Vogue или война?

Будильник взревел в 5:30 утра, но Джуд уже не спал. Он провёл ночь, листая профиль Кайи в Instagram, пытаясь понять, кого ему подсовывают в «идеальные партнёры». Фото с пляжей Малибу. Кампания для Chanel. Кадры с матерью на красных дорожках. И ни одного — где бы она выглядела настоящей. — Ты вообще спал? — Майкл, явившийся без предупреждения, бросил на кровать пакет с кофе. — Нет. — Отлично. Визажисты любят, когда под глазами синяки — добавляет «брутальности». Джуд застонал. Он ненавидел съёмки. Ненавидел, когда чужие руки лезли в его волосы, поправляли воротник, говорили «расслабь челюсть», как будто он был лошадью на выставке. — Если я согласился на это безумие, то только ради контракта с Dior, — пробормотал он, залезая в чёрный Mercedes. — Кстати, о контракте… — Майкл нервно постучал пальцами по портфелю. — Там есть небольшой пункт. — Какой? — Вам с Кайей нужно провести вместе две недели в Милане. Съёмки, светские ужины… Джуд резко повернулся: — Ты что, издеваешься?! — Это требование бренда! Они хотят «естественной химии». За окном проплывали серые лондонские улицы. Джуд сжал кулаки. Он чувствовал себя загнанным в угол — и хуже всего было то, что она об этом знала. Студия *Vogue* напоминала поле боя. Ассистенты с криками носились с вешалками, стилисты спорили о «правильном» оттенке помады для Кайи, а где-то в углу дизайнер яростно рвал ткань, бормоча: «Это не тот чёрный!». И в центре этого хаоса, словно королева на троне, восседала она. Кайя сидела перед зеркалом в шелковом халате, её ноги были заброшены на стол, а в руках она держала смузи с надписью «Detox». — О, наше «счастье» прибыло, — она бросила взгляд на Джуда через отражение. — Надеюсь, ты умеешь слушать команды. — Надеюсь, ты умеешь не раздражать людей, — огрызнулся он. Гримёрша закашлялась, делая вид, что не слышит. Кайя рассмеялась — слишком громко, слишком неестественно: — Милые вы мои, да вы идеальная пара! — она повернулась к Джудy, и её глаза внезапно стали холодными. — Игра началась. — Концепция — «Неудержимые», — объявил фотограф Марко, итальянец с седыми усами. — Джуд — ты лёд. Кайя — пламя. Первый кадр: Кайя в кожаном плаще сидела верхом на мотоцикле, её пальцы сжимали галстук Джуда, притягивая его к себе. — Джуд, твой взгляд должен говорить: «Я ненавижу её, но не могу устоять», — командовал Марко. — Это не сложно, — пробормотал он. Кайя фыркнула. — У тебя лицо, как у человека, которого везут на виселицу. Расслабься, золотчик. — Перестань называть меня так. — А что тебе нравится? «Дорогой»? «Любимый»? — её губы искривились в усмешке. Фотограф сделал двадцать кадров, прежде чем Кайя внезапно изменилась. Её пальцы разжались, а взгляд… Он стал настоящим. Не игривым, не дерзким — уязвимым. — Стоп! — Марко замер. — Кайя, что ты делаешь? — То, что сработает, — она прикоснулась к щеке Джуда. И в этот момент он почувствовал это. Её пальцы дрожали. После съёмок Джуд застал Кайю в подсобке. Она сидела на полу, обхватив колени, а её телефон лежал рядом — экран был разбит, будто брошен в стену. — Гербер? — он не ожидал увидеть её такой. Она подняла голову. На секунду в её глазах мелькнул страх — но тут же вернулась маска. — Уходи. — Ты дрожишь. — Это от холода, — она попыталась встать, но споткнулась о свой же халат. Джуд поймал её за локоть. Телефон упал, и на экране всплыло сообщение: «Он знает о твоей „сделке“. Беги, пока не поздно»(Отправлено 2 мин. назад) — Кто это? — спросил Джуд. Кайя вырвалась, её дыхание участилось: — Никто. — Это не выглядит как «никто». — Ты не имеешь права лезть в мою жизнь! — она крикнула так громко, что за дверью замерли ассистенты. Джуд отступил. Не из-за её гнева — а потому, что впервые увидел правду. За всем этим гламуром, за улыбками для камер — Кайя боялась чего-то. Или кого-то. Ресторан Nobu был переполнен: звон бокалов, смех, запах жареного тунца. Кайя, одетая в чёрное платье с открытой спиной, кокетливо улыбалась фотографам у входа. Но как только они сели за столик, её улыбка исчезла. — Кто тебе угрожает? — спросил Джуд, когда официант ушёл. — О, теперь ты мой рыцарь? — она отхлебнула саке. — Я не хочу вляпаться в криминал. — Слишком поздно, — она наклонилась, и её духи смешались с алкоголем. — Если ты сейчас уйдёшь — твоя карьера окончена. Если останешься… — Что? — Возможно, узнаешь, зачем мне всё это. В этот момент дверь ресторана открылась. Вошел он — высокий мужчина в безупречном костюме, с ледяными голубыми глазами. Кайя замерла. — Кто это? — спросил Джуд. — Тот, кто разрушит нас обоих, — прошептала она.