Глава 11

Сначала был просто привал. После шторма, сотрясений и потери части пути, Глубинные Посланцы оказались на безопасном — как им казалось — плато, окружённом коралловыми колоннами. Вода здесь была тише, гуще, почти стоячей. Тусклый свет от биолюминесцентных водорослей лился мягкими пятнами, создавая ощущение вечного заката. Энил предложила остановиться — «на пару часов». Никто не возражал. Именно тогда началось. — Ты меня звал? — спросил Имер, обернувшись. Но никто его не звал. — А ты… всегда была с нами? — Лайсс обратилась к Триаэлю. Он не понял, шутит она или нет. На второй «час» времени один из них — Бехрим — попытался наложить защитный контур, но руны в его голове меняли порядок, строки ускользали, а движения пальцев шли не в ту сторону. На третий — Имер записал мысль на обломке камня: Я — Имер. Мы — Глубинные Посланцы. Наша цель — разлом. Не забывай. Но через некоторое время он нашёл этот камень и, нахмурившись, спросил: — Кто это написал? На четвёртый — никто больше не пытался считать часы. Свет оставался одинаковым, вода — густой и безжизненной. Их речь становилась тяжёлой, предложения — обрывочными, воспоминания — скомканными, будто записаны на промокшей бумаге. Время стало зыбким, как сон, что ускользает при пробуждении. Иногда они чувствовали, что кто-то смотрит из-за кораллов. Иногда слышали знакомые голоса, зовущие их. Иногда чувствовали, будто они уже были здесь. Много раз. Или вообще никогда не уходили. Тьма. Она была повсюду. Не такая, что приходит с заходом солнца, — иная. Тьма, что крадётся внутрь, просачивается в мысли, обвивает сознание, оставляя только отголоски воспоминаний, размытых, как след на воде. Лайсс проснулась первая. Она не помнила, кто она. Только имя — да и то… временно. Они сидели у подножия склона из кораллов, усыпанного странным, багрово-синим песком, которого раньше здесь не было. Над ними свисали дрожащие водяные шторы, словно время пыталось замедлиться. Остальные спали — или были без сознания. Никто из них не заметил, как прошла неделя. — Кто вы?.. — выдавила Лайсс, глядя на окружающих. Ответа не последовало. Только пустые взгляды. Бехрим смотрел на свои руки. На коже появились знаки, неведомые руны, мерцающие в такт его дыханию. — Это не мои руки… — сказал он. — Это тело… не моё? Имер стоял в стороне, рассеянно касаясь фрагмента трезубца, будто пытаясь вспомнить, что это. Триаэль бормотал бессвязные слова, Энил молчала, свернувшись клубком, держа в руках какой-то медальон. И тогда они услышали голос. "Как быстро вы забыли." Он эхом прошёлся по воде. "Как легко отдали всё, что имели. Так хорошо начиналось… но вы сдались. На полпути." Они вздрогнули. Звук словно исходил изнутри, словно каждый из них сам себе говорил это. Но в глубине пульсировало нечто — сознание, древнее и искажённое, что следило за ними. Оно веселилось. "Ваши лидеры ошиблись. Те, кто на суше, уже достигли внутреннего спокойствия. Они научились полагаться друг на друга. А вы?" Голос зашипел, стал почти нежным. "Хотите вспомнить? Хотите завершить путь? Я могу помочь. Но не задаром." — Что ты хочешь? — прохрипела Энил, поднимая голову. "Всего лишь… ваше. Самое личное. Самое важное. То, что делает вас — вами." Они не понимали. Но ощущали цену. Эта сделка была как дрожь в сердце, как сквозняк в памяти. Имер первым подошёл ближе — его шаги были вялыми, будто он шёл во сне. — Возьми, — сказал он и протянул осколок древнего обета — клятву, что дал своему погибшему брату. Осколок исчез в тени. Бехрим долго колебался. А потом протянул свою песнь рода — мелодию, звучавшую в его голове с рождения. Она растворилась. Один за другим они платили. Кто-то — запах дома, кто-то — вкус любимой еды, кто-то — чувство гордости за совершённое. Взамен пришло знание. Обрывки воспоминаний. Путь. Цель. И ужасная правда. — Мы… шли к разлому, — выдохнула Лайсс. — Чтобы остановить нечто древнее… Поглотителя… реальностей? Эхо рассмеялось. "А может, и освободить." Они не стали отвечать. У них был путь. Они не были прежними — более пустые, но более решительные. Они покинули лагерь. Позади осталась только тишина и слабо пульсирующее эхо: "Вы отдали больше, чем могли понять. Посмотрим, насколько далеко вы теперь готовы зайти."