Часть 1 Осень приносит чужаков

Pow Уэнздей : Осень.Моё любимое время года. Период, когда мрак наконец обнажает кости лета. Когда листья опадают, как маски, и мир впервые за долгое время кажется честным. В нём больше нет иллюзий. Только увядание. Только смерть. Только правда. Я стою посреди опавшего парка академии Невермор.Небо — серое и тяжёлое, словно кто-то прикрыл солнце саваном. Под ногами — хрустящая ковдра из рыжих, алых и тёмно-коричневых листьев.Ветер касается моего лица, как холодные пальцы прошлого. И всё кажется странно правильным. Как будто здесь, в этом умирающем лесу, я и должна быть. Именно здесь он впервые назвал меня сестрой. — Старшая сестрёнка… Голос был тихим, будто эхом в моей голове.Я обернулась. И снова увидела его. Мальчик лет восьми. Худой. Грязный. Взгляд — не детский, не наивный.А старый, как сама смерть. Короткие тёмно-каштановые волосы торчали клочьями. Поношенная чёрная кофта свисала с плеч. На ногах — грязные, разваливающиеся кроссовки. Он стоял посреди алой травы, у ног которой лежала мёртвая Инид.Её блондинистые волосы окрасились в багровый. На бледных губах застыла полуулыбка. Рядом — стая чёрных ворон, хлопающих крыльями в беззвучном крике. — Спаси меня, или они умрут… — прошептал мальчик. Я проснулась с криком.Моё сердце билось как бешеное. Пот стёк по лбу. Окно в моей спальне было распахнуто настежь, и октябрьский ветер разрывал тьму. Это было уже шестое видение за месяц.И в каждом — этот мальчик. И каждый раз — мёртвая Инид. Ночью я закрываю глаза — и он зовёт меня. Днём — я читаю новые сообщения от таинственной "Фанатки". Она знает всё обо мне. Моё расписание. Мои привычки. Мои слова. Даже мысли, которые я не произносила вслух.Но её лицо всё ещё скрыто тенью. "Ты прекрасна, Уэнсдэй. Я смотрю на тебя, даже когда ты не знаешь об этом." Почерк ровный, электронный. Отправлено с анонимного адреса.Ни IP, ни имени. Только она. И ощущение, что круг сжимается. А завтра — начало нового семестра в Неверморе.Новые студенты. Новые тайны. И новая соседка по комнате. Инид говорит, она «очень милая и очень интересная».Я ей не верю. Глухонемая телепатка.Имя: Йонда Ито.Дар: читает мысли. Молчит — но знает всё. И в этом году — слишком много тех, кто молчит, но знает всё.И я чувствую: мрак снова сгущается. Скоро всё повторится. Только на этот раз, если я не пойму, кто этот мальчик… … Инид может не проснуться. Я ненавижу утро.Особенно те, которые начинаются со звонка, разрывающего тишину, словно лезвие по сухожилию. Особенно те, в которых Инид, сияющая, как слепящее безумие, сдёргивает с меня одеяло со словами: — Вставай, Уэнсдэй! Осень пришла! Первый день, новая кровь, новые лица… Ах, мне уже нравится этот учебный год! Я не отвечаю. Не потому, что не хочу — просто нет смысла. Инид не слушает тишину. Она слушает только себя.И всё же… Я скучала по её голосу. По её нелепой гиперактивности. По её живости, которая напоминала мне, что не всё ещё мертво внутри меня. Я встала. На улице за окном — серая заря. Деревья за пределами общежития стоят, как фигуры мрачной балетной труппы, замершие в позе увядания. Листья — как следы крови на камне.Я чувствовала, как холод сентября прокрадывается через стекло, лаская мою кожу. Моя форма висела на вешалке: чёрно-серая, строгая, как траурное платье. Я надела её, зашнуровала ботинки. Тишина привычно легла на плечи, как плащ. — Ты точно в порядке, Венс? — спросила Инид, заглядывая в моё отражение в зеркале.