Часть 2

      Су Лав медленно помешивала свой уже остывший кофе, уткнувшись взглядом в небольшой рисунок на стене напротив. На рисунке была изображена анатомия костей человеческого таза, украшенная цветными пятнами разного размера. Практически такая же работа, но уже с позвоночником находилась в её спальне. Кости кистей — в ванной. В эти маленькие изображения не было вложено никакого особенного смысла, просто время от времени ей нравилось исследовать человеческое тело и зарисовывать самые привлекательные его части. По своей природе люди не были совершенными — это очевидная истина, но как раз все эти недостатки, отклонения, маленькие несовершенства отличали их друг от друга и делали настолько прекрасными, насколько это вообще возможно.        Ей нравились люди, особенно на расстоянии. К сближению с кем-либо девушка практически никогда не стремилась, держалась эмоционально подальше от семьи, от немногочисленных друзей, а после очередного романтического поражения и от любого рода отношений. И лишь наблюдала за остальными, сохраняя комфортную для себя дистанцию. По началу ей казалось, что такой отпечаток на неё наложила многолетняя работа в похоронном бюро, но потом Су Лав осенило, что все было в точности наоборот: стиль всей её жизни в конечном итоге привёл её к мёртвым телам, к тому, чтобы делать их чуточку красивее перед отправкой в последний путь.       Она делала посмертный макияж.       Каждый день с утра до вечера она стирала уродливый отпечаток смерти с неподвижных лиц и создавала иллюзию жизни на месте бледных масок, заставляла посиневшую кожу приятно румяниться, избавляла искаженные черты от появлявшихся то тут, то там трупных пятен. Су Лав любила свою бессменную профессию. Единственное, что до сих пор давалось ей с трудом — это работа с совсем маленькими детьми, чьи родители захлебывались в безутешных рыданиях практически на её плечах. Все малыши обычно были похожи на навечно застывших фарфоровых кукол, и иной раз ей действительно приходилось уговаривать себя хотя бы коснуться их — последний раз слегка потревожить сладкий безмятежный сон крошечных душ.       В остальном все было идеально: несмотря на ежедневное скопище людей вокруг никто не донимал её пустыми разговорами, никто никогда ни на что не жаловался, не превращал её работу в невыносимую рутину. Она была счастлива. Она занималась искусством, даже если ценой её произведений становилась сама смерть.       И даже в это утро голова девушки до отказа была наполнена мыслями о предстоящем рабочем дне. Она заранее знала свое расписание и уже думала о том, как и кого будет размещать на своих столах. Этот процесс дарил ей приятное чувство спокойствия и безопасности, заряжая хорошим, ну или хотя бы приемлемым настроением до самого вечера.       Однако нечто инородно то и дело все-таки проскальзывало среди прочих размышлений, и только с третьего раза девушке удалось ухватить эту мысль за призрачный хвост. Её же собственное сознание решило сыграть с ней злую шутку и подкинуло образ мужчины, прошлой ночью приставившего нож к её горлу. У Су Лав не было достаточно времени на детальный осмотр, но некоторые черты его лица она запомнила довольно хорошо, а потому, дав волю фантазии, начала представлять, как он мог бы выглядеть, попав в её профессиональные руки. Через несколько минут подобных размышлений девушка пришла к выводу, что такое безбожно обезображенное насилием лицо не спас бы даже профессиональный грим. Послышался тяжёлый вздох.       Кот, сидевший рядом, продолжал размеренно шуршать своим сухим кормом.       — Да, некоторое уродство даже большими деньгами не исправить, — задумчиво изрекла девушка и погладила своего питомца. — К нам, красивым, это не относится, ты не переживай.       Наконец, допив напиток, она поднялась из-за стола и, слегка пританцовывая, скрылась за дверью ванной комнаты. Сегодня у неё было слишком много дел.

