глава 3.

      «Привет, мам! Всё хорошо: я медленно учусь. Пока довольно тяжело, нагрузка большая.       Зато на теоретических занятиях так интересно учиться! Если честно, я не ожидала, что меня это так затянет. Пока что не выгнали, поэтому я радуюсь.       Я успела познакомиться с кучей ребят — не могу сказать, что нашла новых друзей, но со мной рядом Эрен. И Микаса с Армином.       Здорово, что ты успела с кем-то подружиться! Я надеюсь, у тебя с Биллом будут хорошие отношения, и он продолжит тебе помогать. Не могу передать той радости, которую я испытываю, когда читаю про то, как у тебя всё налаживается.       Я по тебе очень сильно скучаю. Надеюсь, скоро смогу тебе помогать и время в кадетском училище пройдёт быстрее.       При первом же увольнении приеду!       Я тебя люблю. Рианнон».       Отдав письмо, она вернулась в казармы, встала у ближайшего умывальника и взглянула себе в лицо. Каштановые волосы стали сильнее виться волнами из-за влажности. В карих глазах увеличивались зрачки. На коже под глазами синяки стали больше, в последнее время Рианнон не высыпалась.       Она минуту разглядывала своё лицо, а затем собралась на тренировку.       После написания письма в голове крутилась одна мысль: а вдруг она умрёт при первой же вылазке за стены?       Её не часто посещают такие мысли — цель слишком важна для неё, чтобы постоянно прокручивать это в голове. Но не думать об этом не получается в последние дни. Результаты у неё далеко не лучшие и уже сейчас есть люди, которые выделяются и показывают отличные навыки.       Та же Микаса — вот кто с меньшей вероятностью умрёт от зубов титана. И всё же было беспокойно — мама уже не молодая и Рианнон была последним её ребёнком. Ей и так одиноко от того, что она уехала.       Вероятность смерти всегда есть, и она будет маячить всю службу. А служба будет долгой, если ей повезёт.       Больше всего пугало то, что будет с мамой. После смерти уже всё равно, живёшь ты или нет. Но людям, которым ты дорог, очень тяжело существовать дальше.       Она не понаслышке знает.       Первый год после смерти Мозеса Рианнон не хотела делать ничего. Даже общение с друзьями покрылось будто серым цветом — ничего больше не приносило радости или удовольствия.       Вместе с этим приходилось быть рядом с мамой, ей было тяжелее. И до сих пор, думая о Мозесе, что-то внутри сжимается. Он бы сейчас быть рядом. Она не знала, как жить без него, да и сейчас не знает.       Детство закончилось именно в тот год.       Помимо Мозеса, она потеряла дом, уверенность, собственную крышу над головой. Потерь слишком много было за день. И сейчас нет ничего, что могло бы дать ей опору.       Теперь она сама по себе. О маме нужно заботиться, о друзьях тоже. Они тоже многое потеряли. Армин сначала потерял родителей, затем дедушку. Эрен потерял маму, и, скорее всего, отца, так как его больше никто не видел, а Микаса потеряла обоих родителей.       Рианнон, только родившись на свет, уже потеряла маму. А отца она никогда не знала.             Может быть, его также сожрали в тот день.       Друзья понимали её как никто другой, но они не могли заменить Мозеса.       Никто не мог.       Надевая форму, Рианнон не прекращала думать об этом. Отвлекло её только то, что надо было выдвигаться на место.       Сегодня было испытание на пространственное маневрирование и убийство титанов — баллы учитывались в последующем. Первая десятка кадетов получала высшие баллы.       Подойдя к намеченному месту, она начала застёгивала на себе УПМ.       Утро было довольно прохладным — ночью был дождь. Это им на руку, маневрировать во время пылающего солнца было бы довольно неприятно.       Многие кадеты были в предвкушении, многие хотели быть в первой десятке лучших, а это была одна из важнейших тренировок. Проверив состояние своего УПМ, Рианнон оглянулась.       