мысли переставали надрывать голос, в единственное место, где она ощущала полный покой, — университетскую библиотеку. Быть старостой — это не только нести ответственность за свою группу и бесконечно всем помогать, плюсы у этого есть. В их университете о старостах заботятся особенно хорошо. У них есть ключи от библиотеки, поэтому они могут посещать её независимо от времени суток. Мирэ любит приходить в это место, когда особенно хочется внутреннего умиротворения и спокойствия, или же когда нужно сосредоточиться на задаче. В данном случае — разработать эскизы украшений и тематику и прочего визуала. Она настолько увлеклась, что не заметила, как в просторной библиотеке она оказалась не одна. Девушка что-то вырисовывала на своём планшете, как тут её окликнул хорошо знакомый и неожиданный в такой час голос: — Серьёзно? Что ты делаешь в час ночи в библиотеке? — удивлённо спросил Кристофер, глядя на брюнетку, и та замерла, невероятно тяжело выдыхая. — У меня к тебе такой же вопрос. Нет, ты даже тут в час ночи меня достаёшь, нормально? — фыркнула на него Чон, дёргая бровью, почти возмущённо. — Прости? — усмехнулся парень, кидая свою сумку на стул. — Я часто сюда прихожу вообще-то в это время, когда мне не спится и есть возможность поучиться или вроде того. Тут спокойно. — Да, я знаю, поэтому я и тут, — закатила глаза девушка. — Часто? — Довольно. Дома как-то одиноко, а тут рабочая вполне комфортная атмосфера, вот и прихожу, — пожал плечами тот. — Понятно. Трудоголик. — Сама-то, — цокнул парень, усаживаясь напротив девушки. — А я и не отпираюсь от этого звания. Несу гордо. — Так что ты тут делаешь? — Пришла думать над визуалом бала. Накидываю наброски и тематику, делаю несколько вариаций, чтобы выбрать лучшую, — пояснила та, продолжая выводить линии стилусом. — Ты делаешь всё, лишь бы не отдыхать… — усмехнулся задумчиво парень. — Позволишь взглянуть? — Мирэ протянула парню планшет, на удивление даже спокойно. — Ого… это правда очень круто, Чон. Лучше, чем я ожидал, — будто зачарованно произнёс Чан, рассматривая каждую деталь с интересом. — Спасибо, — хмыкнула та, наблюдая за парнем напротив, что с явным интересом смотрел сейчас на то, что она сделала. Перед ним были наброски трёх разных тематик. Пока ещё сырые, но, видимо, уже вышедшие весьма неплохо. Чон одернула себя, когда поняла, что смотрит слишком долго, особенно на его сведённые брови. Это выглядело забавным? — Тебе что-то не нравится? — спросила девушка, глядя на его откровенно хмурое лицо, и Чан будто вернулся в себя. — Оу, нет-нет, наоборот. У меня такая странная особенность: когда мне что-то слишком нравится, я хмурюсь, — улыбнулся Бан, неловко почесывая шею, возвращая планшет. — Как планируешь выбирать? — Сначала сделаю всё детализировано, а потом… наверное, привлечём либо всех студентов, либо только совет старост. Надо будет понять не только что по душе большему количеству людей, но и что вписывается в бюджет, — проговорила девушка, продолжая работать. — Это я возьму на себя. — Где мы встретимся в пятницу? — Не против, если мы пойдём в кафе какое-нибудь? Или предпочитаешь библиотеку? Мирэ замерла, насторожившись и слегка дёрнув бровью. — В смысле, я не настаиваю, где тебе комфортнее, мне не принципиально, — быстро опомнился Кристофер, уже матерясь про себя. «Единственный шанс хоть как-то исправить её мнение о себе, а ты уже давишь. Идиот. Просто идиот.» — думал он, прикусывая себе язык. — Давай в библиотеке. Тут поудобнее будет, — ответила Чон, и Чан коротко кивнул в ответ, принимая данный вариант безоговорочно. После этого они не разговаривали. Буквально совсем. Каждый был поглощён своим делом, собственно, за чем они оба и пришли сюда. Чан украдкой посматривал за младшей, подмечая, что когда она сосредоточена на чём-то, очень мило хмурится и слегка высовывает язык, и каждый раз ему приходилось себя одёргивать, чтобы не пялиться так откровенно. Если бы Мирэ не была сильно поглощена делом и заметила бы его взгляд, на руку ему бы это не сыграло. Она и так его избегает и динамит. Поэтому он мог довольствоваться лишь этими мгновениями. Мирэ закончила где-то ближе к трём часам ночи и начала собираться. Режим девушки, видимо, оставлял желать лучшего. — Чон, я на машине, давай подброшу? — аккуратно, почти шёпотом спросил Чан. — Время позднее уже… — Не нужно, я на такси, — проговорила девушка, напрягаясь, и Чан, заметив это, кивнул. — Хорошей работы. — Да, спасибо, — кивнул старший, слегка улыбнувшись. Сердце неприятно кольнуло. Он опять слишком торопится. Так нельзя. Самое худшее, что он переживал за неё, но не мог ничего сделать, кроме того, чтобы проглотить эти чувства. Кристофер еле сдержал себя, чтобы не буравить затылок уходящей девушки.