***

      Люди.       Какими же раздражающими они иногда могли быть. Иной раз ему казалось, что он уже практически на грани, вот настолько его могла раздражать человеческая глупость. Но любая злость или даже ярость мастерски скрывались за отточенной до идеала профессиональной доброжелательной улыбкой. Пока на улице светило солнце, он не мог себе позволить превращаться в монстра. Только луна была достойна видеть его истинное «я», которое было для него столь же мучительно и смертоносно, как и для всех его жертв. И тем не менее, мужчина чувствовал себя счастливым, хоть это счастье и отличалось от общепринятых стандартов, навязанных обществу. Ему легко дышалось, в груди Мун Джо ощущал свободу, а за спиной чувствовал крылья. Он стал богом, которому ни к чему было чужое поклонение, только вынужденное благоговение и животных страх, ставший его основным рационом на завтрак, обед и ужин.       Отчасти поэтому он и выбрал стоматологию делом всей своей жизни. Люди боятся стоматологов, оттягивают визиты до последнего, пока зубы буквально не начнут крошиться в труху. Ещё им становиться при виде инструментов, издающих неприятное жужжание, а окончательно добивает длинный счёт, выставленный после. Их рты ничем не заткнуть, но сидя здесь, в стоматологическая кресле, они не могут ими пользоваться, не имеют возможности нести свою привычную чушь, ныть о жизни или поливать грязью всех вокруг. Они могут только лежать и терпеть — находиться в абсолютном подчинении врача, пока он делает с их ртами все, что вздумается.       Мун Джо всегда находил это в какой-то степени весёлым. Мужчина даже не пытался успокаивать своих пациентов перед процедурами, наслаждаясь ужасом в их широко раскрыты глазах. Единственное, чем он иногда ограничивался — это фраза «Скоро все закончится», даже если до конца оставалась ничем не измеримая бесконечность. Какое ему собственно дело до чужой боли?       И внимания.       О да, вторая самая раздражающая в мире вещь — это внимание прекрасных дам, которые то и дело бросали на него многозначительные взгляды. Конечно он знал, что безбожно красив, в конце концов, у него были глаза и зеркало дома, и тем не менее, мужчина предпочитал, чтобы у людей вокруг текла слюна из-за выбить зубов, а не из-за него. Даже сейчас он упорно игнорировал попытки одной из пациенток рассмотреть обручальное кольцо под его медицинской перчаткой. Обычно подобное он пресекал на корню одной короткой фразой, которая тоже уже была доведена до автоматизма, как и дежурная улыбка:       — Я женат.       На этом все, никаких дополнительных пояснений, никаких сочувствующих взглядов с его стороны. Ничего. И это была ложь во благо. В конечном итоге никто из этих наивных сердец и близко не подозревал, с кем связывается. Так что он снова и снова исполнял роль спасителя, скрывая её за маской рокового разбивателя сердец. Это —единственное хорошее, на что он был способен.       Разочарованный вздох и неловкое улыбка. Как хорошо, что свое собственное безразличие он может скрыть за медицинской маской.       Сегодня ему хотелось закончить пораньше. Весь остаток дня он планировал провести недалеко от их мясной свалки, чтобы вовремя отследить все телодвижения полиции.       Но полиции не было.       Ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю.       Это…слегка озадачивало. Даже если незнакомка не запомнила своих преследователей в лицо или вовсе не видела их, место преступления она точно забыть не смогла бы. Любой добропорядочный человек первым же делом позвонил бы по всем известному адресу, но вопрос в том, насколько добропорядочной была она. Очевидно не слишком.       — Очень интересно… — тихо заключил Мун Джо, когда и на 8 день никто не приехал на место. — Такую я хочу себе.       В общежитие мужчина вернулся только заполночь и сразу направился на кухню. Желудок требовал пищи и грозился болезненно сжаться в случае её отсутствия. Мун Джо открыл холодильник и вытащил оттуда контейнер со свежей говядиной. Расположившись за столом в гордом одиночестве, он приступил к своему позднему ужину, попутно пытаясь представить в голове образ девушки, которая могла бы быть достаточно смелой для убийства, но недостаточно смелой для похода с этим в полицию.       