Эрен был воодушевлен, кажется, больше остальных.       Она невольно улыбнулась. Внутри раскрылась благодарность к нему как цветок на солнце — Эрен всегда был рядом. Даже когда ей казалось, что помощи не требуется.       В мыслях всплыл кусок прошлого, в котором мальчики из Шиганшины пугали её и зажимали в углах.       Несмотря на то, что Эрен не справлялся с ними и всегда получал ещё больше, а спасала их Микаса, она ценила его отношение к ней.       Рианнон оглядела остальных сокурсников, увидев, как один из парней, Глейз, ошивался рядом с оборудованием, рассматривая чужие УПМ и ремни.       Услышав смех парней, она отвернулась от него.       Время шло к старту, поэтому все закрепили своё оборудование и встали на подготовленные места для отлёта.       Рианнон вдохнула в лёгкие больше воздуха, стараясь сконцентрироваться на своих мышцах. Это испытание — такое же важное, как и самые первые испытания на отбор в кадетский корпус. Он отражал то, насколько за первые месяцы кадеты смогли поднять самые разные уровни подготовки: здесь пригодятся знания теории, общая физическая выносливость, навык пространственного маневрирования, навык владения лезвиями.       За всё время обучения должны проводиться испытания, за которые дают большее количество баллов: это помогает увидеть общие навыки в совокупности. Также это помогает кадетам не расслабляться и быть готовыми к различного рода сложностям.       Не важно, в какое в итоге подразделение собирались идти кадеты, необходимо было держать высокий уровень подготовки.       Если это военная полиция, нужно постараться на хорошие баллы, тем самым постоянно усердствовать над всеми навыками.       Разведкорпус — для кадетов со стремлением попасть в это подразделение, является в наивысшей степени важности учиться выживать и не быть убитыми. Если будет страдать какой-либо из аспектов подготовки — вероятность смерти намного выше той, что и так есть в любом случае, даже самый способный разведчик может умереть в схватке с титанами.       Для гарнизона это было также важной задачей — с появлением колоссального титана опасность в этом подразделении становится выше. В гарнизоне есть большое количество ответственности, ведь защищать стены и отбиваться от врагов не так то просто, даже находясь наверху.       Не смотря на баллы, это правда важное задание, на котором никто не будет отлынивать, как на рукопашном бою, который даже не оценивается.       Подумалось Рианнон, что это очень странно для той же военной полиции, но углубляться в эти размышления она сейчас не могла — ей нужно быть сосредоточенной. Это испытание покажет самые большие её белые пятна, которые нужно улучшить и заполнить. Не смотря на то, как много сил она тратила на тренировки, она всё ещё была довольно слабой. И тут дело даже не в том, как недолго она находится тут. Если сравнивать её со своими сокурсниками, то она многим уступает.       Кит Шадис дал команду приготовиться и начал испытание. Рианнон вместе с остальными кадетами сорвалась с места, нацелившись на дерево, с помощью которого она взмыла в воздух. Продолжая свой путь, она встречалась с препятствиями, которые резко выскакивали из-за угла. Также резко возникали и модели титанов, которых нельзя было пропускать. Первые разрезы получались неглубокими и будь она рядом с настоящим титаном, он бы уже протянул к ней руку, дотронулся бы до её маленького тельца и сжал бы его в пальцах, поднося к вонючему, наполненному слюнями, рту, чтобы разделить её как червня на две части.       Тихо выругавшись себе под нос, Рианнон продолжила путь. Не весь маршрут состоял из выскакивающих титанов, так как расстояние было достаточно большим и представляло собой не только цель в убийстве, но и в выносливости. Необходимо было выдержать такой долгий путь с помощью УПМ, а ещё иметь навыки ориентации в пространстве и самостоятельно проделывать путь к финишу, так как он не был чётко показан.       