***

Неделя для Мирэ прошла очень незаметно. Встречи с советом старост, с Бан Чаном исключительно по работе над вечеринкой, конечно же, работа и изредка разговоры с друзьями. Изредка, потому что на это не было времени. Подруги сидели в кафетерии на большой перемене, перекусывая чем-то не сильно полезным, смеясь со смешных роликов в ленте и разговаривая о всякой ерунде. — Мирэ, ты же сегодня не работаешь? И встреч нет? Да? — заговорщически спросила Джи, глядя на подругу. — Что надо? — вздохнула младшая, закатывая глаза. — Почему так грубо? — надулась Со, цокая. — Я хотела предложить тебе после пар собраться всем вместе, небольшой пикник большой компанией. — Понятно. Кто будет? — Ну… все наши? Мой брат и его друзья, с которыми ты знакома. Те, что твои постоянные клиенты: Минхо-оппа, Сынмин и Чонин. — Джисон и Феликс тоже? — Идут, — утвердительно кивнула девушка. — А… — Чон только хотела спросить про ещё одного человека, но подруга быстро поняла, про кого, и хмыкнула. — Там вся его компания. Он тоже будет. — вздохнула рыжая. — Пожалуйста, не отказывайся! Будет весело. Тебя никто не заставляет общаться с Чан-оппой, ты даже рядом с ним сидеть не будешь, обещаю! — Мирэ хотела было запротестовать, но, увидев, как сильно её присутствия хочет старшая, выдохнула. Джи умела упрашивать. — Хорошо, ладно, пойду, — вздохнула брюнетка, потирая переносицу. Давно пора развеяться… — Спасибо, Чон! — заулыбалась та и затянула подругу в объятия. — Отлипни, Со! — Ни за что. После пар девушки заскочили в библиотеку — Мирэ нужно было передать инструкцию одной из старост по поводу организационных моментов. Далее они кратко обсудили это, что заняло буквально от силы минут десять, и девушки пошли на место встречи. Мирэ не особо любит большие компании, в них ей редко удаётся почувствовать себя комфортно, а тут… тут ещё будет и Бан Чан, значит, это совсем нереально. Но Джисон, кажется, переживал не меньше неё, он всегда становился наиболее активным, когда начинал волноваться. Они с Хёнджином помирились и, кажется, теперь у них идиллия, но неловкость всё же присутствовала. Но дело не столько в этом, сколько в том, что Хан тоже не особо любит большие компании, а там есть люди, с которыми он почти не пересекался — максимум пара раз в кафе и всё. — Эй, спокойнее, чего такие напряжённые? Там никто не кусается. Почти, — усмехнулась Джи, пихая в бок белку. Тот покосился на неё, мало веря, но выдохнул. Когда они вышли на задний двор университета, где помимо них сидели и другие студенты, начали высматривать Феликса, что уже был там с Чанбином и Хёнджином, что-то активно обсуждая. Стоило ему заметить друзей, сразу активно замахал, сияя своей лучезарной улыбкой. Потихоньку подходят и остальные. Еду, что каждый предусмотрительно принёс, уже разложили. На компанию из десяти человек понадобилось четыре пледа, чтобы всем было комфортно. — Все на месте, кроме Чана, — хмыкнул Минхо. — Этот человек умеет опаздывать? Я в шоке, — цинично цокнул тот. — Он написал, что в магазине очередь, уже бежит, — проговорил Чанбин, читая смс от друга. Мирэ чуть напряглась, но Джи ободряюще положила ладонь ей на колено. Все уже постепенно заводили какие-то разговоры между собой, разбившись на небольшие кучки, и пока что всё было очень естественно. — Простите за опоздание, — проговорил неожиданно Бан Чан. — У меня есть чем искупить вину. — Давай и можешь идти, — усмехнулся Минхо, игриво смотря на старшего. — Будешь играть — не получишь свой любимый пудинг, Хо-я. — Это очевидно был заготовленный козырь. — Шантажировать меня пудингом? Чан-а, это низко даже для Ким Сынмина, — наигранно прижал руку к сердцу Ли, изображая боль. — Вот-вот! — подтвердил Ким со своего места. — Держи и не ворчи, — фыркнул старший, кидая баночку. Это был забавный диалог настолько, что даже Чон усмехнулась. Чан принёс каждому что-то, что они любят, судя по тому, как реагировали его друзья, и это было даже… мило? Когда очередь дошла до Мирэ, она слегка замерла, потому что не ожидала, что он что-то ей