Пролог

- С вас 10 купонов за все. - Да, конечно, держите, — с улыбкой протягиваю мятую банкноту девушке за кассой. - Без сдачи. – гулять так гулять, раз уже решил потратить последние деньги, так хоть кого-то еще порадую. Отхожу в сторону и вдыхаю аромат дешевого кофе. Вот всегда любил такое, кислое, с горчинкой. Иногда кажется, что если напиться этого дешёвого кофе — хоть на минуту станет легче. Вот только вряд ли кофе спасёт мир.       Солнце уже заходило за горизонт, а я все шел по улице. Снова неудача. Уже в сто тридцать четвёртый раз — да, я считал. Завтра — всё. Мы закрываемся. Ресурсов больше не будет. Правительство не виновато — просто нечего больше отдавать. Мир кончается.       Ну профессор хотя б что-то попытался сделать. Открыть портал в другой мир. Безумие? Возможно. Мы тут только год назад спасали наш мир от «Высыхания», а он уже планировал сбежать. Никто понятное дело нам денег не выделил поначалу. Но вот потом, потом, как же все цеплялись за этот последний шанс, сбежать с этой умирающей планеты. А ведь мы так и не поняли, что такое это, почему люди и сама жизнь умирает. Вначале исчезли птицы. Потом начали болеть деревья. Люди умирали не от болезней, а будто сгорали, превращаясь в прах. Вот это мы и назвали "Высыханием". Одни грешат на выработку ресурсов и вмешательство людей в мантию планеты. Другие вспоминают войны прошлого и грешат на последствия «атомного века». Были и те, кто снова заговорил о вере и богах — ну не чудаки ли? А я... Я так и не выбрал, чему верить. Меня занимала работа с профессором, с моим отцом. Он называл это "Мостом". Коллеги — "Разрывом". Пресса кричала о "Портале в никуда". Но суть оставалась одна и та же, ничего не работало.       Через 30 минут последняя попытка, больше просто не получится, ресурсов нет. Я замахнулся и попытался попасть в мусорку, но промазал. Хотел поднять стаканчик, но какая уже разница? Мир пылал в огне последней войны и «высыхал» непонятно от чего. Что ему этот стаканчик? Да и людей в лаборатории, кроме нас с отцом, почти не осталось — некому судить. Кто-то проводит последние часы с родными, кто-то, как та девушка, — одинок и продолжает работать.       Я вошёл в холл лаборатории и спустился на –9 этаж. Когда-то я сидел в этом же холле, ждал отца с работы и ел мороженое. Здесь была жизнь. Люди смеялись, ругались, спорили. А теперь — только тишина, пыль и машины, которым уже всё равно. Консоль тихо пискнула, подтверждая мою личность. Внутри, как обычно, было темно. Только рабочее место профессора — практически в середине помещения, да пространство вокруг портальной платформы были освещены ярким, направленным светом. Подсвечивалось лишь самое важное.       А именно, наше главное достижение (если всё заработает) — арка, которая должна отправить нас в другой мир. Или измерение. Или вселенную. Или время — неважно. Главное, подальше от нашего умирающего каменного шарика под названием Земля. Она достигала двух метров в высоту и двух с половиной в ширину — как раз чтобы через неё могло пройти несколько человек. Её поверхность переливалась глянцевым чёрным металлом с зелёными отблесками, словно это творение принадлежало не нашему миру. Картину портили только съёмные панели с задней части и огромная вереница проводов, тянувшихся к дальней стене, где возвышался главный мозг проекта — квантовый вычислительный комплекс.       Везде царили порядок и чистота. Если, конечно, не считать груду мусора в правом углу, где валялось всё, что только можно (и нельзя) представить. Порой мне казалось, что там можно откопать даже бумажную книгу. Ну и некоторые пустые рабочие места успели покрыться пылью. А так — всё, как всегда. - Привет пап, как проходят приготовления? - Сколько раз я говорил, чтоб в лаборатории меня называл профессор Рэдклифф. – отец нахмурил брови, но уголки губ всё же дрогнули в подобии улыбки. - Да-да, субординация, помню твое правило, - я усмехнулся. - Но мне уже насрать если честно, тут как бы апокалипсис, если ты не забыл. - Ладно, опустим. – Он тяжело вздохнул и отошел от консоли. – Все готово. Последние проверки и будем запускать. Началась рутина, которая сопровождает меня уже 5 лет, принеси подай – уйди не мешай, пока профессор делал свою работу. Пять долгих лет. Именно столько я пытался помогать отцу, хотя сам — ни капли не учёный. Все сотрудники сдались ещё год назад и бросили проект. А я остался. Не мог иначе. Хоть мне всего девятнадцать, но я делаю всё, что в моих силах. Надежда — жестокая штука.       