Этим соревнование и усложнялось: когда карты и детали маршрута испорчены или уничтожены, нужно полагаться на собственную способность ориентации в местности. Солдат должен уметь выходить из сложных мест, даже когда все союзники погибли и нет ничего на руках, чтобы помогло выбраться и понять, куда вести курс.       Казалось бы, все знают, где находится север, юг, запад и восток, но на практике по пути может быть множество препятствий. Поэтому сокурсники не летели рядом — все действовали с помощью своих знаний, кто-то смещался с правильного курса, кто-то шёл по неправильной дорогой, следуя за сокурсниками, а кто-то шёл по верному. И скорость у всех была разная — они не могли с совершенством управлять УПМ. По крайней мере, не все. У некоторых был талант.       У таких людей, как Райнер и Жан, например.       Где-то в стороне северо-запада послышался звук ломающихся веток и удара. Это был грохот, и он не на шутку напугал Рианнон. В голове родилось очень много тревожных картин, поэтому, пару секунд подумав, она свернула с маршрута, по которому планировала идти и направилась прямиком на звук.       Пролетев достаточно, она заметила, что на земле кто-то лежит. Форма была кадетская, поэтому это точно был кто-то из её товарищей. Направившись прямиком вниз, она летела с большой скоростью. Приближаясь к земле, она разглядела блондинистые волосы и крепкую мужскую фигуру. Это был Райнер.       Справа послышался ещё один звук быстрых шагов. Повернув лицо, Рианнон увидела надвигающегося кабана, который летел прямиком на Райнера. Он был не в состоянии сопротивляться. Издалека казалось, что он без сознания. Позади кабана были маленькие детёныши поросята, которых, судя по всему, кабан пытался защитить от Райнера. Он показался кабану угрозой для детей.       Ускорившись, она прислонила ручки оружия к лезвиям, прикрепляя их и вытаскивая из холдера. Рассчитывая свои движения и стратегию нападения, Рианнон пустила крючок в дерево, которое перпендикулярно относилось к бежавшему животному.       Собравшись, она полетела в сторону кабана и замахнувшись лезвиями, отрезав ему голову. Приземлившись на земле, она увидела кровь на своих руках и орущих поросят. Ей нужно было торопиться, поэтому она добежала до Райнера, который всё ещё лежал на земле. Из его лба текла кровь. Рианнон прикоснулась двумя пальцами к его шее под челюстью — пульс есть. Достав запасную марлю, Рианнон на скорую руку перевязала ему голову. Не идеально, но другого выбора не было.       Как мог такой прирождённый солдат, как Райнер упасть и не справиться с управлением? Рианнон сомневалась в том, что это возможно, поэтому взглянула на его УПМ. Приблизившись и рассмотрев УПМ, она поняла, что механизм был повреждён. Благодаря внимательному изучению теории, она сразу поняла, что он сломан. Были повреждены детали устройства, которые позволяли солдату держать равновесие в воздухе.       В голове сразу возникли воспоминания, когда у Эрена был сломан УПМ, из-за чего он мог не пройти дальше. Это было странно — Кит Шадис тогда сильно удивился, потому что обычно УПМ ломалось во время боевых действий, но никак не в начале обучения, когда их только изготавливали. И вот совсем немного времени прошло — устройство снова ломается. То есть, Райнер даже со сломанным УПМ смог лететь, продержался несколько минут — даже дольше Эрена.       Тут же она вспомнила, как Глейз копошился у стойки с чужими УПМ. Неужели это он сломал устройство Райнера? Скорее всего, он знал, что это именно его УПМ, так как Райнер сам принёс его и положил на угол стола.       