Часть 1

Ох, вот и ты, мы уже заждались тебя здесь! Сегодня особенный день - твой день рождения и все так рады, что ты переродилась 18 лет назад! Мы с тобой уже много лет вместе, с момента появления твоего сознания. Наконец ты выросла, девочка наша, совсем скоро начнется шествие. Как тебе твоя прошлая жизнь? Вспоминаешь её хоть иногда? Ты безупречно справилась с социумом, смогла преодолеть страх своей магии и готова уже задумываться, как ты исчезнешь из этого мира. Хороший ход твоих мыслей о жизни и как скоро ты её закончишь. Снова. Ха-ха! Что с тобой, дорогая? Ты помрачнела. Ну и что же твоя улыбка с лица спала? Ты же совсем не рада жить на Земле, не так ли? Амюльиз, пора прекращать думать только о хорошем и ощути эту жизнь на полную. Ощути боль. Ощути ненависть. Ощути настоящие страдания. Что, ты злишься на нас? Мы не причем. Мы ждём, как скоро ты познаешь этот негатив, не терпится разрушить баланс. Ты чувствуешь привкус металла, что спускается тебе в глотку? Это твоя смерть. Твоя кончина. Ты задохнешься, обещаем, ты умрешь! Тебе не место на этой планете! Ты исчезнешь! Тебе не место в этом мире! Пора сознанию познать агонию!