даст. Бан вручил ей банановое молоко и… моти? Ого. Глаза младшей слегка удивлённо расширились. Это самый любимый её десерт. Она обожает моти, перепробовала все возможные, и эти были… из её любимого магазина, ручной работы. — Спасибо, Бан Чан-щи, но не стоило, — поблагодарила она всё ещё ошарашенно, с подозрительным прищуром смотря на друзей. — Пустяки, — отмахнулся старший, слегка улыбаясь, а в глазах было что-то тёплое, но тут же переключился на своих друзей, чтобы не смущать девушку. Джи сидела как ни в чём не бывало, Феликс пил свою колу без сахара, абсолютно непринуждённо общаясь о чём-то с Сынмином и Чонином, а вот Джисон… подозрительно ёрзал. Так, как будто что-то знал, и Мирэ дёрнула бровью, и взгляд Хана тут же начал метаться от Со к Чон. — Кто? — прошипела Мирэ, грузно выдыхая. — Он просто спросил — я просто ответила, — спокойно пожала плечами подруга, на что получила взгляд, который можно было перевести как «дома поговорим». Но на удивление обстановка была более чем приятной. Они общались все вместе большой компанией, и никто не был лишним, все так или иначе участвовали в разговоре. На памяти Мирэ это была большая редкость. Апрель радовал студентов солнечной и довольно тёплой погодой. Кто-то из учеников сидел под деревом, держа в руке скетчбук и что-то рисуя, кто-то проводил время со своим партнёром, кто-то — в шумной компании. Ветра почти не было, солнце то скрывалось за облаками, то появлялось, и на душе было… спокойно. По-настоящему спокойно. — Мирэ, как твоя рука, кстати? — спросил Чонин, пытаясь увидеть со своего места рану, что уже, впрочем, чувствует себя куда лучше. — Уже лучше, благодаря мази, которую мне передал Бан Чан-щи от Сынмина. Спасибо, она действительно хороша, — мягко улыбнулась девушка. И тут все замерли. Бан Чан почти подавился ананасовым соком, что потреблял в промышленных масштабах, а Сынмин удивлённо посмотрел на своего хёна, еле сдерживая смех. Он быстро смекнул, что к чему, вспоминая их относительно недавний диалог. Минхо и Чанбин тоже, кажется, что-то поняли, особенно по покрасневшим ушам Кристофера. — Чан-хён, пей аккуратнее, так ведь и помереть можно! — побил его по спине Чанбин, набирая воздуха в лёгкие, чтобы не засмеяться. — Аж весь покраснел, — подметил Минхо, пересекаясь насмешливым взглядом с Чанбином и смотря на умоляющего их прекратить одним лишь взглядом старшего. — Мазь? — спросил Сынмин, улыбаясь слишком хитро. — Не за что, Мирэ. Мы во многом обязаны твоим талантливым рукам, которые делают самый вкусный кофе в Корее. Это меньшее, что я мог сделать, — проговорил Ким, поглядывая на старшего. — Спасибо, — улыбнулась мягко девушка. Чонин и Джи, кажется, тоже начали догадываться, отчего же у старших такая интересная реакция, и тихо хмыкнули. А Феликс, Джисон и Хёнджин переглядывались с полным ощущением того, что они пропустили что-то очень важное и, вероятно, даже драматичное. — Атмосфера как-то поменялась? Или мне кажется? — скептично хмыкает Хёнджин, действительно пытаясь поймать момент. — Кажется, хён, точно кажется. Всё как раньше, — пожал плечами Чонин, хлопая его по плечу. Троица ничего не понимающих в последний раз переглянулась и забила. Мирэ ничего не заподозрила, Сынмин умел вовремя подхватить. А на Бан Чана уставилось пять пар крайне любопытных и насмешливых глаз, стоило ему «прийти в себя». Он мотнул головой. Мол, «потом». Все согласно кивнули и продолжили непринуждённую беседу. Они просидели и пролежали так добрых три часа, встретив закат все вместе и, собравшись, разъехались по домам. — Как вам? — спросила Со у друзей, стоило им сесть в машину Джисона. — Мне понравилось! Надо будет ещё встретиться, — проговорил Феликс. — Было довольно комфортно, я не ожидал, правда, — усмехнулся Хан, выезжая с парковки. — Да, я даже не зацикливалась на Бане. Это было непривычно и даже весело. — согласилась Мирэ, задумчиво сводя губы в трубочку. — Но может, хватит распространяться о моих вкусах ему? — Ой, отстань ещё, ничего плохого не случилось, — фыркнула на неё Джи.

