Без цунами. Завтра

      Он растворился в толпе, но его образ – уверенная осанка, закатанные рукава, тот взгляд перед прощанием – стоял перед ее внутренним взором ярче огней неоновых вывесок. "Спокойной ночи, Татьяна". Его голос, низкий и чуть хрипловатый от вечерней усталости, звучал у нее в ушах, вызывая мурашки, которые уже не имели ничего общего с сыростью осеннего вечера.       Она спустилась в метро, но вместо привычной отстраненности пассажира, погруженного в телефон, ловила свое отражение в темном стекле вагона. Щеки горели, глаза блестели. Внутри все пело и трепетало. Он хотел ее видеть. Он предложил объединить усилия. И этот взгляд... Этот взгляд говорил о многом, что не было произнесено вслух.       На следующий день в офисе воздух был наэлектризован. Но не квартальными отчетами. Сережа, видимо, выполнил свою миссию сплетника блестяще. Взгляды коллег из отдела стратегии, обычно равнодушные к маркетингу, теперь скользили по Татьяне с любопытством, а то и с едва скрываемой усмешкой. Влад же был воплощением профессиональной невозмутимости. На летучке он докладывал четко, холодно, его взгляд скользил по присутствующим, минуя Татьяну, как будто вчерашнего вечера вовсе не было.       Это ее задело. Глупо, но задело. После теплоты кафе, после его откровений... эта ледяная стена. Она ловила себя на том, что разглядывает его руки, когда он жестикулировал у доски. Широкие ладони, длинные пальцы, уверенные движения. Вспоминала, как эти пальцы аккуратно промокали кофе с ее клавиатуры. Как он держал зонт, наклоняя его к ней. *Как бы они чувствовались на ее коже?*       После обеда пришло письмо. От: Владислав Каменский Тема: Проект "Перспектива". Встреча. Текст: "Татьяна, прошу зайти ко мне в кабинет в 16:00 для обсуждения предварительных идей по упомянутому проекту. Каб. 407."       Сухо. Официально. Ни намека на вчерашнее. Татьяна вздохнула. Ну что ж, работа так работа.       16:00. Кабинет 407. Большой, строгий, с панорамным видом на город. Влад сидел за столом, углубленный в документы. Он лишь кивнул на стул напротив, не отрываясь от бумаг.       "Минутку", – бросил он, и его голос звучал отстраненно-деловито.       Татьяна села, стараясь не шуршать, чувствуя себя неловко. Солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, упал на его руку, лежащую на столе. На сгибе запястья виднелись синие прожилки. Она невольно проследила взглядом за линией предплечья, скрытого под тканью рубашки. Сильным... Он наконец поднял голову. И взгляд его... Это был уже не ледяной стратег, и не тот теплый собеседник из кафе. Это был взгляд. Насыщенный, тяжелый, изучающий. Он медленно скользнул по ее лицу, остановился на губах, потом снова встретился с ее глазами. В кабинете повисло молчание, густое и тревожное.       "Вы... просмотрели материалы, что я высылал утром?" – спросил он, и его голос был тише обычного, чуть глубже. "Да, Владислав Игоревич", – ответила Татьяна, заставляя себя говорить четко, хотя сердце колотилось где-то в висках. "Очень... амбициозно. И интересно". Почему она сказала "интересно" таким тоном?       "Амбициозно – да", – он отодвинул документы, сложил руки на столе. Его пальцы сплелись. Крепкие, с четко очерченными костяшками. "Но реализуемо. При условии полной отдачи и... понимания между участниками". Он сделал паузу, его взгляд снова стал пристальным, проникающим. "Вы готовы к такой отдаче, Татьяна?"       Вопрос висел в воздухе. Он звучал как о проекте. Но его глаза, низкий тембр голоса, сама атмосфера кабинета – все кричало о другом. О ней. О нем. О том напряжении, что копилось с момента их первой встречи и вчера достигло пика.       