Глейз учился прискорбно — и особенно на теоретических занятиях. И совсем недавно, когда она прогуливалась по корпусу, он попросил у неё конспект с нарисованной схемой УПМ. Понятно теперь, для чего. Рианнон услышала, как стонет Райнер, до этого не произносивший и звука. Он открыл глаза.       — Райнер? — взволнованным голосом сказала она. — Ты как? Встать сможешь?       Приподнявшись на локтях, он осмотрелся.       — Да, думаю да. Вот же редкостная хрень, — прошипел он. — Ты зачем остановилась? Себе только хуже делаешь.       — Ты с таким грохотом свалился, а потом я увидела кабана, летящего на тебя. Я не могла не помочь.       Райнер повернул голову в сторону и заметил отрезанную голову кабана. Брови его поднялись наверх.       — Райнер, мне кажется, Глейз повредил твой УПМ, — громко произнесла Рианнон, привлекая внимания Райнера.       Подробно объяснив Райнеру, почему она так считает, Рианнон ждала ответа. Он окончательно уже встал на ноги.       — Только я не понимаю, зачем.       — У него же отец из военной полиции, наверняка он хочет быть повыше и попасть в десятку лучших, поэтому пользуется хитростью, — Райнер поморщился. — Не добросовестно это. Воины должны проходить весь путь сквозь собственные пот и слёзы, а не обманывать окружающих. Толку от этого нет.       — Точно! — воскликнула Рианнон. — Я об этом не подумала, совсем забыла.       — Ладно, ты лети, а я как-нибудь пешком дойду.       — Что? Ты это расстояние дольше будешь пешком проходить, если ещё сразу додумаешься до правильного направления. Тебя уже пойдут искать так. Тут не один кабан ходит. Я тебя уважаю, Райнер, но надо нам вместе отсюда выбираться.       Лицо Райнера ещё сильнее напряглось, он больше хмурился.       — Баллы все потеряешь.       — Да и хрен с ними, мне они не нужны.       Рианнон начала снимать с себя ремни, отдавая ему в руки устройство.       — Ты наденешь моё УПМ, а я на твоей спине буду. Я тебя не удержу самостоятельно.       Райнер пару секунд всматривался в её лицо, будто ожидая подхода, затем вздохнул и снял с себя своё УПМ, передав его Рианнон. Поменявшись устройствами.       — Спасибо, что не бросила, — не смотря ей в глаза, тише чем обычно сказал Райнер. — Не ожидал такой помощи.       — Не за что, — ответила она.       — Убивала раньше животных? — спросил он, показывая на кабана.       — Да, приходилось.       Райнер кивнул и нагнулся, а Рианнон запрыгнула на его спину, хватаясь за его плечи. Удостоверившись, что она крепко держится за него, он взлетел вместе с ней в воздух.       — Порядок? — спросил её Райнер в полёте.       — Да, — громко произнесла она.       Райнер чувствовал себя странно — он не думал, что в подобной ситуации ему поможет кто-то, кроме Бертольда и Энни. Но, оказалось, что не все тут такие ужасные, как он себе представлял. На самом деле, он давно это заметил, просто до этого не сталкивался с тем, чтобы ему помог кто-то. Он видел это по поступкам сокурсников по отношению к ещё совсем недавно чужих для них людей. Однако это не впечатляло его насколько, как сейчас, когда его не оставили, пожертвовав баллами и сохранностью ушей, в которые будет орать Шадис.       Конечно, он помогал остальным — нужно было максимально мимикрировать, как бы неприятно это не было для него. За всё то время, что он находится здесь, он всё ещё не почувствовал своей ценности, как воина. Не забыв о том, что именно он пробил внутренние ворота, запуская тысячи титанов на огромную площадь земель, он себя чувствовал паршиво. Каждый раз, когда кто-то из стены Мария делился ужасами пережитого, его передёргивало. И с каждым днём всё сильнее. В самом начале казалось, что он хорошо поработал — столько врагов, кровожадных и страшных, повержено, но какая-то его часть всё ещё думала, что это полнейший мрак.       