…

— Сынмин-а, значит, ты передал мазь Мирэ? Как мило с твоей стороны, — начал Минхо, хитро и слишком довольно улыбаясь. — О, я знаю, я тот ещё романтик. Влюблённый волк уже не хищник, слышали такое? — поддержал тот хёна. — Отвалите, — шикнул Бан Чан на друзей, а у самого уши опять покраснели. — Я-то думал, когда вскроется эта правда, — задумчиво говорил Сынмин, не скрывая усмешки. — Не стыдно тебе Сынмином прикрываться, хён? — продолжал Чанбин, закидывая последнюю чипсу себе в рот. Чан закрыл лицо руками, желая скрыть своё явное смущение. Друзья были безжалостны, как и всегда. Они не упускали ни единой возможности подколоть его. Никогда. Но сейчас это особенно выводит из равновесия. — Она бы по-другому не взяла. Вы знаете, — вздохнул Чан, поднимая глаза на друзей. — Знаем, и это очень… мило? — проговорил Чанбин, похлопывая старшего по плечу в знак поддержки. — Погоди-ка, я ничего не понял! — нахмурился Хёнджин. — Вы о чём? Все переглянулись и помотали головами. Годы идут, а Хван Хёнджин не меняется, но, впрочем, они его любят и таким. — Хён, ты… погодите! Чан-хён, мазь, которую ты передал Мирэ, была не от Кима, а от тебя на самом деле?! — удивлённо спросил Хван. Это было так смешно, что никто не смог сдержать смешка. — Бинго, хён. Не думал пойти в детективы? — с очевидным сарказмом спросил Чонин, на что получил косой взгляд. — У тебя есть какой-то план? Вы же теперь вместе работаете над вечеринкой, — с неподдельным любопытством спросил Минхо. — Работать. Мой план — работать. — вздохнул Бан Чан. — Я не знаю, парни, правда. Не хочу её спугнуть, она слишком настороженно ко мне относится. И у неё есть причины, я понимаю, но она не оставляет шансов мне подступиться. Никак. Даже если я спрошу обычное «как дела?» — уже напряжётся, — обречённо причитал тот. — Как ты уже сказал — у неё есть причины, — вздохнул Чанбин, что очевидно знал куда больше своего хёна. — Попробуй показать, что за твоими обычными действиями не стоит никакого подтекста. Спросил что-то будничное и продолжил заниматься чем-то, чем занимался. Не больше. — Показать, что нет подтекста? Я думал над этим, — задумчиво хмыкнул Чан. — Но мне кажется, её напугает даже это. — Не попробуешь — не узнаешь. Это не быстрое дело, не торопись. У тебя есть почти два месяца. И Кристофер действительно задумался… Сдаваться он точно не планировал, поэтому, возможно, это действительно единственный правильный подход.

