Город

Лианель шла по этим землям уже два дня. На удивление, ей всё же удавалось находить себе пропитание. Некоторые деревья были обвиты странным видом плюща, на котором росли зелёные, покрытые шипами плоды. Как Лианель поняла по опыту, незрелые плоды были меньше, их было труднее ломать, но внутри они накапливали сладковатую жидкость, а их скорлупа была прочной — как раз подходящей для посуды. А вот спелые — крупные, с немного кислой на вкус мякотью, которую легко было доставать руками. — Здесь вообще кто-то живой есть? Помимо этого плюща?.. — сказала она вслух, срывая очередной плод с жидкостью. Второй день подходил к концу, и Лианель не встретила ни одной живой души в этих землях. Жизни не было, а вот странности — были: деревья с плющом стали выглядеть ухоженнее. Если раньше на одном дереве можно было найти разные плоды, то теперь одни деревья несли только плоды с мякотью, а другие — исключительно с жидкостью. Это Лианель совсем не нравилось. — Возможно, эти места не такие уж и безжизненные, как я представляла?.. — пробормотала она, оглянувшись. — Возможно, здесь кто-то всё-таки живёт? Потерев затылок, она посмотрела вперёд, туда, где виднелся силуэт дерева. К удивлению, её неведомо тянуло к нему, хотя она не могла объяснить, почему. — Чертовщина... С каждым часом проведённым здесь вопросов всё больше, а ответов — никаких! Уже темнело, и девочка, как обычно, собиралась начать собирать ветки для костра и готовиться ко сну, как вдруг увидела вдалеке свет и ровные струйки дыма. — Чего?! Здесь есть кто-то?! — с этими словами она, бросив всё, что делала, побежала на свет. Ночь вступала в свои права, так что огонь было хорошо видно. И чем ближе она приближалась, тем яснее различала очертания довольно большого населённого пункта, окружённого стеной. Он стоял на возвышенности, а сама стена была сделана из камня. Девочка довольно быстро добралась до ворот. Отдышавшись и немного подумав, она постучалась: — Откройте! Я не причиню вам вреда! Я лишь путница! — закричала она. Тишина. Лианель ещё раз ударила кулаком в ворота, на этот раз чуть сильнее, чем собиралась. Дерево это было или металл — она даже не поняла, настолько ворота выглядели прочными и суровыми. Она уже открыла рот, чтобы снова закричать, как вдруг послышался сухой, скрипучий звук. Где-то сверху, прямо над воротами, открылось небольшое окошко с решёткой, и в нём показалось лицо. — Кто ты такая? — спросил мужской голос: хриплый, настороженный, но не враждебный. — Покажи руки! Лианель вскинула руки ладонями вверх. Голос умолк, будто что-то проверяя. Затем снова спросил: — Откуда ты пришла? — Я… я шла с юга, — сказала она, тяжело дыша. — Два дня одна… Я не знала, что здесь есть поселение. Видела только странные деревья с этими… плодами. Наступила пауза. Потом лицо исчезло, и окошко закрылось. — Эй! — закричала Лианель. — Не оставляйте меня снаружи! Уже ночь! Я не опасна! Прошла минута. Может, две. Холод начал пробираться сквозь одежду, а от усталости ноги подкашивались. И тут послышался глухой, тяжёлый звук. Скрежет замков. Цепи. Ворота медленно начали открываться, с глухим стоном, эхом уходящим в темноту. На пороге стоял человек. Высокий, в длинном, почти до земли, сером плаще с капюшоном. Лица его не было видно — лишь отблески света от фонаря в руке. — Входи, — сказал он коротко. — Но предупреждаю: если врёшь — долго не проживёшь. Лианель кивнула и шагнула вперёд. То, что она увидела за воротами, её поразило. Поселение было гораздо больше, чем казалось снаружи. Узкие улочки петляли между домами с крутыми крышами. Каменные стены старых зданий были покрыты резьбой и странными символами. Здесь и там горели фонари — не обычным огнём, а мягким, зелёно-жёлтым светом, словно они светились изнутри. Люди? Были, но передвигались молча: кто-то в капюшонах, кто-то в масках. Ни смеха, ни криков, ни даже обычных разговоров. — Что это за место?.. — прошептала Лианель. — Ты в Илмарионе, — ответил её провожатый. — Город тех, кто остался. Он обернулся: — Пошли. Настоятель захочет тебя видеть. Лианель кивнула, сжимая в кармане недоеденный плод с мякотью. Что-то подсказывало ей: этот город и лес с плющом связаны куда глубже, чем она могла себе представить.