***

Эти мысли внезапно прервал резкий сигнал автомобиля, и я на мгновение вскочила с места, чуть не потеряв связь с реальностью. Мои руки обдало холодом, и по коже пробежали мурашки, словно ледяной поток пронизал каждую клетку. Костяшки пальцев побелели от напряжения и долгой медитации, в которой я пыталась укрыться от хаоса внутри и снаружи. Испуганно я осмотрела крышу, на которой остановилась, и с ужасом поняла — весь вечер я просидела здесь, в поисках покоя, который так и не нашла. Взглянув на дату — 2 апреля 20ХХ года — я почувствовала, как внутри зашевелилась тревога. Мне, конечно, было все равно на собственное совершеннолетие, я просто пыталась не потеряться в этом огромном, безликом человеческом мире, где каждый день — борьба за собственное существование и смысл. Так я думала, пока продолжала свой путь, погруженная в свои мысли. Взглянув с крыши высотного дома, я увидела поток полицейских автомобилей, мчащихся в сторону горизонта, и впереди — черный Лансер, за рулем которого кто-то неуловимый петлял по бордюрам, дерзко пересекав двойную сплошную. Это зрелище было одновременно забавным и несмотря на всю эффектность, оставалось не более чем скучным спектаклем, не способным развеять мою внутреннюю усталость и тревогу. Признаюсь, совсем не увлекательно. Вдруг из-за угла вынырнула группа людей на других черных автомобилях. Они остановились, а после у себя в машинах переговаривались по рациям, и в их голосах звучал азарт, отчаяние и желание чего-то большего, пусть я совсем их и не слышала. Я почувствовала, как меня тянет к ним, словно магнитом. Неосознанно я шагнула ближе, прильнув к краю крыши. Тот самый черный Лансер вдруг остановился, и его водитель, высокий человек с сияющими глазами, выскочил наружу. Люди в куртках сразу обступили его, словно искатели приключений. Я, немного расслышав их разговор, поняла: они обсуждали что-то важное. Взволнованность в воздухе напоминала электричество, и мне стало любопытно. Мечты о покое вдруг растворились, уступив место жажде действий. Я ощутила, что мир вокруг меня меняется, и что-то внутри тормошило и звалось. Возможно, это была моя единственная возможность выбраться из этого бесцветного существования. Мои мысли несли меня в будущее, и я не могла остановиться. — И что ты стоишь в одиночестве, — послышался сзади голос, от которого мне стало дурно, — Я намеренно выслеживаю их. Беловолосый антропоморфный парень в обличии песца подошёл ко мне и оперся о бортик крыши, наклонившись к краю. Скорее всего, он на разведке. — Лоран, тебя не учили предупреждать о приходе, а не подкрадываться сзади? Песец устало потёр переносицу и вглядывался в беседу среди "чёрных". — Я не такой садист, чтобы отвлекать тебя от медитации, — я от этих слов сложила руки на груди, — Вот и выбрал удобный момент, заметив тебя. — Ой, спасибо за заботу. — Да ладно, не злись. Я ненароком посмотрела на Лорана и заметила, что на его чёрной шляпе появился крест, который он когда-то носил на шее. Я потянула руку к нему и пальцами ощупала. Лоран приподнял бровь, после чего заговорил: — Я посчитал, что лучше защитить свой ум, всегда быть с трезвой головой и не поддаваться сжиранию собственного "я". Сейчас практически каждому нужен психолог, так как голова у людей совершенно нетрезвая, а боль в душе и без того не излечить никакими лекарствами, — Лоран задумался, глядя вдаль, и звук его голоса стал более серьёзным, — Понимаешь, в нашем мире слишком много информации, шума. Быть здоровым — это не только о теле, но и о разуме. Мы теряем себя в бесконечных социальных сетях, суете. Я кивнула, осознавая, что он прав. — А как же твое "я"? Ты ведь не поддаёшься этому? — Я стараюсь. — Он усмехнулся. — Но иногда трудно оставаться трезвым, особенно когда вокруг все становятся жертвами своих страхов. Я посмотрела на него. — Нам нужно разорвать этот цикл. — Ты права. — Лоран повернулся ко мне, его глаза блеснули решимостью. — Начнём с того, что нужно не терять контакт с близкими людьми и беречь любовь к другим. Я почувствовала прилив вдохновения и мягко улыбнулась: — Скажем так, ценить настоящее время и не испортить отношения в будущем. Лоран одобрительно кивнул и расстегнул свой пиджак. Сунув лапу во внутренний карман, парень достал оттуда бархатную кроваво красную коробочку. На ней был нарисован любопытный китайский символ — Инь-Ян. Он вручил эту небольшую коробочку мне в ладони и улыбнулся: — Всё верно, Амюл, но об этом позже. В конце концов, у тебя же день рождения. Я внимательно оглядела коробочку и раскрыла её, а внутри лежал... кулон. Да, кругленький кулон, Инь-ян, с серебряным обрамлением. Лоран наблюдал за тем, как я рассматривала подарок. Мои пальцы предательски дрожали — то ли от холода, то ли от того, что я никак не могла прийти в себя после того, что я услышала в порыве своих мыслей. Он видел это. Он всегда видел чуть больше, чем следовало. — Там письмо, — тихо сказал Лоран, кивнув на коробочку. — Под кулоном. Я перевернула кулон. В центре Инь-Яня действительно оказался небольшой кабошон — мутный, почти непрозрачный, с едва уловимыми голубыми прожилками. Я надавила на него большим пальцем, и камень со щелчком повернулся, открывая крошечное углубление. Внутри лежал сложенный в несколько раз листок бумаги, пожелтевший по краям. — Что это? — Прочти. Потом. Я хотела возразить, но Лоран уже отвернулся к краю крыши, вглядываясь вниз, туда, где черные автомобили начинали разъезжаться. — Они уходят, — сказал он. — Надо спускаться. — Ты так и не объяснил, кто они. — А ты так и не объяснила, что случилось с тобой здесь. Я вздрогнула. Мне не приходилось никогда рассказывать ему о чем либо. Никогда не рассказывала никому о голосах. О том, что иногда они становились такими громкими, что заглушали реальность. О том, что сегодня они впервые пообещали смерть так откровенно. — Ничего, — соврала я, надев кулон, пряча его под кофту. Металл лег на кожу холодным напоминанием. — Просто устала. Лоран посмотрел в мои глаза долгим взглядом. В свете уличных фонарей его глаза казались почти прозрачными. — Знаешь, Амюльиз, — сказал он тихо, — иногда я думаю, что мы все здесь — немного призраки. Просто не все это осознали. Я не решилась ему отвечать.