***

Ещё одна рабочая неделя подходит к концу, но у Чон ещё субботняя смена на работе до десяти вечера. В десять утра она уже стоит как штык, к собственному сожалению. Спать хотелось невыносимо, но деньги сами себя не заработают. Настроение с самого утра было ужасным благодаря очень грубым людям, каким только дай повод поорать, а ты стоишь за стойкой и продолжаешь делать максимально дружелюбное лицо — «это ведь клиент». Бесит. Как же раздражает. Работа с Чаном по вечеринке идёт очень продуктивно. Они почти всё утвердили, на следующей неделе будет известно окончательно, и можно будет начинать работать над стилем и декором. С ним в работе оказалось неожиданно легко? Вероятно, это из-за того, что они оба любят доводить всё до «идеала», но на этой почве уже не раз возникали дискуссии. Конфликтом это назвать нельзя, но бывали моменты, когда Чон была не согласна с Баном, что ей необходимо было время на то, чтобы выдохнуть. Обычно старший выходил из кабинета, оставляя её одну на минут десять. Сам. Будто понимал, что нужно взять перерыв. Обоим. Не сказать, что такое постоянное присутствие парня в жизни девушки её не напрягало. Брюнетка всё ещё вела себя настороженно, особенно в те моменты, когда Кристофер ни с того ни с сего вдруг интересовался её состоянием или приносил её любимый кофе, но уже не огрызалась. Первое время она не брала и отвечала что-то по типу «не стоит» или «это выходит за рамки рабочего», но на это получала всегда один и тот же ответ: «Это просто кофе, Чон. Я же вижу, что ты плохо спала. Нам не нужны погрешности в работе». И самое раздражающее, что он был прав в восьмидесяти процентах случаев. И когда она впервые приняла этот жест, за ним не последовало ничего. Совсем ничего, что она могла ожидать, и это было… удивительно? Чан просто продолжал заниматься своим делом без лишних слов. Но легко работать было ещё и по другим причинам, таким как: мобильность графика Чана — он мог почти всегда подстроиться под напряжённый график младшей, ну и понимание того, что говорит девушка, с полуслова. Чон не всегда могла выразить свои мысли в словах, не потому что словарного запаса не хватало, а потому что их очень много и они довольно разные, но старшему как-то удавалось скомпоновать всё в одну структуру.

