Всего лишь сон

      Мне приснился, скажем так, нетипичный сон-триллер, где главной задачей было выжить. Точно сказать, как началась данная история, я не смогу, но в какой-то момент в размеренной школьной жизни появился маньяк, который охотился за детьми именно моего возраста, независимо от пола, и снимал с них кожу серпом. Поиски полиции не увенчивались успехом, из-за чего каждый раз, находясь на улице, я чувствовала себя не в своей тарелке. В любое время суток стоило опасаться, ведь даже в полицейских сводках нигде не говорилось, в какое время может орудовать маньяк.

То, что я помню, начинается следующим образом.

      Я, ты и Максим сидели у какой-то семьи в квартире, пили чай и что-то обсуждали. Выглядели, в целом, напугано, рассказывали про то, что уже узнали. Так получилось, что ты была в деревне, откуда этот маньяк родом — либо же там жил и издевался над своими жителями. Помню это странное место: находилось оно среди высоких колосьев кукурузы, посреди просёлочной асфальтированной дороги с глубокими ямами, уже давно стершейся разметкой и совершенно без знаков. Вдалеке видны очертания леса и зелёных верхушек сосен. И вот — чуть кривоватая дорога и резкий поворот налево, перед первыми домами, как будто при въезде в старые лагеря советского образца. Железная, гнилая арка, где большими печатными буквами красовалось название.       Далее вновь колосья — но уже пшеницы, высокая трава и старые, окрашенные в разные цвета домики, а также первый небольшой перекрёсток, который будто манил вглубь этой деревни. Людей не было, но как только ты попыталась сделать несколько шагов в сторону этих домов, то из-за высокой травы с одного из дворов вышел маньяк, поправляя свою шляпу типа «борсалино». Мы не были уверены, заметил ли он тебя или нет, но ты убежала. На чём именно ты приехала к домам, я также не знаю, но есть подозрение, что это был велосипед, потому что ты точно была одна.       Мы продолжили диалог, выпили немного чая, а после собрались уходить. Уже в подъезде меня вновь охватила паника, что я начала бежать вниз по ступеням, вы же с Максимом спокойно спускались и не понимали, почему я резко рванула. Честно сказать, я наверняка тоже не смогла бы ответить на этот вопрос в тот момент. Выскочив из подъезда, я увидела мужчину — он был худощавым, чутка уродливым, не представляющим, по моему мнению, опасности. Я схватила его за плечи и начала просить вызвать полицию, рассказывала, что здесь ходит убийца и что я — его следующая жертва.       Он начал понимающе качать головой, его лицо исказилось в удивлении и страхе. Мужчина пообещал сию же минуту подняться к себе в квартиру и сразу же вызвать полицию, а мне посоветовал скорее бежать. Конечно же, я начала его благодарить и продолжала оглядываться.       Вышли мы из пятиэтажной панельки на окраине города. Это был небольшой дворик, в центре которого располагался длинный овальный «остров» с зелёной травой, на которой были игровые домики, качели, различные железные балки — то есть типичная детская площадка. Она была окружена другими пятиэтажными панельками, но никого на улице не было. Лето, жара, солнце, день — отличное время, чтобы провести его на улице, но там не было ни души. Шанс на помощь был мизерным. Вы с Максимом уже подошли, но я продолжила бежать, свернула налево — первый же проход к «полю» или же окраине города — и я оказываюсь за этим небольшим комплексом, застыв в шоке.       На траве за следующим домом лежали освежеванные трупы. Некоторые из них могли шевелиться, но я понимала, что это очень больно, как трава касалась их перекошенных тел. Вокруг маньяка лежали руки, ноги. Удивительно, но вот крови вокруг я не помню — будто он всё тщательно вымывал. Также один и, наверное, единственный ребёнок в сознании, который находился на траве, был завернут в непонятную позу — будто его руки и ноги связали, но верёвок я не видела. Помимо этого, он не лежал на животе — наоборот: руки и ноги над спиной, спина в виде круга, его голова на земле и эти выпученные глаза с кровоточащими капиллярами. Откуда-то я точно знала количество детей — их было семь. Почему именно эта цифра — я также не знаю, но точно уверена, что его следующая цель была — одиннадцать детей за одну охоту, и в это число входили мы втроём. Для маньяка было какое-то правильное название этим семерым жертвам, но я уже не помню. Предположим, это будет слово «ужин», но на самом деле, наверняка, там было что-то другое.       И вот вы с Максом встали со мной в один ряд, маньяк нас давно заметил, ожидал, когда соберутся все трое. Мужчина наконец открывает рот. С улыбкой на лице он сообщил, что убьёт нас, и шансов на спасение нет.       То ли мы договариваемся с этим человеком, то ли что-то ещё — часть разговора вылетела из головы. Но в какой-то момент я вновь начинаю бежать — и бегу первой, потому что физически подготовлена к этому лучше, — и бегу в поле, по просёлочной дороге, пачкая кроссовки и не останавливаясь, думая, что он преследует меня. Вот продолжение полностью отредактированного текста (пунктуация и грамматика, без изменения стиля):       На траве за следующим домом лежали освежёванные трупы, некоторые из них могли шевелиться, но я понимала, что это очень больно — как трава касалась их перекошенных тел. Вокруг маньяка лежали руки, ноги. Удивительно, но вот крови вокруг я не помню, будто он всё тщательно вымывал. Также один — и, наверное, единственный — ребёнок в сознании, который находился на траве, был завернут в непонятную позу, будто его руки и ноги связали, но верёвок я не видела. Помимо этого, он не лежал на животе — наоборот, руки и ноги над спиной, спина в виде круга, его голова на земле и эти выпученные глаза с кровоточащими капиллярами.       Откуда-то я точно знала количество детей — их было семь. Почему именно эта цифра, я также не знаю, но точно уверена, что его следующая цель была — одиннадцать детей за одну охоту. И в это число входили мы втроём. Для маньяка было какое-то правильное название этим семерым жертвам, но я уже не помню. Предположим, это будет слово «ужин», но на самом деле наверняка там было что-то другое.       И вот вы с Максом встали со мной в один ряд. Маньяк нас давно заметил, ожидал, когда соберутся все трое. Мужчина наконец открывает рот. С улыбкой на лице он сообщил, что убьёт нас и шансов на спасение нет.       То ли мы договариваемся с этим человеком, то ли что-то ещё — часть разговора вылетела из головы. Но в какой-то момент я вновь начинаю бежать — бегу первой, потому что физически подготовлена к этому лучше. Бегу в поле, по просёлочной дороге, пачкая кроссовки и не останавливаясь, думая, что он преследует меня.       К слову, я рассмотрела эту поляну трупов только тогда, когда бежала уже в сторону поля, а когда только подошла после чаепития — увидела только отрубленную ногу без кожи. Остальное время смотрела, как он стоял под солнцем, напевал песенку под нос и рассматривал свой серп в руке. Наверное, было странно, что за одно мгновение я смогла различить столько маленьких деталей, будто мне было интересно смотреть на поставленный им спектакль.       И вот, моя первая остановка — прямо перед его деревней, где он иногда появляется. В этот раз маленький перекрёсток был заполнен людьми — минимум человек шесть. Выглядело будто хорошо продуманная постановка. Постепенно меняющиеся цикличные выражения лиц, люди, ходившие будто кругами… Я бы не смогла сформулировать точнее, чем «кукольный театр», за ниточки которого дёргал тот человек. Я развернулась и побежала обратно. Делать там было уже нечего.       По пути, встретив вас, я, ничего не объяснив, пробежала мимо, а вы решили идти прямо за мной. Добежав до той поляны с трупами, но стоя чуть в стороне, чтобы этот человек меня не заметил, я почему-то побежала проверять, что случилось с тем бедолагой у подъезда — поверил ли он мне, вызвал ли полицию, ведь если да, то мы сможем спастись! Маньяк не сдвинулся с места — он стоял и смотрел в совершенно другом направлении, и я не знаю, почему он не стал нас ловить. Наверное, понимал, что вернёмся. Я обежала дом и подошла к подъезду, но там никого не было. Ни полиции, которую я надеялась увидеть, ни того худощавого мужчины, который точно поверил моим словам.       Почувствовав огромное разочарование и ударив ногой по побелке на подъездной арке, я повернулась в сторону другого прохода между домами и заметила часть сине-белой машины. Во мне появился энтузиазм. Я вновь побежала, начала махать руками, ведь, если помню правильно, машина была на трассе и возникало ощущение, что она уезжает. Открыв заднюю дверь, я быстро села в машину, пытаясь отдышаться и объяснить ситуацию двум полицейским:       Мол, там за домом стоит известный убийца, даже трупы раскидал, он охотится за мной и моими друзьями. В зеркале заднего вида я заметила, как вы с Максимом — очень усталые — продолжаете бежать и вот-вот попадётесь маньяку на глаза. Копы мне не поверили, но на всякий случай решили проверить. Я же попросила меня спрятать, дать большой плед, под которым я смогу спрятаться и в случае чего остаться незаметной. Они отказали, но я нашла его и завернулась, пытаясь притвориться кучей вещей под пледом.