Но делать было нечего — сделанного не исправишь. Райнер задумался о том, как спаслась сама Рианнон. Наверняка бежала как угашенная, как и все остальные. Он чуть не погубил её и её семью, а она прямо сейчас спасла ему жизнь. В голове это не укладывалось.       Он отличался от островитян, потому что всю жизнь работал над тем, чтобы отмыться от того позора, что преследовал его. Всю жизнь он слышал, что элдийцы нанесли огромный ущерб людям, и должны понести соответствующее наказание. Постоянно он слышал и о том, что должен быть благодарным, что его не застрелили как пса, а дали возможность жить. И он был благодарен. И теперь должен был отплатить за эту доброту — защитить остальной мир от островских эльдийцев.       Но что-то шло не так, когда он сталкивался с их добротой. Это было странно и неожиданно. Может, и не все такие, но они всё равно виноваты. И он виноват. Но пока такие как он, Бертольд, Энни, Марсель, Порко и Пик — отмывали с себя многолетнюю печать убийц, эти жили в неведении тут, убивая друг друга.       При мысли о Марселе голова сильнее заболела.       Не надо думать о нём. Не сейчас.       Райнер не знал, правильно ли винить островитян в незнании. Но эти мысли не перевешивали более застоявшиеся, старые и крепкие убеждения.       Однако поступок Рианнон явно заставил Райнера думать хоть на секунду, но иначе.       — Всё нормально? — снова спросил Райнер.       — Да, а у тебя? — уточнила она.       Он кивнул.       Рианнон злилась.       Злилась на тупого Глейза, который хотел провернуть всё это и остаться безнаказанным. Её действительно не интересовали баллы — в данный момент её ноль баллов не говорили бы ничего о её навыках, а в разведку не нужны высокие позиции. Рианнон раздражала хитрость и наглость. Не будь Райнер таким крепким, он бы мог умереть. Он не был её другом, но она бы не хотела лицезреть смерть товарища во время обучения.       Хотелось разбить лицо Глейзу.       Приземлившись на финише, они были последние, кто прилетел. Пара глаз очень странно на них смотрела.       Выслушав ругань Шадиса, они объяснили ему, что произошло и передали УПМ. Кит внимательно осматривал устройство Райнера, а затем заставил всех построиться и опрашивал каждого, пытаясь выяснить, кто это сделал.       — Всё-таки хорошая из нас команда получилась, Райнер, — весело произнесла она.       Райнер слабо улыбнулся, глядя на неё. Странный день. Махнув ей рукой, он отправился к медицинским работникам.       Рианнон перевела взгляд на Глейза, которого допытывал инструктор. Несколько ребят подтвердили, что видели его рядом с УПМ Райнера, после чего инструктор аннулировал ему все баллы и приказал бежать до конца ужина, не останавливаясь. Сути дальнейшего наказания Рианнон уже не услышала.       Она несколько расстроилась из-за того, что не сумела показать и проверить свои навыки.       Хорошо было то, что подобные испытания будут продолжаться.       К ней подошёл Эрен, улыбающийся во все тридцать два зуба.       — Из тебя получится замечательный солдат. Ты не бросила товарища в беде, пожертвовав своими баллами. Так держать, Рианнон.       Рианнон расплылась в улыбке, принимая комплимент Эрена.       Это была новая победа, которая всё-таки показала её навыки.

***

      Поджидая Райнера у мужских казарм перед ужином, которому дали несколько выходных, Рианнон ковыряла сапогом землю. После произошедшего ей хотелось удостовериться, что с ним всё в порядке.       Долго ждать не пришлось — он вышел.       — Привет, — негромко произнёс Райнер.       — Привет, ты как вообще? Что врач сказал?       — Обошлось всё лёгким сотрясением, ветки деревьев смягчили падение, есть пара царапин. Ничего смертельного.       — Супер! — воскликнула она. — А то я себе места найти не могла, если честно.       — Не переживай.       