Её взгляд был слишком внимательным. Слишком тёплым. — Я всегда в порядке, — ответила я.Это была ложь. Но я говорила её с достоинством королевы погребальной процессии. Столовая академии Невермор с утра — как вальс живых и мёртвых.Старшекурсники, которых я игнорировала весь прошлый год. Преподаватели, смотрящие на меня с тем же подозрением, что и прежде. И толпа новых лиц — смешанная, разномастная, нервная. Я ненавижу новые лица. У них всегда слишком много надежды в глазах. Инид радостно машет какой-то девочке. Она отвечает жестом рукой — и тут я её вижу. Высокая. Бледная. Тонкая, как силуэт в окне.Чёрные волосы падают по плечам, как шёлковая паутина. Тёмно-зелёные глаза — слишком спокойные. Слишком… читающие. Она одета в ярко-оранжевую футболку, тёмно-синие джинсы, белые носки и кроссовки. Цвета, неуместные в этом храме теней. — Это Йонда Ито, — шепчет Инид. — Она будет жить с нами.— Ты уверена, что она не агент культа радужных единорогов? — спрашиваю я с холодной серьёзностью. — Не будь такой! Она… глухонемая. Но умеет читать мысли. Разве это не потрясающе? Я перевожу взгляд на Йонду.Она смотрит прямо на меня. Не глазами. Глубже. Я чувствую, как её присутствие слегка царапает внутренности моего разума. Не больно. Но тревожно. Как будто в моей голове кто-то открыл окно, и ветер коснулся мыслей. — Ты Уэнсдэй Адамс. Я… давно хотела тебя встретить. Голос. Но не вслух. Внутри.Телепатический шёпот, такой чёткий, будто она прошептала мне в самое сердце. Я прищуриваюсь. — Если ты ещё раз заговоришь в моей голове, я забью твой разум воспоминаниями о вскрытиях. Йонда не пугается. Просто слегка кивает.И я вдруг понимаю: она — не из тех, кто убегает. Она из тех, кто смотрит до конца. Позже, на собрании первокурсников, появляется он. Генри.Чёрные волосы. Синие глаза. Холодная сосредоточенность в лице. Одет просто, но безошибочно. Я наблюдаю, как он стоит в углу, почти не двигаясь. В его взгляде — что-то слишком взрослое для пятнадцатилетнего подростка. Он не улыбается. Он не хлопает.Он смотрит — и внутри меня загорается предчувствие. — Это Генри, — говорит кто-то из новеньких. — Он управляет огнём.— Ну конечно, — шепчет Инид. — Такой взгляд — только у тех, кто обжигает сам себя. И я понимаю: он сгорит.И, возможно, сожжёт кого-то с собой. Ночью я лежу на своей кровати. За окном ветер рвёт деревья. Инид спит. Йонда читает книгу, не поднимая глаз. На экране моего телефона — новое сообщение от Фанатки. "Ты видела его, Уэнсдэй? Мальчика из своих снов? Он ближе, чем ты думаешь." "Ты ещё не знаешь его имени. Но он знает твоё. Он зовёт тебя, потому что ты — ключ." "Ты не успеешь спасти её, если не доверишься мне." Я зажимаю телефон в ладони.Мальчик. Видение. Смерть Инид.Фанатка знает. Фанатка всегда знает. И в этот момент я понимаю: осень началась.И с нею — новый танец с тенями. И мне придётся танцевать первой. Я проснулась с резким вдохом. Лоб был мокрым, простыни смяты. За окном клубился туман, и вороны, словно часовые, сидели на деревьях. Видение было чётким. Мальчик. Воронье дерево. Мёртвое тело. Я натянула чёрное пальто поверх пижамы, спрятала кинжал за поясом, взяла фонарь и вышла в лес. Мне не нужно было звать его — я знала, где он. Эти проклятые сны всегда приводили меня туда, куда надо. Или туда, куда не стоит идти. Шаг за шагом я углублялась в лес. Всё было слишком