Часть 2

Pow Уэнздей : На следующее утро я проснулась раньше обычного. Тишина в комнате была на редкость плотной, словно сама академия затаила дыхание перед бурей. Сквозь окно струился тусклый свет: серое небо, промозглая дымка, ветер, тихо качающий голые ветви. Идеальная погода, чтобы наблюдать, как всё идёт к чертям. Я оделась, как всегда, в чёрное — платье, колготки, кожаные сапоги, в волосы вплела чёрную ленту. Затем спустилась в главный зал. Луис уже ждал там, в новой форме академии — чуть великоватый тёмный пиджак, белая рубашка, галстук, который он, конечно же, завязал криво. Он заметил меня и улыбнулся. — Привет, сестрёнка. Я только кивнула. Эти слова по-прежнему звенели внутри, как треснувшая музыкальная шкатулка. Я до сих пор не знала, что чувствую. Но знала — я никому не позволю его сломать. Мы направились в столовую. Весь путь на нас глазели. Шёпот. Перешёптывания. Кто-то засмеялся. Кто-то посмотрел с жалостью. Кто-то — с ненавистью. — Они думают, что ты просто сирота, — сказала я. — А я — психопат, который тебя приютил. — А разве не так? — спросил он невинно. Я хмыкнула: — Почти. Первый урок — история сверхъестественных конфликтов. Старая преподавательница мисс Филдинг смотрела на Луиса, как на странный экспонат, найденный под землёй. — Итак, мистер Адамс, — холодно сказала она. — Раз вы новенький, расскажите, к какому дару вы принадлежите. Видящий? Псионик? Проклятый? Луис посмотрел на меня, потом встал. — Я… ещё не знаю. Я просто… у меня иногда бывают сны. Или… когда я чувствую чью-то боль, я вижу образы. Иногда они становятся правдой. Аудитория взорвалась смехом. Особенно громко смеялся Стив Миллер — один из «золотых мальчиков» академии. Его дар — телекинез и бесконечное самомнение. — Увидел боль? Что, плакал, когда кошка заболела? Я подняла глаза от блокнота. — Стив, продолжишь в том же духе — ты её почувствуешь. Он хотел что-то сказать, но мой взгляд заставил его замолчать. Я тренировалась в этом с четырёх лет. Луис сидел на лавке под навесом, пил горячее какао. Я стояла рядом. Трое других учеников из младшей группы подошли. — Ты правда брат Уэнсдэй? — спросила девочка с серебристыми глазами. — Или она тебя просто приручила? Луис промолчал. Я шагнула вперёд. — Он мой брат по крови, боли и тьме. Этого достаточно. Они ушли. — Спасибо, — сказал Луис, глядя в кружку. — Запомни: они не будут тебя любить. Но могут бояться. А страх — это валюта в этом месте. Следующий урок был моим любимым — боевые искусства. Тренер — профессор Грейвс, бывший наёмник, которого считали мёртвым трижды. — Сегодня у нас спарринги, — объявил он. — Новенький, выходи. Луис застыл. Все уставились на него. Я сжала кулаки. — Соперник — Джейкоб Уильямс. Тот вышел, ухмыляясь. Высокий, жилистый, с глазами, как у волка перед прыжком. — Бей первым, — прошипел он Луису. — Или не встанешь. Бой начался. Луис медлил, но в последний момент увернулся от удара, затем отступил. Джейкоб пошёл в атаку — и неожиданно получил локтем в нос. Тишина. Я приподняла бровь. — Молодец, — прошептала себе под нос. В следующую секунду Джейкоб сбил его с ног. Луис встал, тяжело дыша. Снова удар, снова падение. Но он поднимался. Каждый раз. Его лицо было в крови. Но он не сдавался. Грейвс остановил бой: — Достаточно. Мальчишка показал больше духа, чем половина из вас за год. Заберите его в медкабинет. Я подошла к нему, когда остальные разошлись. Он держал салфетку к губе. — Больно? — спросила я. — Очень, — прошептал он. — Тогда ты всё сделал правильно. Гордись. А ещё… — я осторожно вытерла кровь с его подбородка, — …я тобой горжусь. Он замер. Я почувствовала, как в его груди что-то дрогнуло. — Спасибо, Уэнсдэй. Ночью, в комнате Уэнсдэй Я сидела у окна. Луис уже спал в соседней комнате. Снаружи бушевал ветер. Я слышала, как в коридоре шепчутся: «Тот самый мальчик». «Адамсы». «Ужас». «Кровь». Плевать. Я знала одно: он был сильнее, чем казался. Сломанный, но не уничтоженный. Мой брат.