Часть 6

К вечеру Пушкин уложил Гришу. Мальчик быстро уснул, прижавшись к отцу, словно и в самом деле чувствовал, что теперь рядом его надёжная защита. Войдя в спальню, Пушкин застал Анастасию у зеркала. Она нервно поправляла волосы, избегая смотреть на своё отражение. - Ты чего волнуешься, душа моя? Мягко спросил он, приближаясь. - Сама не знаю… Не в первый раз в этих покоях, а сердце всё равно бьётся, как у девочки. - Ты ослепительно красива, прошептал Пушкин, с нежной улыбкой глядя на неё. - Саша, я хочу тебе кое-что показать… голос её дрогнул. Она медленно расстегнула платье, оголив спину. Пушкин застыл. По её коже пролегали старые шрамы, свидетельства боли и жестокости. - Боже мой… Что это, Настя?.. - Гастон… прошептала она, сжав губы. - Когда узнал, что я беременна, он… он избил меня. Жестоко. Я… Я хотела, чтобы ты знал. Я уже не та, не такая красивая, как была… Он подошёл к ней, почти благоговейно провёл пальцами по шрамам, будто прикасался к самой её боли, затем крепко прижал к себе. - Моя душа… прошептал он. - Ты для меня совершенство. Эти шрамы лишь напоминают, через что ты прошла. Но они не изменят моей любви. Ни на йоту. Анастасия развернулась к нему и расплакалась, уткнувшись в его грудь. - Ну-ну, милая, не плачь… Сегодня наша ночь. Ночь любви, а не слёз. - Саша… А можно… мы почитаем? Я так давно не слышала, как ты читаешь свои стихи… - Как скажешь. Но сначала позволь помочь тебе с платьем. Он бережно помог ей раздеться, словно снимая с неё не только одежду, но и груз воспоминаний. Вскоре они устроились на кровати, и Пушкин, раскрыв рукопись, начал читать вслух. Его голос звучал мягко, как колыбельная. Анастасия, укрывшись одеялом, крепко прижалась к нему и вскоре заснула. Улыбнувшись, Александр отложил рукописи, обнял её и тоже погрузился в сон. Прошла неделя. Утро было ясным и свежим. Гриша держал отца за руку, взволнованно глядя по сторонам. - Папа, а куда мы идём? - Я хочу показать тебе город моей молодости, мой Петербург. И познакомить с моими друзьями. - А мама с нами пойдёт? - Нет, сынок. Сегодня только мы с тобой. Настоящая мужская прогулка. Но обещаю, в другой раз возьмём и маму. - А мама знает, что мы уходим? - Знает. И благословила нас. Пойдём, тебе понравится. Гриша весь день с восторгом открывал для себя Петербург. Его глаза сияли, когда он смотрел на белые фасады зданий, на лошадей, экипажи, на величественный Невский. К вечеру они зашли в знакомую таверну. Пушкин сразу узнал знакомые голоса: - Пушкин! - Пущин! Александр с радостью обнял старого друга. - Друзья мои! С восторгом отозвался Данзас Теплота встреч, запах табака и вина, всё напоминало былые дни. Только теперь Пушкин был уже не тем дерзким юношей, а отцом. - Ты, я погляжу, теперь нянька? Усмехнулся Данзас. - Ах, да! Позвольте представить: Григорий Александрович Пушкин. Удивление скользнуло по лицам друзей. - Ты всё это время скрывал? - Честно говоря, сам узнал лишь неделю назад. - Кто же его мать? Осторожно спросил Пущин. - Анастасия Павловна… - Сестра императора?! Вырвалось у Данзаса. - Прошу вас, не перебивай, Константин. Да, Настенька, моя жена. - Ну что ж, Александр, пойдём за стол. Многое нужно обсудить. - Сынок, идём. - Пап, я голодный… тихо сказал Гриша. - Сейчас, мой хороший. Уже идём. Ужин прошёл в теплой и весёлой обстановке. Гриша ел с аппетитом, друзья делились историями, а Александр, как заботливый отец, следил, чтобы сын не переел сладкого. - Ты стал серьёзным, Александр… заметил Пущин. - Неделя как муж и отец. Надо соответствовать титулу зятя императора, с лёгкой иронией отозвался Пушкин. - Так вот кто та красавица, что забрала у тебя покой… - Тихо, господа, не при ребёнке… улыбнулся Пушкин, поглаживая засыпающего сына по волосам. Ночь затянулась, и в какой-то момент Гриша, утомлённый впечатлениями, уснул у отца на коленях. - Саша, ты вернёшься в Москву? Спросил Пущин. - Нет. Я останусь в Петербурге. Рядом с Настей. - А Надежда до сих пор при ней служит? Пушкин прищурился. - Да… Ты влюблён в неё, Ваня? - Саша… - Я всё понимаю. Если