Пролог

Веками вы жили в равновесии, и я смотрел. Не вмешивался. Ветры ласкали поля Элора, где пели пикси с крыльями цвета луны. Волны обнимали скалы Архипелага Сафир, где плавали русалки, мудрые и весёлые. В трещинах Дыхания Земли, где жили лавовые фэйри, свет от их тел согревал даже ночь. И в древесных глубинах Лисаэнна, эльфы разговаривали с корнями деревьев, не нуждаясь в голосах. Даже пустыни были не врагом, а частью пути — миром странников, караванов, скал и древних тайн. Всё было в движении. В гармонии. Не идеально — но естественно. А потом начались... отклонения. Не катастрофы. Сначала — мелочи. Капли дождя больше не пахли жизнью. Камни в пустынях становились слишком горячими уже до полудня. Песок начинал петь под луной. Волны — отступали в полнолуние и не возвращались. Никто не слушал это сразу. Кто бы стал? Вы — дети своей уверенности. А я... я помнил. Я знал, что сдвинулось древнее равновесие, но вам это показалось просто сменой времён. Глас Аар-Миара, Хранящего Ветви Миров Это началось не с бедствия. Это началось с отсутствия дождей в Равнинах Лерии. С молчащих кораллов на востоке Лириссийского залива. С чуть более горячих ветров, чем обычно, среди горных деревень крылатых. С пожелтевших листьев, когда ещё не пришла осень. Никто не бил тревогу. Никто не хотел верить. Первые тревоги были мелкими неудобствами. У воздушных пикси стали глохнуть ветровые потоки, и их полёт стал нестабилен. Русалки говорили, что песок появился в воде — даже на глубине. Эльфы чувствовали, как растения отвечают всё тише. А лавовые фэйри… начали слышать гул под землёй, будто камень сам жалуется. И всё же жизнь шла. Торговые караваны продолжали путь. Храмы были наполнены песнопениями. Ритуалы проводились, как прежде. Пока однажды над Астариэлем не появился переливающийся разлом в небе. И ночь пришла в полдень. Тогда был созван Совет Пяти Корней — представительство всех великих рас мира. Он собрался в древнем холле, на плавучем острове среди Континентального Моря. Пять дней длился молчаливый созыв. Пять дней лидеры рас не могли прийти к согласию. — «Почему мы должны жертвовать своими?» — первым заговорил Сиэл’Тар, владыка лесных эльфов. — «Мы охраняли баланс. Мы жили с миром. Пусть пойдут те, чья стихия рвёт землю!» — «А мы?», — воскликнула великая матриархиня Пучинных, Ирана’Раль. — «Наши города уже поглотил водоворот! И всё же вы обвиняете нас?» — «Если кто и виновен — это маги!» — вспыхнула представительница фэйри, чья кожа мерцала жаром лавы. — «И именно маги открыли врата. Пусть они и идут!» — «Ни один из нас не виновен в полном смысле. Но кто-то должен взять на себя ответственность.», — тихо произнёс старейшина народа воздуха, крылатый мудрец с кожей цвета грозового неба. Споры длились долго. Порой доходило до угроз. Временами — до слёз. Но разрушение не ждало решения. Пока народы спорили, пустыня поглотила два прибрежных города на юго-западе. А морская бездна — разломала часть архипелага Ла'Наар. Беженцы стекались к границам. Ночи становились короче. А голоса растений и воды — тише. В итоге было решено создать две группы из представителей разных рас, чтобы отправить их вглубь опасности: одну — в сердце пустыни, другую — в тьму пучины. Никто не хотел отдавать своих. Никто не чувствовал себя обязанным. Но когда ветер сгорел в небе, а волна шепнула на забытом языке, — они поняли: другого пути нет. «Вот как рушатся миры, не в взрыве, а в недосказанном…», — прошептал Аар-Миар, «…и вот как начинается путь тех, кто не хотел быть героями.»