***

Мы спустились по пожарной лестнице. Внизу, нас ждал автомобиль — старый, запыленный Вольво 850, но песец обращался с ним так бережно, словно это был живой организм. Он открыл дверь в автомобиль со стороны пассажира. — Прокатимся? — Куда? — Есть одно место. Тебе понравится. Я колебалась лишь секунду. Возвращаться домой, в пустую квартиру, где стены помнят её ночные крики и где голоса приходят чаще всего, не хотелось совсем. — Поехали. Мы сели в автомобиль, Лоран завел свою "любимицу" и она тронулась с места, быстро набрав ход. Ветер бился в салон сильным порывом, взъерошивая волосы. Я сидела смирно, чувствуя, как вибрация мотора отзывается где-то в стопах. Город проносился мимо цветными пятнами — витрины, светофоры, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Мы выехали за пределы центра, туда, где дома становились ниже, а улицы — темнее. Промзона. Заброшенные цеха. Граффити на стенах, которые днём казались просто грязью, а ночью оживали призрачными образами. Лоран остановился у длинного кирпичного здания с выбитыми окнами. Над входом сохранилась потухшая, как будто все ещё мигающая надпись "Welcome" с пальмой справа. — Что это? — спросила Амюльиз, прищуриваясь к надписи в темноте. — Бывший ночной клуб, — воодушевленно произнес Лоран, — Его закрыли 15 лет назад из-за отравления алкоголем. Он толкнул дверь, и та поддалась с протяжным скрипом. Внутри пахло пылью, сыростью и еще чем-то неуловимым — возможно, старой краской или застоем алкоголя. Хотя, здесь могли недавно бухать алкаши и обитать бездомные люди, однако, с этой информацией уже не так удивительно. В бывшем зале стояли столики с разбитыми бокалами. Несколько десятков бутылок стояли прямо на полу, на подоконниках, на обломках мебели. В центре находились пилоны, на которых когда-то находились танцовщицы. Барная стойка не пустела. Там кто-то сидел в черном плаще, склонив голову вниз. — Смотри, — шепнул Лоран, — это довольно забавное место, мне кажется, что здесь идеальный вариант обчистить территорию на наличие кое каких нужных мне веществ. — Лоран... Я пихнула в бок песца так, что тот негромко пискнул. Фигура за барной стойкой пошатнулась. Лоран легонько подтолкнул меня и я шагнула вперед, к этой фигуре. Сначала было тихо. Потом, стоило мне подобраться к загадочной фигуре, он с громким хрустом упал на пол. Мы с другом одновременно ругнулись. Плащ спал и обнажил скелета, который тут же развалился на косточки. Череп покатился к ногам Лорана, который от страха начал ломиться к двери. Я знатно испугалась и взялась за кулон. Металл нагрелся от тепла тела, и вдруг мне показалось, что сквозь него прошла едва заметная вибрация — как ток, как пульс. — Слушай, Лоран, — заговорила я, ещё больше напугав бедного песца, — А этот клуб хорошо славился? Я теперь поняла, почему. — И почему? — У-у-у, скелеты вылезли из того шкафа. Мы повернули голову вправо, а у стены с элитными напитками из начала 2000-ых был шкаф, откуда щемились уже мертвые скелеты. Мы рассмеялись.

