Глава XI.

Дверь распахнулась, и за мной вошли… Да какого чёрта они здесь? В проёме, откуда веяло клубным холодом и запахом дыма, стояли Борей и Нот. Я же, вся в красном вине, что уже застыло густым кровавым пятном на моём бюсте, липкая и испачканная. Струящаяся, тяжёлая ткань чёрного платья, с которого всё ещё срывались предательские, тёмные капли, никак не могла скрыть моё состояние. Нот окинул меня странным, почти жадным взглядом, словно стремясь впитать каждую секунду этой картины. Его глаза горели каким-то внутренним огнём, поглощая детали моего состояния. В то же мгновение Борей стремительно шагнул ко мне. Он ловко намочил салфетку водой и принялся осторожно, почти нежно, вытирать вино с моих ключиц, его пальцы едва не опустились ниже, к груди. Я удивлённо подняла на него взгляд. Нот, сделавший было несколько шагов в нашу сторону, тут же замер, когда его брат отстранился. — Кхм… Карна, что произошло? Мы увидели, что с тобой что-то не так, — брюнет протянул мне уже влажные, прохладные салфетки. — Спасибо, конечно, — я взяла их и продолжила вытираться сама, чувствуя липкость вина на коже, — но что вы здесь забыли? — Мы пришли в клуб… потому что ты здесь, — начал Борей, его голос звучал ровно, без лишних интонаций, словно просто констатируя факт. — И Лорелей тоже здесь, — продолжил Нот, недвусмысленно намекая на то, что они всё ещё что-то подозревают, но уже не в моём личном участии. — Но потом мы увидели ту сцену, ты так застыла. Кто это был? — Какая разница?! Вы мне не поверили, а теперь хотите сблизиться со мной, или что? — со злостью скомкав промокшую салфетку, я бросила её в мусорное ведро. Платье было мокрым и липким, вечер безнадёжно испорчен. Казалось, он истекает вином вместе с моей испорченной одеждой. — Ты неправильно поняла… — Борей попытался сгладить острые углы, но что тут можно было понять не так? — Мы следили за тобой не потому, что в чём-то подозреваем, а потому что знаем, что написано в том дневнике… — И что же в нём такого? Что вы проделали весь этот путь из-за нас с ней? — я недоумённо уставилась на них, чувствуя, как в груди разгорается обида. Нот скрестил руки на груди, его поза говорила о нежелании углубляться в разговор. Борей же отступил от меня на шаг, его лицо омрачила тень. — Слушай, мы пока сами не разобрались и не хотим, чтобы ты переживала, — Ха, ну да, о чём мне переживать, я-то явно знаю больше, чем они! — И давай поговорим об этом чуть позже, когда ты будешь чуть более трезвой. — Ладно, раз хотели узнать, кто это, то слушайте. Но потом вы расскажете, что знаете. Я и так вам слишком много рассказала, об этой информации никто не знает, — я отошла к зеркалу, чья гладкая поверхность отражала моё взволнованное лицо. Я поправляла растрепавшиеся волосы и стирала размазавшуюся за вечер помаду. — Это человек, из-за которого меня убили. Конечно, вы спросите: почему именно он? Что в нём такого? Это был мой парень. Через зеркало я увидела, что божества стояли в шоке, их обычно невозмутимые лица исказились. Не то чтобы нам запрещали отношения с людьми, но и не поощряли их. — Но что могло произойти, чтобы тебя обвинили в этом? — спросил Нот, как обычно, даже не скрывая своих эмоций, его голос был полон искреннего недоумения. — Да то, что его нашли на берегу озера, рядом были какие-то мои вещи. Потом всё обыскали, много чего было тогда, не хочу вспоминать. И не хочу иметь с ним вновь что-то общее. Я его любила и, возможно, люблю до сих пор, но это слишком опасно для меня. Брюнет окинул меня ледяным взглядом, холод которого напомнил о недавней сцене за столом, и твёрдой походкой двинулся к выходу. Я пошла следом, но блондин остановил меня прямо у самой двери. Молча он снял с себя чёрное худи. Его ткань была мягкой и тёплой. Он протянул его мне. — Это ещё зачем? — стало как-то неловко. У этих братьев что, пунктик на то, чтобы давать мне свои кофты? — Не спрашивай, нечисть. На улице холодно, а ты мокрая, — после этих слов он резко развернулся и исчез за дверью. Я вырулила из-за поворота и увидела, что за нашим столиком сидит берегиня. Чтоб она провалилась пропадом! Рядом с ней лежала моя сумочка, и уйти незамеченной никак не получилось бы. Её присутствие было нежелательным и раздражающим. — Хей, Нерлит, я сейчас ухожу, мне что-то стало не по себе, видимо, перепила, — подруга странно посмотрела на меня, словно говоря: Ты серьёзно? Я выпила всего ничего, а алкоголь действует на нас совсем иначе, мы не можем сильно опьянеть. — Можешь подать сумочку, пожалуйста? — Давай я! — Лорелей метнулась за моей сумкой, но я резко её прервала, словно отталкивая невидимую преграду. — Нет, я попросила Нерлит, а не тебя! — мой взгляд говорил о том, что я многое знаю и не позволю ей приблизиться, но девушка сделала вид, что не поняла, на её лице не дрогнул ни один мускул. Подруга взяла мой чёрный клатч и передала мне. — Давай я хоть помогу тебе своей силой, чтобы тебе не было так плохо... — Я же сказала нет. Что тебе от меня ещё нужно? Дружбу я с тобой водить не собираюсь. Да, спасибо, что помогла тогда, но на этом всё, — скорее всего, большинство подумали, как я могу так поступать с лучшей подругой, но с другой стороны, я сделала это специально, указывая именно на то, что мы с ней и не были подругами. Может, всё-таки за этим столом есть тот, кто додумается в этот раз правильно пустить слухи и больше не будут верить этой лживой суке, скрывающейся за маской добренькой берегини. Я вышла из клуба, и мне сразу же стало легче дышать. Свежий ночной воздух наполнил лёгкие, смывая тяжесть вечера. Вроде бы ничего не произошло, но у меня как будто камень с души упал. Минус одна проблема из прошлого. — Девушка, постойте! — но, видимо, надо избавляться в корне от главной проблемы. Голос, прозвучавший за моей спиной, был таким родным, что сердце сжалось. Все воспоминания разом нахлынули на меня, волной боли и нежности. И я не заметила, как по щеке скатилась слеза, хрустальной каплей упав на твёрдый, холодный бетон. — Ох, извините, я не хотел. Ещё раз извините, вы же не из-за меня уходите? Давайте я вам оплачу платье, — Ох, мой Всемил, даже имя говорит об этом. Мой любимый человек. Парень. Если бы всё было по-другому, если бы я только была жива. У нас было бы всё: и семья, и дети, но не в этой вселенной, видимо. Я выставила руку, пытаясь поймать хоть какую-то машину, желая скорее исчезнуть. — Нет, всё хорошо, это не из-за вас. Прошу прощения, что я так вас испугала своим поведением, я уже уезжаю, так что прощайте. — Рядом остановилось жёлтенькое такси, и парень открыл мне дверь, чтобы я могла сесть. Прощайте. Никогда не думала, что скажу ему это. Но я прощалась не только с этим человеком, который стоял передо мной, но и с той частью себя, что умерла на берегу того озера.