      И теперь я точно не уверена в своём рассказе, потому что сон разделился на две концовки.

Первая концовка. Возвращаемся к тому, что я укрылась пледом, заведомо стащив пистолет у одного из полицейских так, чтобы он не заметил. А когда первый вышел, старалась незаметно подсматривать в окна и следить за происходящим. Полицейские и правда увидели то, что я описала. Один из них достал пистолет, аккуратно подошёл к этому человеку. На удивление, маньяк не сопротивлялся при аресте — его скрутили. А как только коп достал наручники, подозреваемый лёгким движением освободился, перерезав глотку первому, начиная двигаться в сторону второго. Второй коп не испугался — он попытался достать пистолет, но не обнаружив его, был также убит, как и первый. И вот он стоит за дверью, медленно её открывает, поправляет свою шляпу, улыбается. Схватив клочок пледа, он быстро откидывает его. В этот момент пушка в моих руках смотрела прямо в его лицо. Я выстрелила. Вторая концовка. Помня произошедшее, то есть убийство маньяка, я оказываюсь в суде. Обсуждается его новый срок. Он попросил досрочное освобождение. Я — уже взрослый человек, работаю, давно о нём не вспоминала — и перед залом присяжных рассказываю, какого это было — жить в страхе. Маньяк всё слушание странно улыбался, почти ничего не отвечал и просто смотрел на меня, будто хотел увидеть что-то определённое. Моим словам поверили, его не выпустили и отклонили предложение об условно-досрочном. Проходя мимо меня, он что-то хотел сказать, но передумал — видел в моих глазах ответ, и я была уверена, что он всё прочитал. А «говорила» таким образом я ему: «иди нахер». Но всё равно ощущение недосказанности во сне меня не отпускало.