5.

      Выросшая фигура не выражала никаких половых признаков, была скорее похожа на силуэт, что-то в разработке, но лицом — один в один Ромочка. Расплылась она в ехидной улыбке, держась пальцами друг за друга за спиной, и наклонила голову в бок. На шее — бабочка, но будто бы не татуировка, а настоящее родимое пятно, а выше, — что важно, — след от удушья. Повязка отсутствовала, поэтому было даже видно, как моргает она поочерёдно разными глазами.       Сашенька совсем потерял дар речи, отползая назад. Такое бывает у него в стрессовых ситуациях: чуть что — мы в молчанку играем. Рот открывает, а звук выдавить из себя не может, словно язык проглотил. Для храбрости он вновь глотает неосязаемый ком и пытается проморгаться. Видимо, не верит глазам своим. Фигура выглядела, словно очень глупый искусственный интеллект попытался "раздеть" человека по фото, но понятия не имел, что у людей под одеждой. — смотри-ка, — рокочет возвышающееся нечто и носочком тычет в пах мертвеца, — это он при виде тебя так что ли? — пальцы ноги мнут эрегированный половой орган. Сашенька в ужасе опускает взгляд. Он подозревал, что при повешенье происходит что-то такое, но воочию никогда не видел. И не видел он этого даже до, ведь последние несколько часов ему было совсем не до пенисов, особенно, если это касалось мёртвого друга. Он смотреть туда не смотрел. — т-т-т... — что? Нравится тебе такое? — нечто мурлычет с чеширской улыбкой и возвращает ногу на место, — или ты не по мальчикам? Ну, кто же тебе нравится?       И тут доколе абсолютно гладкая и обтянутая кожей промежность превращается в месиво из гениталий. Что-то пытается сформировать вульву, затем это нечто превращается в половой член, а в какой-то момент становится уже вовсе невозможно различить, что у создания меж ног. В мешанине плоти даже мелькают будто рассыпанные из банки зубы, а когда Сашенька поднимает взгляд, он лицезреет, как нечто скрещивает руки спереди, сжимая меж локтей вполне себе женскую грудь.       Дело в том, что Сашенька не то что бы любил мальчиков или девочек. Он больше любил секс под наркотиками. А когда он таковой имел, любил он всех, независимо от гендерных, социальных, сексуальных и политических предрассудков. Но, наверное, объяснять это созданию сейчас было бессмысленно, да и голос у Сашеньки пропал явно не из-за того, что он формулировал ответ. — как его звали? — Р... Рома...       Фигура вновь сцепляет руки за спиной. Слышится лязг зубов — она определилась. Судя по всему, пасть между ног была ей по душе больше всего. Либо же она решила, что именно такие предпочтения присутствуют у первого и пока что единственного человека, которого она увидела. Нечто наклоняется и рассматривает труп. — тогда-а-а... хочу быть Романо. Нет, мне нравится слово "легато". А ты что думаешь? Как тебе больше нравится? — э? Д-да... без разницы..? Оба... ну, нормально, то есть... оба варика, — возможно, так работал шок, но Сашенька вдруг включился во вполне себе оживлённый диалог с неизвестным. — решено. Тогда оба! Рад сотрудничеству! Или рада? Как у вас принято?       Не дав собеседнику даже рот приоткрыть пошире, Легато ловким движением рук стягивает с тела повязку и напяливает на отсутствующий глаз. Хихикая, он показывает пальцами на свою физиономию: "Как тебе? Похож? Ну-ка давай, помоги мне". Химера пинает труп и переворачивает его ногой. Когда Сашенька понимает, что это нечто пытается стащить плащ, он кидается помочь. Может от страха неповиновения, а может, он просто хочет увидеть Рому живым. Легато натягивает плащ на голое тело и перетягивает ремень. Выбежав в коридор, он по-ребячески красуется перед зеркалом в пол, кружится и смотрит, как одёжка села по спине. — пойдём на шоппинг? Я хочу ещё вещей! — м-мэ... С-слушай, ты не хочешь... одеться целиком? Я не знаю, просто, типа, там улица же... — мямлит парень, не бросая попыток жестикулировать. — да? Ну блин. А где можно взять ещё одежды? Нет, его одежда мне не нравится, она полное говнище. За исключением...       Химера нагнулась, чтобы вытащить из-под табуретки высокие шнурованные ботинки: — это мне нравится!