понадобится, помогу. - Пока рано… - Эх, друзья мои… Сердце, у каждого своё поле битвы. - Папа… Пойдём домой… К маме хочу… сонно пробормотал Гриша. - Сейчас, родной. Пушкин осторожно поднял его на руки. - Прощайте, друзья. Думаю, жена уже волнуется. - До скорой встречи! Во дворце царила тишина. Пушкин нес спящего сына на руках. В спальне, у окна, Анастасия дремала, укутавшись в шаль. Её лицо озарял свет луны. Пушкин уложил сына, поцеловал его в лоб и подошёл к жене, мягко коснувшись её плеча. - Саша? Она вздрогнула. - Не пугайся, душа моя. Пойдём спать. - Где вы были так долго? Я… я переживала. - Засиделись с друзьями… Прости. Я больше не буду заставлять тебя волноваться. Она слабо улыбнулась и прижалась к нему. Он обнял её крепко, будто снова обещая, теперь он всегда рядом. Прошел месяц. Весна окончательно вступила в свои права, и сад утопал в зелени и цветах. Над аллеями плыли лёгкие запахи сирени и черёмухи. - Пущин? Окликнул Жуковский, заметив знакомую фигуру у входа во дворец. - Василий Андреевич, с уважением поклонился Иван. - Рад вас видеть. - И я рад, друг мой. Что же вас привело? - Сердечные дела… чуть смущённо улыбнулся Пущин. - Надежда. Служанка Анастасии Павловны. - Ах… понимающе кивнул Жуковский. - Любовь, она, знаете ли, сильнее любых законов. Вы по делу. Думаю, дамы сейчас в саду. Тут раздался радостный голос: - Василий Андреевич! К ним подбежал Гриша, румяный, с разгоревшимися глазами и крепко обнял поэта. - Григорий Александрович, с тёплой улыбкой отозвался Жуковский. - Рад видеть тебя, юный друг. - Здравствуйте, господин Пущин! Весело поздоровался Гриша. - Здравствуй, отрок, с добродушной улыбкой ответил Иван. - А где же твои родители? - Вон там, в саду. Папа стихи читает, а мама смеётся. Они всё время смеются, когда вместе. На тропинке показалась Анастасия, весело убегающая от мужа. Её платье легко развевалось, в волосах блестели солнечные лучи. За ней, смеясь, бежал Пушкин. - Стоять! Выкрикнул он, догоняя. - Не честно! Воскликнула она, запыхавшись. - Ты слишком быстро бегаешь! - Нет, душа моя. Тебе от меня теперь никогда не убежать. Ты, навеки моя. Он крепко обнял её и, смеясь, закружил на месте. Её смех был как музыка. Они заметили стоящих у аллеи гостей. - Кто это с Жуковским? Спросила Анастасия, прижавшись к мужу. - Это мой друг по лицею, Иван Пущин. - А… тот самый бунтовщик? Удивилась она, чуть приподняв бровь. - Да, он самый, с лукавым огоньком в глазах кивнул Пушкин. - Пойдём, познакомлю. Они подошли. - Здравствуй, друг мой Обнял Пущина Пушкин. - Анастасия Павловна Пущин учтиво поклонился, слегка смущённый. - Я рад познакомиться с девушкой, что лишила покоя моего друга. - Лишила покоя? Анастасия игриво прищурилась и перевела взгляд на мужа. - Ты, оказывается, был неугомонным до встречи со мной? Пушкин хотел было уйти, но она остановила его, схватив за рукав. - Стоять! Не сбежишь от меня! - Душа моя, если я снова опоздаю на встречу с графом Бенкендорфом, боюсь, мне уже не отделаться одной выговорной нотой… - Что ему опять нужно от тебя? Вздохнула она, глядя на мужа с тревогой. - Кто знает, милая… Кто знает? Он поцеловал ей руку, задержал взгляд на её лице, полном любви, и с неохотой пошёл прочь. Анастасия осталась с Пущиным и Жуковским. Некоторое время они молчали, провожая глазами уходящего Пушкина. - Анастасия Павловна, с лёгким беспокойством начал Жуковский, - У Александра всё хорошо? - Да, Василий Андреевич. Но Бенкендорф вновь требует чего-то. Это не может не тревожить… в её голосе промелькнула тень беспокойства, но она быстро улыбнулась. - А вы, Иван Иванович… что вас привело к нам? - Ваша служанка, Надежда, смущённо ответил Пущин. - Не могу её забыть. Анастасия засмеялась, тепло и мягко. - Ах вот кто оккупировал её сердце! Она всё последнее время витает в облаках, забывает чай, забывает платки, и улыбается сама себе. Идёмте, Иван Иванович. Я провожу вас к ней. - Благодарю вас, Анастасия Павловна… от всей души. Они пошли по садовой дорожке, и в воздухе словно звенело что-то нежное, весна, любовь