21:37

Через меньше чем полчаса кафе закрывается. Надо признать — эта суббота была особенно ужасной. Три неадекватных клиента за день, и главное, ходили будто по расписанию! Один с утра, другой в обед и третий вечером. Мирэ, конечно, слышала про «весеннее обострение», но чтобы настолько? Под конец смены она уже буквально была на грани: голова гудела так сильно, что в виски отдавало, глаза уже сами закрывались, и было лишь острое желание — дойти до дома, принять душ и лечь спать. Она обслужила последнего клиента и начала готовить кафе к закрытию, благо никого больше не было. Девушка вышла с работы в 22:10, решив, что сегодня она прогуляется пешком. Нужно было проветриться. Глядишь, и голова пройдёт. Наушники в уши. Идти до дома полчаса в спокойном режиме, но Чон никуда не торопилась, поэтому шла в размеренном темпе. Сегодня все оказались заняты, поэтому за целый рабочий день не было ни одного знакомого ей лица. Мирэ зашла на тихую улочку, там всегда своя атмосфера. Ни души. Почти никогда. Но тут что-то заставило её убавить громкость в наушниках. Прислушавшись, она услышала быстрые шаги позади неё и не одни. Сердце пропустило удар, потом ещё несколько, но нельзя было подать вида. В горле пересохло моментально, а адреналин заполнил голову, от головной боли не осталось и следа. Она ускорила шаг и услышала противное: — Ну куда же ты, детка, мы всего лишь хотим познакомиться, — проговорил хрипло мужской, совершенно незнакомый голос. И Мирэ побежала, но они были быстрее. Один из них подбежал сзади и схватил её за запястье. — Попалась, красотка, — усмехнулся абсолютно мерзко один из ублюдков. Брюнетку накрыл ступор, такой сильный, что она еле смогла выдавить из себя довольно громкое «помогите» прежде чем ей закрыли рот рукой и завели в какой-то промежуток между домами. Двое. Их было двое. — Чего же ты кричишь, ну? — наигранно ласково начал один из них. Рожа у него была абсолютно мерзкая. Несло алкоголем за километр. — Мы быстро, больно не будет, наверное, — начал другой, а Мирэ пыталась сопротивляться, пока её не повалили на пол. Колени больно встретились с асфальтом, разбиваясь в кровь моментально. Она, блять, ничего не могла сделать против двоих ублюдков. Слёзы рванули с такой невероятной силой, что Чон начала почти задыхаться. Паническая атака утаскивала её всё дальше. — Не трогайте! Хватит, пожалуйста, хватит! — из последних сил лихорадочно повторяла она. Губы дрожали. Голос сорвался. — Тебе будет приятно, потерпи, детка, — фыркнул лишь кто-то из них, Чон уже не различала. Её рабочую рубашку начали беспощадно расстёгивать, буквально разрывая её. Пуговицы отлетели куда-то и бесследно пропали, а она уже начала молиться, чтобы это поскорее закончилось. — Эй! Какого хуя тут происходит? — раздался чей-то до дрожи злой голос, и где-то далеко он даже был знаком. Это больше походило на крик, но брюнетка вообще ничего сейчас не различала. Мирэ лежала и просто ревела навзрыд. Дыхание пошло к чертям, успокоиться казалось чем-то нереальным. В голове шум, девушка не слышала ничего. Не понимала тоже. Но когда её окликнули сквозь пелену слёз с великим трудом, она смогла разобрать силуэт. Бан Чан. — Мирэ! Чон Мирэ! Слышишь меня? Кивни, если да! — Его голос был наполнен таким сильным беспокойством, что это бы её удивило, будь она в адеквате, но медленно она кивнула. — Fuck, I'm going to kill them! — зашипел старший что-то на английском. — Дыши со мной, давай, вдох и выдох, — координировал её старший, и девушка слушала, пытаясь вернуть хоть малейший контроль над головой. — Я рядом, слышишь? Они ушли. — тихо, но уверенно говорил он. Слёзы текли вообще без перерыва, губа дрожала, но паническая атака потихоньку начала отпускать. Только спустя десять минут в голове стало светлее, а дыхание чуть ровнее. — Держи, это вода, — говорил Кристофер, всовывая в руки бутылку, и Мирэ будто в трансе приняла её, отпивая. Чан осматривал девушку с таким сильным беспокойством, что даже изначально не заметил рубашку, что была… почти разорвана. А когда заметил, тут же отвернулся, ругая себя и что-то шипя под нос, параллельно снимая с себя худи и оставаясь лишь в одной футболке. Уши слегка покраснели, ему было неловко. — Надень, — протянул он ей вещь, всё также не смотря на Мирэ. И Чон сначала не поняла этого жеста и такой странной реакции Бана, а когда опустила глаза на свою рубашку, растерянно выдохнула, принимая вещь и натягивая её быстро. Солёные дорожки продолжали течь фоном, пока Мирэ сидела, прижавшись к стене, пытаясь переварить то, что случилось. Получалось до ужаса плохо. Колени начали пульсировать, давая о себе знать, адреналин начинал уходить, хотя сердце продолжало стучать как бешеное. — Как ты? — спросил с явной тревогой Чан, хмуро осматривая колени, когда услышал, что девушка потихоньку восстанавливает дыхание. — Ты что, следил за мной? — нервно усмехнулась девушка. — Это единственное, что тебя сейчас волнует? — Прости, — вздохнула резко Мирэ, пальцами стирая слёзы. Это было правда слишком… грубо. — Я написал Джи. Пойдём, доведу тебя до дома. — проговорил старший. — Можешь встать? Мирэ встала, но идти было больно. Действительно больно. Она поморщилась, но всхлипнула, тут же закусив губу. Нельзя. Не при нём. — Выбирай: либо я несу тебя на руках, либо на спине, — проговорил Кристофер, глядя на то, как она еле встала. — Я сама дойду, всё нормально, — пробурчала девушка, в очередной раз всхлипывая. — Мирэ, пожалуйста, прими помощь. — И в голосе его был странный надлом и настойчивость, что девушка аж замерла, а сердце вдруг сжалось. — Тебе больно, ты не сможешь нормально идти. Пожалуйста, позволь мне помочь. — На спине, — тихо ответила она, и парень молча кивнул, беря её сумку в руки и приседая так, чтобы ей было удобно забраться. Всю дорогу они шли молча. Каждый думал о своём, но об одном и том же. Только вот у Мирэ в голове был белый шум, мысли гулко отзывались где-то фоном, слёзы текли с новой силой, и она уткнулась в плечо Бан Чана, что нёс её без напряжения. Кристофер шёл и от того, что он слышал её тихие всхлипы, сердце сжималось с невероятной силой до боли. В голове помимо остальных мыслей было всего две самых ярких: «Что, если бы я не успел?» и «Я, блять, убью этих грёбаных подонков». Они убежали быстрее, чем Чан успел до них добраться. Ну ничего, он обязательно их найдёт. Он дошёл буквально за пятнадцать минут. Донёс до квартиры. Джи встретила их с обеспокоенными и до жути испуганными глазами, Чанбин тоже был там. В его взгляде было то же, что и во взгляде Чана: боль, беспокойство и ярость — чистая, концентрированная ярость. Чан отпустил Мирэ на кровать, осматривая в последний раз прежде чем уйти. Молча. Вместе с другом. Они переглянулись с Джи напоследок, та едва кивнула, и они вышли. — Там есть камеры? — лишь спросил Со, заводя двигатель машины. — Есть. Я, блять, их убью, Чанбин, — прошипел Чан, шумно выдыхая. — Спокойнее, хён. Главное, они не успели ничего сделать, — ответил Чанбин, хотя от самого его спокойствием и не пахло, руки сжимали руль так, что костяшки побелели. — Спокойнее?! — усмехнулся абсолютно без какого-либо веселья старший. — А что, если бы я не успел? Что, если бы я не оказался там? Что, если бы эти ублюдки успели бы? — глаза его наполнялись слезами, которые он уже не мог контролировать, голос сел от эмоций. Чанбин не ответил, лишь сильнее сжал руль. Мирэ была для Со как ещё одна сестра и ему самому было бесконечно больно. Они ехали в полицейский участок. Просто так это никто оставлять не собирается. Вышли они из него только в двенадцать ночи. Завтра Мирэ нужно будет привезти туда на опознание, дачу показаний и снятие побоев. Чан выступит как свидетель. Он чётко запомнил лица уёбков, и он с Чанбином сделают всё, чтобы они были наказаны по всей строгости. Сна всю ночь не было ни в одном глазу до самого утра. Они решили, что будет логично, если Чан останется у Со, так как завтра всё равно ехать вместе. Благодаря знакомым родителей всё сделается в лучшем виде.