Делая свою работу, я поглядывал на отца. Высокий, крепкий мужчина сейчас осунулся, сгорбился и посерел. В черных как смоль волосах появилась седина, да и сама прическа напоминала гнездо птиц. Его когда-то ясные, зелёные глаза потемнели, стали плохо различать детали — он наконец-то начал носить очки. На лбу и лице появилось множество морщин. На правой руке мозоли и ожоги, левая покрыта металлом и проводами. А ведь раньше нас можно было спутать, делая скидку на возраст. - Все почти готово, осталось напитать энергией и запустить. Следуем протоколу и должно все получиться, я кое-что поменял в настройках, в этот раз все будет работать, я уверен! – Слегка безумный внешний вид меня уже не пугал, привык. Не только для меня и мира это последняя надежда. Это работа всей его жизни. - Мне будет нужна твоя помощь. Стань около арки портала и держи в руках это. - В его протянутой ладони лежал кристалл, похожий на кварц, но... не кварц. Совершенной формы, размером с яблоко, он излучал неестественную бирюзовую глубину. Я принял его в руки. Поверхность была идеально гладкой, но теплой — будто живой, пальцы рук слегка покалывало. Внутри... там действительно что-то пульсировало. Не свет, а ритмичные всплески холодного сияния. - Эмм, хорошо, вот только не объяснишь, что это? Раньше такого не было. - Я же сказал, что кое-что поменял, меньше вопросов, скоро закончится питание. - Ладно, ладно, уже делаю. Встал у арки, как мне сказали, и застыл в ожидании. Профессор все еще суетился у консоли, хмуря брови и наблюдая за показателями. Когда, наконец, всё было готово, он внезапно подошёл ко мне и взглянул прямо в глаза. Мне показалось, что я впервые увидел в его взгляде сомнение. Руки его слегка подрагивали. — Сын... Ты же знаешь, что мы с матерью любили тебя больше жизни? — Его пальцы дрожали, впиваясь в мою кожу. - Конечно, я вас тоже. Но к чему это ты? Неужели это опаснее чем в предыдущие разы? - Что-то вроде того. Запомни, ни в коем случае не пытайся сойти с платформы рядом с аркой и не отпускай кристалл. Начинаем!       Он активировал защитное поле вокруг платформы и нажал несколько клавиш. Не успел я даже спросить, что происходит, как вся лаборатория задрожала. Внутри арки вспыхнуло слепящее сияние. Кристалл в моих руках тоже засветился, становясь всё горячее. А потом — я почувствовал холод. Странный, чужой холод, не телесный, а внутренний. Будто что-то начало тянуть меня изнутри. Тянуть в сам кристалл. - ОТЕЦ! – закричал я, охваченный паникой. - Работает не так... — его голос вдруг стал эхом. — Арка пропускает только душу! Физическое тело... оно останется здесь! - Что?! Душу?! Ты бредишь?! Что вообще происходит?! Я попытался подойти к краю платформы, но тело начало сильно слабеть, и я упал, но что удивительно, кристалл не выпал. Он будто прирос к ладоням. Чувство холода и ощущения что меня что-то тянет в районе пупка начало усиливаться. Словно кто-то тащит мою душу через игольное ушко. - Брежу? Неееет. Сейчас я прозрел. Сейчас я понял всю истину. Что такое «Высыхание» и почему у меня раньше не получалось открыть арку! Ма... ух...ит! Его слова превращались в бормотание. Сознание угасало. Он наклонился ко мне, лицо расплывалось в белом свете. - По… что я те.. ...лю, ..блю бо…. этого …..ного Мира! И свет погас. А меня что-то резко скрутило и потянуло в сторону арки…. *** Темная лаборатория. Гаснут приборы. Остался только профессор Рэдклифф и тихий треск рассыхающейся кожи. Морщины расползались по лицу, как трещины по высохшей глине. Ногти крошились, волосы седели и осыпались. Он поднял дрожащую руку - и увидел, как плоть превращается в пыль, уносимую невидимым ветром. "Магия..." - его голос скрипел, как ржавая дверь. - "Всё это время... А мы... формулы... графики..." Костлявые пальцы схватились за край консоли. Последний взгляд на арку - теперь мертвую, пустую. "Живи.... Сын...." Тихий шелест. Груда пепла на холодном полу. ***