Райнер задумался на секунду, а потом решительно сказал:       — Слушай, в знак признательности, я могу помочь тебе с чем-нибудь. Можем вместе потренироваться.       Райнер странно себя ощущал — он всё ещё имел точно такие же взгляды, хоть и понимал, что местами здесь некоторые люди не такие уж плохие. Ему хотелось отплатить и помочь ей. Они были несколько похожи.       У него всегда был Бертольд, который был на его стороне, когда он отставал ото всех в ряду воинов. Он бы не получил бронированного, если бы не Марсель.       Марсель дал ему возможность прожить целых тринадцать лет в более достойном статусе, хотя бы частично искупив коллективную вину. Он потом извинялся за то, что сделал это, но как бы Райнеру не было больно слушать, что он был намного хуже, чем представлял — он знал, как это важно для него и его семьи.       Он прекрасно помнил, что такое — отставать от остальных. Он следил за остальными кадетами, в том числе за ней, она была способной, но сильно отставала из-за нехватки навыков, подготовки и выдержки. Она, несомненно, старалась. Хоть у неё не было настолько всеобъемлющей силы воли, как у Эрена, она никогда не сдавалась.       Эти мысли Райнер успешно подавил. Нет, он хочет это сделать, не потому что хочет ей помочь или потому что она напоминает ему его самого. Нет. Он хочет избавиться от долга.       Обманывать себя Райнер умел изумительно.       — Не стоит, всё нормально, я не для плюшек это сделала.       — Нет, я не об этом, я хочу помочь, — настаивал Райнер.       Не хочу, должен.       Рианнон сложила руки на груди, задумавшись.       — Ладно, хорошо. Я была бы не против поупражняться в ударах лезвиями, у меня пока не выходит глубоко прорезать шею.       — Завтра... то есть, через неделю, займёмся. Позже договоримся о времени.       — Хорошо, спасибо. Тогда, я пойду, меня ждут. Хорошего вечера! — улыбнувшись ему, она последовала вперёд.       — И тебе, — ответил он ей в спину, долго вглядываясь в её силуэт.       По крайней мере, здесь есть неплохие люди.       Прибыв на ужин и сев рядом с Микасой и Армином, Рианнон стала свидетельницей очередной ссоры между Жаном и Эреном.       Протерев глаза, она вздохнула. Вместо того, чтобы налаживать связи и укреплять товарищество, они постоянно грызлись между собой. Поведение Эрена её выбивало из колеи, она ненавидела, когда он так делал. Но никто его не мог утихомирить, даже Микаса, которая была ему ближе всех. Поэтому в этом не было смысла.       Глянув на Жана и на то, как его лицо краснеет после того, как Микаса взяла за руку Эрена и начала с ним разговаривать, Рианнон всё поняла.       Он просто влюбился. Вот тебе и вся агрессия, направленная на Эрена. Микаса никогда ни на кого не смотрела и её привязанность к Йегеру была невероятной.       Каждый, кто видел их отношения, знал, что она его любит. И никогда ни на кого не променяет. Ей местами стало жаль Жана. Крупно он попал.       Но это не оправдывало того цирка, который они каждый раз устраивали.       На следующий день Рианнон не стала заходить к Райнеру — не хотелось его больше смущать. Хотя она искренне за него переживала. Несмотря на то, что он был крепок, она успела привязаться к своей группе. Прошло всего немного времени, но она очень трепетно относилась к их отношениям. Поэтому переживать за Райнера было совершенно естественно.       Сегодня была очередная тренировка на рукопашный бой, в котором ей досталось немало.       Бертольд не особо щадил её, и в этот раз лицо у неё сильнее было приукрашено, чем когда она дралась с Эреном или Райнером. Бертольд извинялся перед ней, но она просила его не сдерживаться.       Несмотря на то, что она не считает рукопашный бой первоклассным навыком, как и все остальные здесь — это ещё один пазл в формировании хорошего солдата. Рукопашный бой формирует выдержку, укрепляет мышцы, учит более быстрой реакции.       