***

Сколько прошло времени, я не знала. Могло быть полчаса, могло — несколько часов. Когда мы обчистили клуб на наличие этих веществ, всё было вынесено в машину. За окнами начинался рассвет, свет уже сочился через доски заколоченных окон. Мы нашли десяток колбочек со светящейся жидкостью, и я до сих пор не понимала, для чего они. Не уверена, что это наркотики, иначе, от них бы не исходил свет. Я разбирала их по цвету складывала в контейнер. Лоран стоял рядом. Он не спал — просто смотрел на неё, ожидая. — Как ты? — Странно, — честно ответила Амюльиз. — Поясни мне, для чего тебе это дерьмо надо? — Ох, да я тебя отвлечь позвал. А эти вещества, кстати, связаны с миром Теней, о котором ты не раз рассказывала. Я посмотрела на свой кулон. Теперь, при свете утра, я заметила то, чего не видела ночью — на обратной стороне украшения была выгравирована надпись на английском языке. Я поднесла украшение к глазам и разглядела надпись. «Помни: тьма — это просто свет, который ждёт своей очереди». — Кто это написал? — спросила она, поднимая взгляд на Лорана. Но ответа не последовало. Лоран смотрел в сторону трассы и выражение его лица вдруг стало напряжённым. — Амюльиз, — сказал он тихо, — нам пора. Кажется, мы в дерьме. Она проследила за его взглядом. На улице, напротив входа в заброшенный бар, стояли три черных автомобиля. Те самые, что мы наблюдали ночью. И люди в куртках, которые совсем недавно ловили гонщика на Лансере, теперь молча смотрели на здание. Один из них поднял руку и указал прямо на окно, за которым они стояли. Прямо на меня, что держала контейнер. От них исходила угроза и явно за те колбочки, что мы с Лораном стащили. Песец двинулся с места и один из парней угрожающе стрельнул ему под лапы, чтобы тот не сошёл с места. — Стоять, — начал стреляющий, — Наш товар вывозить отсюда нельзя. Я в замешательстве замерла на месте, а Лоран прижал свой хвост к себе. — Вы хоть понимаете, какие бабки мы за него отдали? — Сдались вам эти колбочки, — дерзко сказал Лоран, — Вы даже не знаете, как ими пользоваться. Я посмотрела на песца с недовольством: "Отлично, привел меня сюда, не зная того, что бар не совсем заброшенный, ещё и подтвергает опасности. Дурень." Второй мужчина в кожаной куртке достал сигарету и закурил её. Дым взмыл в воздух, сливаясь с запахом алкоголя из здания. Он неторопливо стал говорить: — Эти вещества — великое творение высших сил и ключ к связи с миром света. Мы охотимся за силами этого мира. — В целом, обычным ребятам не понять, что мы давно хотим освоить магию сторонних миров. Я поняла о чем речь. Эти бандиты хотят обрести уверенность и стать первыми людьми, что освоили силу баланса. Песец, резко дернув лапой, тоже угрожающе попал оружием чуть ли не в ногу прошлому стреляющему. — Вам не понравится, но людям нельзя освоить магию, — лучезарно произнес Лоран, — Даже мне она не дана. Эти типы знатно разозлились и достали свои оружия. Мы спрятались за машину, тоже вооружаясь пистолетами. Пули защелкали по корпусу Volvo, и я вжалась в землю сильнее. Лоран перезаряжал свой пистолет с такой скоростью, будто делал это каждую секунду — пальцы мелькали, не создавая ни одного лишнего движения. — Твою ж… — выдохнул он, когда одна из пуль снесла зеркало заднего вида. — Моя девочка! Они тронули мою девочку! Он с рычанием выстрелил в лоб одному типу. — Лоран, дурень, у нас сейчас будут другие проблемы, кроме твоей машины! Шестеро. Нет, уже пятеро. Они рассредоточились полукругом, явно пытаясь зажать нас между зданием бара и трассой. Один из них, тот самый, что стрелял первым, двинулся в обход. — Амюл, прикрой! — Лоран рванул в сторону, перекатываясь по асфальту, и я открыла огонь, заставляя бандитов спрятаться за свои машины. Песец, воспользовавшись моментом, забежал обратно в бар через разбитое окно. Я осталась одна под градом пуль. Сердце колотилось где-то в горле, мне было очень страшно. Стоило мне подумать о смерти, внутри снова послышался голос Сейчас или никогда. Я выглянула, выцелила крайнего — тот, что с сигаретой. Выстрел. Он вскрикнул и выронил оружие, схватившись за плечо: — Ах ты мразь! Из бара донесся грохот, звон стекла, а затем — дикий вопль. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лоран вылетает из окна второго этажа, приземляется на капот одной из черных машин и с ходу вырубает прикладом парня, который пытался зайти с тыла. Он встал и заплел свои длинные густые волосы в хвост. Они развевались на ветру, как белое пламя. Круглые очки, которые он никогда не снимал, съехали набок, а потом и вовсе упали на асфальт, хрустнув под чьим-то ботинком. — Мои очки! — заорал Лоран так, будто у него отняли последнюю надежду человечества. — Ты раздавил мои очки, тварь! — Заткнись и стреляй, — Я вырубила того, кто раздавил его очки. Беловолосый парень спрыгнул с машины, подхватил с земли то, что осталось от очков, и с каким-то обреченным спокойствием сунул обломки в карман. А потом произошло то, чего я никак не ожидала. Лоран улыбнулся. Не своей обычной мягкой улыбкой, а хищно, зло, почти безумно. И рванул вперед. Я никогда не видела, чтобы он так дрался. Он выбил пистолет у одного, локтем разбил лицо второму, подвернулся под руку третьему и отправил его в полет через бедро. Оставшиеся двое попытались взять его в клещи, но Лоран ушел от ударов, как будто знал их траекторию заранее. Я тем временем отползла к водительской двери, все еще отстреливаясь. Краем глаза заметила движение — тот, первый, с перебитым плечом, поднимал пистолет, целясь в Лорана со спины. — Нет! Я выскочила из-за укрытия, выстрелила — четко. Бросилась наперерез, заслоняя друга собой. Пуля вошла в руку чуть выше локтя, и мир взорвался болью. Я громко вскрикнула. — Амюльиз! Лоран обернулся на мой крик. В его глазах мелькнуло что-то такое, от чего даже мне стало не по себе. А потом он просто убил оставшихся. Быстро. Жестоко. Эффективно. Когда последний бандит осел на асфальт без сознания, вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только моим сбитым дыханием и шипением пробитого радиатора в одной из черных машин. Песец подбежал ко мне, схватил за плечи. — Покажи. — Да нормально все, — прошипела я сквозь зубы, но рука горела огнем, и кровь текла по пальцам, капая на асфальт. — Нормально? Ты приняла пулю на себя! — Он снял рукав моей кофты, осматривая рану. — Сквозное ранение, тебе повезло. Но кровь надо остановить. — Увозить нас надо, — напомнила я, кивая на развалившиеся тела. — Очнутся — вызовут подмогу. Лоран выдохнул, кивнул, и мы кое-как доковыляли до машины. Он попытался открыть водительскую дверь, но я перехватила его руку здоровой. — Нет. За руль сяду я. — Ты ранена! — И поэтому я поведу, потому что ты сейчас в таком состоянии, что укатаешь нас в кювет. Ключи давай. Он посмотрел на меня недоверчиво, и вдруг рассмеялся. — Господи, Амюльиз, ты невыносима. — Знаю, — я усмехнулась, — Садись давай. Я плюхнулась на водительское сиденье, левой рукой воткнула ключ в замок зажигания, правой — беспомощно висевшей, пульсирующей болью — переключила передачу. Автомобиль взревел и сорвался с места, оставляя позади разгром и бессознательные тела.

