Часть 1

«Есть вещи, которые умирают не от времени,а от молчания.» Она вошла в камеру с папкой в руках, делая вид, что всё это — обычная рутина. Как будто вон тот человек, что сидит за столом, не был частью её жизни когда-то. Как будто его взгляд не прожигает ее ещё до того, как она поднимает глаза. Он сидел, чуть развалившись, обе руки лежали скрещенными под столом. — Грейнджер, — протянул он первым, с тем ленивым оттенком в голосе — Давно не виделись. — Малфой, — сухо, официально. — Я по делу. От Министерства. — Я уж подумал, соскучилась, — с показной лёгкостью. Она закатила глаза и свернула на него взглядом: — За тобой не соскучишься. Даже сидя здесь, всё равно мелькаешь в ежедневном Пророке. Удивительно, как ты из Азкабана не умудряешься брать интервью. Он тихо рассмеялся. Отвёл взгляд, уставившись куда-то в бетонную стену, словно она действительно могла быть интереснее. Гермиона задержала на нём взгляд дольше, чем следовало. Его левая щека была разбита — ссадины, плохо зажившие раны. Он заметил, что она смотрит, и повернулся обратно. Она резко распахнула папку и перешла к деловому тону, выдернув себя из этих секунд залипания: — Освещение — достаточное? — начала она. — Если не считать, что лампа мигает так, как будто моргает мне в ответ — да, волшебство, — отозвался он. — Питание? — Я и плесень на стенах уже на "ты". Она тут дольше меня. Она проигнорировала. — Санитарные условия? — Всё прекрасно, если не считать, что душ здесь принимает только отчаяние. Она прищурилась и подняла взгляд: — Почему ты не подал на пересмотр, Малфой? У тебя был шанс. Он не отвёл глаз. Слегка дёрнул плечом: — Был. Да всплыл. — Это не ответ, — чётко. Он слегка наклонился вперёд, уголок губ приподнялся в едва заметной усмешке: — А что ты хочешь услышать, Грейнджер? Или всё-таки… миссис Карвин? — он осмотрел её нарочито медленно, словно смакуя эффект от сказанного. Её глаза на долю секунды потемнели. Что-то дрогнуло внутри, но быстро вернулось в железную рамку. — Моя личная жизнь — не твоё дело, Малфой. Будь добр помнить границы. — Грейнджер пускает когти, — он изобразил преувеличенный страх, подняв ладони. — Боюсь. Она уже хотела ответить, но замерла. Снова посмотрела на его щеку. И вдруг, без предупреждения, взяла его за подбородок — твёрдо, уверенно — и повернула голову сначала вправо, потом влево, осматривая. Он не отстранился. Только усмешка на губах стала чуть шире. Глаза скользнули вверх — прямо на её губы. Он смотрел откровенно, медленно. Потом, будто нехотя, увернул голову в сторону, и её пальцы соскользнули с его кожи. Гермиона чуть замерла, взгляд её на секунду затуманился, словив фокус в его глазах. — Не увлекайся, Грейнджер, — сказал он бесстыдно. Спокойно. Глухо. — В любом случае, — холодно отозвалась она, — не советую больше нападать на кого-либо. Он склонил голову чуть набок, продолжая глядеть на неё: — Беспокоишься? — тихо. — А я бы на твоём месте перестал верить всему, что печатают. Даже если шрифт красивый. Гермиона собиралась ответить ядом как за дверью прозвучал голос охранника: — Время вышло. Она кивнула. На полпути к двери обернулась: — Я ещё вернусь. Малфой лениво подался вперёд, облокотившись на стол: — Буду с нетерпением ждать, — отозвался с той самой улыбкой, от которой ей хотелось одновременно хлопнуть дверью и...остаться.

***

Экран компьютера светил резким, синеватым светом в полумраке кухни. Гермиона сидела, подперев щеку ладонью, в одной из старых футболок и в мягких трикотажных штанах. Очки сползли на кончик носа, но она не замечала — всё внимание было приковано к строкам: старые статьи, протоколы слушаний, копии отчётов с печатями Министерства. Щёлк — дверь в кухню приоткрылась, и внутрь протиснулась Джинни, заспанная, в пижаме с клубничным принтом. Она по пути зевнула и, не глядя, нащупала коробку хлопьев в шкафу. — Мерлин, ты вообще спишь, Герм? — пробормотала она, открывая холодильник. — Я... — Гермиона сняла очки и потерла переносицу. — Я просто… проверяю кое-что. Из дела Малфоя. Джинни развернулась, с миской в руках, приподняла бровь: — Малфоя? Гермиона, ты серьёзно? Он сидит в Азкабане, потому что… ну, потому что он Малфой. Он буквально родился подозрительным. — Да, — кивнула Гермиона, — но дело странное. Очень странное. Тогда на суде я просто читала заключения и шла по протоколу, но теперь, когда я пересматриваю всё сама — многое не складывается. — Например? Гермиона кликнула на одно из видео — запись с суда. На экране воссозданная проекция воспроизводила, как Драко, в наручниках, отвечал на вопросы прокурора. Его тон был жёсткий, но сдержанный. Однако в его словах были пробелы, и сейчас, с холодной головой, Гермиона это видела. — Вот здесь, — она отмотала фрагмент, — он говорит, что прибыл на место нападения через пару минут после того, как всё случилось. Но по данным из протоколов он был там уже за двадцать минут до сигнала тревоги. — Может, врал. Чтобы не выглядеть хуже, чем есть, — предположила Джинни, хрустя хлопьями. — В том-то и дело. Он врал... но не так, как человек, скрывающий вину. Он говорил, как будто пытался прикрыть кого-то. И ещё — нашла несколько показаний, которые не включили в дело. Очевидцы. Их отклонили, якобы как "ненадёжные". Гермиона потянулась к стопке распечатанных фото. Схватила одно и положила перед Джинни: — Помнишь Корвина Селуина? Он был старше нас лет на пять. Часто ошивался у Зала Трансфигурации, когда мы были в шестом курсе. — Тот, который пялился на тебя как на пирог? — уточнила Джинни, прищурившись. — Именно. Тогда я думала, он просто мерзкий. Но он — один из тех, кто фигурировал в нескольких других делах по артефактам. А теперь... — она развернула другое фото. На нём, чётко, была сцена: Драко, в наручниках, полиция волочит его к магическом транспорту. Позади, в тени здания, стоит фигура. Корвин. Он наблюдает. Прямо. На них. Гермиона провела пальцем по снимку: — Он там. Как будто ждал этого момента. Джинни прекратила жевать. — Ладно... Теперь звучит не просто как рабочая рутинка. Что ты собираешься делать? Гермиона посмотрела на экран. Потом снова на фото. И тихо сказала: — Завтра я вернусь в Азкабан. — Ну хорошо, — тихо пробормотала Джинни и вдруг легко ткнула Гермиону в нос пальцем. — Ложись спать, всезнайка. Гермиона чуть улыбнулась — впервые за весь вечер.