Она должна была выглядеть как он. Обязана. Ему бы этого хотелось.       Мужчина негромко усмехнулся своим мыслям и подхватил палочками очередной кусочек мяса. Однако уже через мгновение его обволакивающее одиночество было безцеремонно прервано Бок Сун, буквально ворвавшейся на кухню.       — Днем сюда заявилась полиция, — сразу перешла к сути женщина, опустив приветствие.       Мун Джо медленно поднял на неё незаинтересованный взгляд.       — Чего хотели?       — Они нашли тело Кумаила. Сказали, что так как его семья находится в другой стране, а я последняя, кто видел его живым, я должна пойти на опознание.       Мужчина поджал губы и взял паузу на размышление. Хотелось прибить всех проживающих в этом общежитии за этих тупую безалаберность, но кое-как он сдержал этот буйствующий внутри порыв.       — Сходи, — пожал плечами он, сохраняя внешнее спокойствие. — Узнаешь ты его или нет — в любом случае на нас у них ничего быть не может. Скажешь, что вечером куда-то вышел, утром не вернулся, и больше ты ничего не знаешь.       Бок Сун торопливо кивнула.       — Даже от тел теперь нужно избавляться самому. В последнее время они стали совсем ни на что не годными. Если так пойдёт и дальше, придётся выселить каждого.       — Дай им ещё один шанс. Дык Джон потерял брата, ему нужно время, — заступился за постояльцев Бок Сун.       Мун Джо поднялся из-за стола.       — Сколько ещё? Месяц? Может год? Будет и дальше так часто ошибаться — отправится вслед за ним. Здесь не благотворительный центр для убогих и обездоленных.       — ….Ты прав. Конечно ты прав. Я поговорю с ними завтра, когда вернусь с опознания.       — Будь так любезна. Спокойной ночи.       Мужчина вернул контейнер в холодильник и покинул кухню. Ему ужасно хотелось спать, его вместе с тем неведомая сила тянула его на крышу, и он не стал оказывать сопротивления. Поднявшись на последний этаж, он тенью проскользнул в приоткрытую дверь и снова одарил спящий город своим вниманием.       Подняв взгляд, он заметил, что луна была почти идеально круглой, а значит завтра наступит день полнолуния. Не то, чтобы это что-то действительно значило для него, но всю свою жизнь Мун Джо находил полную луну красивой и даже завораживающей. Только ему и месяцу известно, как много людей полегло именно в полнолуние просто потому, что это выглядело чуть более символично, чем в остальные дни.       — Может мне и правда не стоит беспокоиться о ней? — спросил он пустоту.       Ответа не последовало. Но Мун Джо и так прекрасно его знал.       Все следующее утро Бок Сун не могла спокойно усидеть на месте. Женщину то и дело посещало стойкое ощущение, что она добровольно сдаётся в лапы полиции, а не просто собирается на опознание. От этого становилось некомфортно. Ещё больше дискомфорта добавлял Мун Джо, пребывающий в отвратительном настроении все предыдущие дни. Он стал похож на загнанного в угол зверя, к которому лучше было не подходить. За всю жизнь таким женщина видела его лишь однажды — когда ему в первый и последний раз разбили сердце много лет назад. Этот же человек стал его первой жертвой, а её зуб — стартом извращенной линейки авторских украшений.       Однако теперь природа такого поведения не была до конца ясна, и это пугало Бок Сун до чёртиков. Женщина даже начала запирать свою дверь на ночь от греха подальше. Впрочем Мун Джо этого даже не заметил.       Поборов внутреннюю тревожность, Бок Сун все же поехала в морг — тянуть с этим делом было нельзя. Мужчина же решил прогуляться и потратить свой выходной на обретение внутреннего покоя и хорошую книгу. Все-таки из-за всех последних событий и нежелания быть пойманным за руку он перестал нормально спать.       Встретились они уже после обеда, когда довольная жизнью женщина, что-то весело напевая, пересекла порог «Эдема».       — Это был он, — сразу ответила она на немой вопрос в глазах присутствующих. — Но ты прав, у них на нас ничего нет.       Мун Джо лишь коротко кивнул.       — Нужно выбрать новые места захоронения, прежние слишком уж часто начали находить. Займитесь этим, — обратился он к Дык Джону и Нам Боку, сидящим за соседним столом.       