Она почувствовала, как по ее шее пробежал горячий румянец. Она не отвела глаз.       "Я готова к сложным задачам, Владислав Игоревич", – сказала она, и ее голос, к ее удивлению, не дрогнул. В нем даже прозвучал легкий вызов. "Если это того стоит".       Уголки его губ дрогнули в едва заметном, но очень мужском подобии улыбки. Опасном и манящем.       "О, поверьте, Татьяна", – он произнес ее имя нарочито медленно, растягивая слоги, как будто пробуя на вкус. "Это того стоит. Но требует... детальной проработки. Каждого аспекта". Он встал. Не спеша обошел стол. Остановился не перед ней, а чуть сбоку, у окна, глядя на город. Но его присутствие ощущалось физически – большое, теплое, доминирующее. Запах его одеколона – древесный, пряный – смешался с запахом бумаг и стал невыносимо пьянящим. "Иногда самые многообещающие идеи требуют не только цифр и графиков. Требуют... интуиции. Чутья. Готовности пойти на риск".       Он обернулся к ней. Спиной к свету, его лицо было в тени, но глаза горели двумя яркими точками.       "Вы рискуете, Татьяна?" – спросил он тихо, почти шепотом. Он сделал один шаг в ее сторону. Потом еще один. Расстояние между ними сократилось до полуметра. Она чувствовала исходящее от него тепло. Видела, как напряглись мышцы его шеи под воротником рубашки. Хотелось прикоснуться...       Она не отодвинулась. Подняла голову, встречая его горящий взгляд. В ее груди бушевал ураган, но в глазах читалась не робость, а ответное любопытство. И вызов.       "Зависит от того, что на кону, Владислав Игоревич", – ее губы сами собой сложились в легкую, едва уловимую улыбку. Она видела, как его взгляд упал на ее губы и задержался там дольше секунды. Как его собственные губы слегка приоткрылись. Как напряглась челюсть.       Он наклонился чуть ближе. Так близко, что она могла разглядеть мельчайшие прожилки в его радужках, темные точки небритости на щеках. Его дыхание коснулось ее кожи – горячее, ровное.       "На кону...", – он произнес очень тихо, его голос звучал как шорох наждачной бумаги, "...может быть все. Или ничего. Но чтобы узнать наверняка... нужно погрузиться в процесс. Глубоко".       Его рука, лежавшая вдоль тела, слегка приподнялась. Не для прикосновения. Пока нет. Но движение было инстинктивным, направленным к ней. Она замерла, ожидая... чего? Его пальцев на своей щеке? На своей шее?       Внезапно резко зазвонил телефон на его столе. Звук был как удар хлыста. Влад резко выпрямился. Тень досады мелькнула на его лице, мгновенно сменяясь привычной маской контроля. Он шагнул к столу, взглянул на экран. "Извините, это важный звонок", – сказал он уже обычным, деловым тоном, хотя в его глазах еще тлели угольки того, что было секунду назад. "Мы продолжим... обсуждение проекта. Завтра. В десять утра. Здесь же".       Он взял трубку. "Каменский слушает".       Татьяна встала. Ноги были ватными. Она кивнула, понимая, что он уже не смотрит на нее, погруженный в звонок. Она вышла из кабинета, притворив за собой тяжелую дверь. Прислонилась к холодной стене коридора, пытаясь перевести дыхание. Все тело дрожало. Не от страха. От адреналина. От невероятного, пьянящего напряжения, которое висело между ними в тот момент, когда телефон оборвал... что? Что могло случиться?       Его слова звенели в ее голове:       "Глубоко". "Погрузиться в процесс". И этот взгляд... Полный невысказанного желания и обещания чего-то большего.       "Завтра. В десять утра. Здесь же". Это была не просто встреча по проекту. Это было свидание. Игра с огнем. Готовность "погрузиться глубоко". И Татьяна, к своему собственному изумлению и трепету, уже не могла дождаться завтра. Любовь? Страсть? Опасная игра? Пока неясно. Но она готова была рискнуть, чтобы узнать.