И, если честно, ей просто хотелось научиться. Она не умела раньше отбиваться от людей, хотя они не раз пытались на неё напасть.       Шиганшина была не самым безопасным городком. Мальчики не щадили её, постоянно зажимали её в тёмных углах улиц. Один раз даже успели засунуть свои руки под юбку. Рианнон до такой степени тогда испугалась, что застыла на месте и не могла подвинуться. Она помнила их лица, эти свиные рыла, которые хотели от неё только одного. Которые воспринимали её за предмет, а не за человека. Она никогда не могла защититься, она до ужаса боялась их. Некоторые из мальчишек притаскивали ножи и пугали её ими. Она была не единственной, с кем так обращались мальчишки — почти со всеми, кто не мог дать отпор. Когда Мозес ещё не поступил в кадетское училище, он держал их всех в узде. Но как только они прознали, что её брат уехал в кадетский корпус, а затем на службу — сбежать от их было невозможно.       Ей повезло, что у неё были друзья, которые могли спасти её. Она не выходила ночью без них никуда, в тот день ей просто повезло, что Микаса с Эреном были рядом, несли хворост домой — и заметили. После того случая её больше не трогали. Она сломала некоторым руки, а другим оставила огромные синяки.       В ней было столько мощи, столько силы. Рианнон по белому завидовала ей — она бы очень хотела быть такой же неуязвимой, как Микаса. Она практически не встречала таких людей, как она. Ближе всех к ней был Райнер, однако он был мужчиной, они практически всегда перевешивали в силовом плане. Но Микаса была девушкой. И даже маленькой девочкой она могла управиться с кучей парней, которые угрожали её друзьям.       Эти воспоминания так разозлили Рианнон, что она сильнее и быстрее прежнего ударила ногой по ноге Бертольда, заставив его упасть на колени от неожиданности. Он был слишком расслаблен сейчас — не ожидал от неё, ему эта тренировка давалась сильно легче. От своего же удара она подкосилась и вместе с ним упала на колено. Голова кружилась, виски болели, по лицу текла кровь из рассечённой брови — ей достаточно.       Вздохнув, Бертольд поднялся с колена.       — Хорошо вышло.       — Спасибо.       — Ты лучше сходи в медпункт. Нехорошо выглядишь.       Кивнув, Рианнон отошла в сторону. Тренировка как раз закончилась. Она хромала на одну ногу и с трудом могла сгибать руку в локте.       По крайней мере, она смогла хотя бы раз выбить из колеи противника. Ещё одна маленькая победа. Но далась она ей с такими усилиями, что идти было сложно. Кажется, Бертольд слишком хорошо приложился по её голове.       В медпункте ей сказали отлежаться три дня, так как после сегодняшней тренировки толку не будет. Приняв неизбежное, Рианнон направилась прочь. Встретившись с Райнером, который выходил из столовой с флягой воды, Рианнон махнула ему в знак приветствия.       — Кто тебя так? — спросил он.       Она остановилась, повернулась к нему и прищурилась от отдавшейся боли.       — Твой лучший друг.       Райнер нахмурился, поджав губы.       — Да всё нормально, отлежусь и буду в порядке. Зла не держу на него, мы же сюда не развлекаться пришли.       — Всё-таки добавим к основной тренировке работу по рукопашному бою.       — Ты уже распланировал тренировку? — удивлённо подняв брови вверх, спросила Рианнон.       — Да, времени полно свободного, делать всё равно особо нечего.       — Хорошо. А ты как? Я не стала заходить к тебе второй раз, чтобы не надоедать, но всё равно переживаю.       — Уже лучше. Всё-таки приятно иногда отлежаться.       — Да, предвкушаю уже свои выходные. Хотя, с другой стороны, это ощущается как трата времени.       — Не переживай, они не просто так дают три года на обучение. Не всё так быстро происходит.       — Да, но есть более способные кадеты, чем я. Вот, например, ты. Как тебе удаётся быть одним из лучших практически во всём? Ты ведь даже с поломанным УПМ продержался достаточно времени в воздухе.       Райнер замолчал на пару секунд, разрывая зрительный контакт.       — Мы много тренировались с Бертольдом, хотели попасть сюда. Изначально собирались попасть в военную полицию, поэтому так натаскивались. Он до сих пор хочет, а я не знаю.       — Я тоже тренировалась до поступления, но этого совсем недостаточно. Видимо, у кого-то просто талант. Ну, и телосложение.       — Натаскаешься ещё.       — Надеюсь, — прошептала она, глядя вперёд. — Ладно, я пойду. Поправляйся.       — И ты поправляйся, — коротко ответил ей Райнер, смотря в её удаляющуюся спину.       Странно он себя ведёт.       Рианнон задумалась, сколько потерь пережил он, о которых ни разу не рассказывал. Они же с Бертольдом из одной деревни в стене Мария. У него тоже был совсем другой взгляд, чем у тех, кто никогда не видел титанов.       У всех, кто пережил что-то по-настоящему ужасное, кто видел, как их близких или друзей поедают на глазах, был этот взгляд.       Она очень хорошо чувствовала людей, которые прошли через подобное.       Это было видно с первого же дня, до того, как они произнесли места, в которых жили.       Таких видно сразу.       Примерно по этой же причине, Шадис не всех опрашивал прилюдно.       Он тоже это видел.       Рианнон видела это и в матери — прежде весёлая, добродушная женщина превратилась в депрессивную, уставшую и постоянно грустную старушку. Она была далеко не старой — пережитое заставило её постареть на несколько лет. У неё появилось втрое больше седых волос после смерти Мозеса и атаки на Шиганшину. Много её друзей погибло там, но самая страшная смерть произошла даже до нападения титанов.       С тех пор у мамы не переставали трястись руки, сниться кошмары. Она стала намного меньше спать.       Думать об этом было больно.       Хотелось убежать от этих мыслей и переживаний, поэтому она ускорила шаг. Пройдя дальше, Рианнон увидела картину, похожую на ту, что видела в столовой.       Жан наблюдал за уходящими Эреном и Микасой. Приблизившись, она заглянула ему в лицо. Он был зол. При лунном свете ещё сильнее виднелись покрасневшие щёки.       Бедный парень.       — Я бы на твоём месте не надеялась, — сказала она. — Вряд ли её ещё кто-нибудь будет также волновать, как Эрен.       Жан перевёл взгляд на Рианнон. Лицо его смягчилось. Она знала, что ему всё ещё было стыдно за ту выходку в лесу. Поэтому он с ней больше не язвил.       Рианнон уже отпустила эту ситуацию. Это было неприятно, даже слишком, но она понимала, что он не подразумевал ничего плохого и не знал о её прошлом.       Зато Эрен до сих пор это не отпустил. Всегда при ссорах припоминает ему Жану этот момент.       — К чему это ты?       — Да всё по тебе видно, Жан.       — Ничего по мне не видно, — возмущённо ответил он, отводя взгляд.       — Да я вижу, — сказала Рианнон. — Ну, я тебя предупредила.       Она отправилась дальше в женские казармы.       Легла на кровать и несколько минут находилась с закрытыми глазами. Сон не шёл. Она всё думала о том, что произошло с ней за последние дни.       Достав свои конспекты со схемами внутренностей УПМ, Рианнон нарисовала новую и отметила, где была поврежденность у Райнера.       Подумав недолго, она расписала, как это было возможно и какие есть пути решения проблемы. Внимательно смотря на схему устройства, Рианнон предположила, какие ещё могут быть поломки и как их можно было починить.       В будущем эти знания могут пригодиться, если вдруг у её товарищей таким образом сломается устройство.       Может, спасёт кому-то жизнь.       Довольная собой, Рианнон отложила конспекты и наконец, смогла уснуть.