…

Джи не спрашивала ничего у подруги. Просто молча достала аптечку, села на пол рядом с окровавленными коленями и начала обрабатывать, аккуратно, почти невесомо, под шипение и редкие всхлипы младшей. — Тш-ш-ш-ш, потерпи, Ми, — говорила она тихо, когда подруга убирала её руку от невыносимой боли. Тишина разрезала квартиру. Такая тягучая, липкая и абсолютно неприятная. Со сделала успокаивающий чай и вручила Чон. — Я… я так испугалась, Джи, мне было так страшно, и я… — начала девушка, всхлипывая. — Я даже не смогла ничего сделать. Если бы Чан-щи не успел… Джи смотрела на подругу, и её глаза наполнялись такими же слезами, но она не могла позволить себе заплакать. Просто прижала младшую к себе, обнимая и поглаживая её голову, пока брюнетка тихо что-то шептала и плакала. Через полчаса всхлипы, как и шёпот, стихли. Мирэ заснула. Со написала сообщение Феликсу о случившемся. Завтра нужно будет отвлечься, а потом получила сообщение от брата. Он написал, что их нашли, Чан подтвердил личности, но нужно будет ехать в участок завтра, и что они заедут где-то в районе обеда. Та ответила что-то из разряда «хорошо» и отключила телефон, поглаживая по голове Мирэ. Во сне Чон ещё сильнее закуталась в толстовку, что ей предоставил Бан Чан. Она пахла им, и, пускай она и спала, но это… успокаивало. Со задремала, но потом проснулась и открыла чат со старшим.

— Спасибо, оппа.

3:45

~Чан-оппа — Не надо. Как она? 3:45

— Спит. Много плакала, колени почти в мясо, я обработала. Укуталась в твою толстовку.

3:46

~Чан-оппа — Её рубашка не в лучшем состоянии. Пускай отдыхает, завтра будем у вас в час. 3:46

— Спокойной ночи.

3:46

~Чан-оппа — Спокойной ночи. 3:46

Только вот все понимали, что ночь спокойной не будет. И утро. И день тоже.