Первый нервно рассмеялся, рука второго снова потянулась к пупку. Бок Сун открыла холодильник и начала доставать необходимые для готовки продукты, вернувшись к своей незатейливой мелодии, как вдруг Дык Джон, не прерывая потока отрывистого смеха, вскочил на ноги.       — Это она, ха, это же она!       Мун Джо посмотрел на него полуприкрытыми от усталости глазами.       — Кто она?       — Песня. Мы уже слышали её в лесу, ха-ха, я узнал!       Женщина мгновенно замолчала.       — Я тоже вспомнил, — встрял в разговор Нам Бок, коснувшись рукой оправы очков. — Только представь, что это скрипка.       Мун Джо медленно обернулся к хозяйке общежития.       — Откуда ты это взяла, где ты её услышала?       Бок Сун ненадолго задумалась, машинально пожав плечами.       — В здании морга был кабинет, мы проходили мимо него с госпожой полицейской. Дверь была приоткрыта, там сидела девушка, она эту музыку и слушала. А прицепилась ко мне эта мелодия, потому что что туда я шла, что оттуда — одна и та же звучала. Или похожая. Вот я и запомнила.       Мужчина снова обвел всех собравшихся взглядом и тоже встал. На этом его выходной и закончился.       — Мне нужен адрес.       Телефон издал писк, оповещающий об очередном сообщении. Су Лав перевернула его экраном вверх и быстро пробежалась глазами по всем уведомлениям. Одна из её хороших знакомых, она же периодически сменщица на работе, предложила сходить вечером в бар и залить по рюмке соджу, что звучало заманчиво и отталкивающе одновременно. Потратив на раздумья добрых полчаса, Су Лав все же отправила ей утвердительный ответ и начала собираться. На сегодня её работа была окончена.       Бар, геолокацию которого ей скинула Лин Са, находился всего в одном квартале, так что до него девушка решила прогуляться пешком. Сначала это показалось ей хорошей идеей, потому что на удивление даже погода радовала последние дни, что редко случается осенью, однако вскоре что-то изменилось. Появилось неприятное ощущение чего-то липкого и даже холодного, плотным слоем осевшее на ее хрупкой спине. Будто кто-то пытался взглядом прочитать в ней дыру, но использовал для этого не огонь, а лёд, заостренный и ничем не обработанный. И все же сколько бы Су Лав ни оборачивалась, позади никого видно не было, а потому девушка решила, что все эти бессмысленные опасения только в её голове и возникли они из-за недавно пережитых событий.       Встряхнув плечами, она запихнула все свои никому ненужные переживания подальше в подсознание и уверенно вошла в бар с очень чётким намерением выпить. Лин Са написала, что будет через 10 минут, так как по глупости поехала по самой оживленной улице, но это обстоятельство не помешало девушке заказать первую стопку выпивки.       Место казалось уютным. Людей было не так уж и много, за барной стойкой играла спокойная музыка. В ожидании заказа Су Лав прикрыла глаза, наслаждаясь атмосферой вечера.       Появившийся через несколько минут официант неловко улыбнулся, а после опустил на стол перед ней не только рюмку с алкоголем, но и — небольшое пирожное. Су Лав вопросительно приподняла бровь.       — Вам передали, — тут же разъяснил он и указал в сторону барной стойки.       Девушка повернула голову. Некто в белой рубашке сидел к ней спиной и даже не думал о том, чтобы проследить, выполнил официант его просьбу или нет. Она не видела его лица, лишь небольшую часть профиля, но не заметить то, что этот профиль улыбался было невозможно.       Су Лав коротко усмехнулась.       — Передайте ему от меня большое спасибо. Поделилась бы соджу, но вижу, он пьёт чай.       Официант кивнул и поспешил ретироваться. Ещё через две минуты на его месте возник тот самый незнакомец.       — Со Мун Джо, — сразу представился он, и его алые губы растянуть в очаровательной улыбке.       Сердце Су Лав пропустило удар. Она узнала его имя. Она уже где-то слышала его.       «Мун Джо убьет нас. Убьет же» — набатом пронеслось в голове так, будто это было сказано буквально минуту назад. Даже интонация голоса была еще свежа в памяти.       Не бывает ведь таких совпадений. Или?..       — Не хотите выпить со мной? — заглушив внутренний голос, после секундной заминка предложила она.       Под столом пальцы крепко вцепились в диван.       — Хочу.