тихо. Ни совы, ни ветра. Только я и шорох моего дыхания в пустоте. Я увидела его. Он стоял у дерева, на котором сидели вороны. Маленькая тень, обнимающая свои плечи. Я подошла ближе. Он обернулся. В глазах — испуг, как у дикого зверя, которого слишком долго били. — Кто ты? — спросил он тихо. — Уэнсдэй, — я ответила просто. — Уэнсдэй Адамс. Мальчик моргнул, словно это имя щёлкнуло что-то внутри него. — Луис. Луис Адамс, — сказал он, и я застыла. Адамс. Я не сразу поняла, что чувствую. Шок? Ужас? Судьбу? Или очередную дьявольскую иронию. Он вдруг шагнул ко мне и... обнял. Холодные руки, детская искренность. Я замерла. — Можно… можно я буду звать тебя старшей сестрёнкой? Я не ответила сразу. Я хотела оттолкнуть его. Сказать, что я — не сестра, я — катастрофа. Но его прикосновение... было правильным. Как будто в этой тьме появился кто-то, кто не боится моей тьмы. — Если хочешь, — выдохнула я. — Но я буду звать тебя Луис. Он улыбнулся. По-настоящему. Так, как не умеют улыбаться взрослые. — Спасибо, Уэнсдэй... А как ты меня нашла? — Видение. Я увидела тебя в своём сне. Дерево. Вороны. Мёртвое тело… моей подруги. И ты стоял рядом. Я пришла, чтобы предотвратить это. Луис потупился, как будто его прибили к земле. — У меня... тоже есть дар. Хотя, наверное, это проклятие. Моя душа... она тёмная. Всё, что я люблю, умирает. Всё, к чему прикасаюсь, рушится. Он рассказал мне всё. О смерти отца, о пожаре, о детях в приюте. Слова вытекали из него, как кровь из свежей раны. Я не прерывала. Я слушала. До последнего. — ...я не знаю, как мне жить дальше, Уэнсдэй. Или... сестрёнка. Я подошла и обняла его. На этот раз — сама. Он был такой маленький, тёплый, сломанный. Как Пагсли, только ещё более изуродованный жизнью. — Всё нормально, Луис. Ты боишься — и это правильно. Но твой дар — часть тебя. Не убегай от него. Понять — значит контролировать. И ты не один. — Но как… Как мне научиться жить с этим? — Ты пойдёшь со мной. В академию Невермор. Там учатся такие, как мы. Я буду рядом. Всегда. — Ты обещаешь? — спросил он, глядя в глаза. Я не ответила. Просто обняла его крепче. Следующим утром Сабрина Грейс встретила нас на каменных ступенях академии. Высокая, прямая, словно выточенная из старой магии. Волосы, как чёрное зеркало, глаза — как холодное ночное небо. Она посмотрела на Луиса. Долго. Словно вглядываясь в саму суть. — Он особенный, — сказала я. — Но ранен. И опасен. Сабрина прикоснулась к его лбу. На секунду её рука вздрогнула. — Тьма внутри него древняя. Больная, но... могущественная. Его дар сродни твоему, Уэнсдэй. Вы оба — неугодные, но в этом ваша сила. Она выпрямилась: — Луис Адамс, отныне ты — ученик академии Невермор. Я смотрела, как Луис впервые улыбнулся по-настоящему. Сабрина вручила ему тёмную форму и проводила в здание. В общежитии он познакомился с Генри — моим бывшим напарником по фехтованию. Тот предложил ему шоколад и показал, где находится душ, кровать и окно с видом на лес. Я обняла Луиса на прощание. Поцеловала его в макушку. Он не отпустил меня сразу. — Спасибо, сестрёнка. Я ничего не сказала. Просто ушла. Ночь. Комнаты Луиса и Уэнсдэй. Он уснул с улыбкой. Я — с тяжестью. Но впервые за долгое время мне хотелось, чтобы утро пришло скорее. Чтобы он был рядом. Чтобы мы начали вместе новую жизнь. Он стал мне родным. И я клянусь — если этот мир снова попробует отнять у него всё… он сперва столкнётся со мной.