***

Несколько минут мы ехали молча. Я вжимала педаль газа в пол, петляя по пустой утренней трассе вдоль промзоны, пока не убедилась, что хвоста нет. — Ты как вообще? — спросил Лоран, глядя на мою руку. — Кровь уже почти остановилась. В лаборатории зашьешь. — Зашью, — кивнул он. И вдруг добавил: — Знаешь, у меня очки разбились. — Я видела. — Они мне нравились. Винтаж, ручная работа. — Куплю тебе новые. — Ты мне жизнь спасла, а теперь еще и очки обещаешь? — он усмехнулся, но в голосе слышалась благодарность. — Амюльиз, ты вообще соображаешь, что сделала? Под пулю полезла. — Ну, — я пожала плечами здоровым плечом, — ты мой друг вообще-то. И если бы не ты, меня бы те голоса давно сожрали. Считай, мы квиты. Я почувствовала как проговорилась, у меня сжались губы в тонкую линию. Но Лоран не обратил внимание, мне повезло. — Квиты? — Лоран откинул голову на подголовник и расхохотался. — Ты под пулю полезла, я без очков остался, мы угробили пол-армии этих придурков, и мы квиты? — Ага. И еще колбочки наши, — я кивнула на заднее сиденье, где в контейнере переливались всеми цветами светящиеся жидкости. — Так что вообще красавчики. Лоран повернул голову и посмотрел на меня. Без очков его глаза казались больше, ещё больше выраженны небесно голубым цветом, что за очками так не было заметно. — Амюльиз, ты чокнутая. — Сам такой, лис. — Это я-то лис? — он театрально прижал лапу к груди и раскрыл пасть. — Это я сейчас лис, слепой, сижу под охраной раненой девушки? Попрошу заметить, что песец и лисы — не одно и то же. — Именно. Он помолчал, а потом тихо сказал: — Спасибо. — На здоровье. Ты, кстати, отлично сражался. Где так научился? — Долгая история, подруга. Века не хватит, чтобы рассказать. — У нас впереди целая дорога... Я повернула в сторону поля, где едва ли посадили пшеницу, или кукурузу... Не важно. Мы мчались вдоль сельского поселения. На фоне играла радио с песнями, начиная с середины 20-го века. Радио немного барахлило, но я отчётливо слышала свою любимую группу Scorpions и их легендарный трек "Send me an Angel". Лоран повернул ко мне голову и положил лапу на плечо. — Амюльиз. — М? — С днем рождения, — сказал он тихо. — Прости, что так вышло. Я усмехнулась, глядя на дорогу. У песни начался красивый припев, мне хотелось остановить машину и встретить рассвет в молодом поле. В небе проносились облака, словно ангелы действительно были посланы небесами и несли за собой эти клубни облаков. — Знаешь, это первый день рождения, который я точно запомню. — Хах, потому что в тебя стреляли? — Потому что я впервые за долгое время чувствую, что привыкаю к Земле. По-настоящему. — На Цефее не было бы такого, — Лоран ответил без эмоций, только улыбнулся краешком губ и отвернулся к окну, провожая взглядом утренний город. А я вела машину вперед — в другую жизнь, с пулей в руке и странным, зародившимся чувством, что наконец-то все начинается по-настоящему. — И кстати, этот кулон тебе был передан в наследство, так что не потеряй его, как ты однажды потеряла на парах свою тетрадь с порнухой, нарисованной собственными руками. Преподаватель, конечно оценил этот "мув", что до сих пор не вернул тетрадь... — ...Лоран!