Глава 5: Пламя мести

      "Месть — это не клинок. Это уголь, который ты сжимаешь, думая бросить в других, но жжёт только тебя." ---       После того как Азаил покинул руины родового дома, он не шёл — он скользил, как тень между лучами солнца, ведомый одной мыслью: «Они сожгли всё, что мне было дорого. Я сожгу память о них.»       Он путешествовал по деревням где видели крестовый поход, были церкви или когда то проходили обряды очишения. Он собирал любые крохи информации: где проходили инквизиторские чистки, кто участвовал в суде над семьёй Арнелио, кто давал приказы, а главное кто ставил печать «ересь устранена».       Мало кто говорил хоть что-то. Никто не желал навлечь гнев церкви. Но Азаилу не нужны были их слова — он смотрел. И этого было достаточно. ---       Чтобы выследить виновных, Азаил обратился к силе, что теперь жила в его венах.       Она невероятно пугала его, но столь же сильно манила. Юноша понимал, что этот дар - далеко не светлый и приведёт лишь к палению его души, однако желание мести было сильнее.       Однажды ночью, у истлевшего дуба, он провёл алый обряд: вскрвл себе вены и обагрил своей кровью осколок родового клинка. Прошептав имена сожжённых он призвал осколки их памяти.       Кровь, что была принесена в дар восстановила клинок и окрасила его в багровый цвет, но в обмен она высекла руну.       Руна пламени была выженна на плоти Азаила, как напоминание, что за всё надо платить. Особенно за тёмную силу.       - «Если вы не можете найти меня — я найду вас. Через тени. Через страх. Через следы крови на ваших перчатках.»       С этого момента он перестал быть просто человеком. Он стал охотником, идущим по следу да своей жертвой. ---       Первый кого он увидел в воспоминаниях — жрец из северовосточной провинции.       Когда он участвовал в «ритуале очищения», его лицо не покидала улыбка, пока он читал смертельный приговор, а после писал письма о успешно выполненной «благословенной работе».       С трудом, но Азаил выследил его в аббатстве, где тот служил. Он не вошёл с мечом. В этом не было необходимости.       Он появился в исповедальне и спросил: « Скажи, священник, помнишь ли Ты семью Арнелио?»       - « Конечно, в тот день Ересь, очищенная во славу Света…» — начал было жрец, но закончил едва раздавшийся хрипом.       Тело его нашли утром — без крови, но с руной, выжженной на лбу: «Память». ---       Каждый раз после казни — Азаил чувствовал не облегчение которое искал, а пустоту.       Постепенно, он стал пугать сам себя.       Во снах он видел не лица врагов — а материнскую ладонь, тянущуюся к нему сквозь пепел.       - «Я не знаю, кем я становлюсь. Но я знаю, кем они меня сделали. И я не остановлюсь, пока хоть один из них дышит.» ---       Он прошёл по землям королевства, как ветер смерти. Его не ловили — сложно поймать того, кто давно мёртв.       Он оставлял после себя только тишину и след в пепле, и каждый новый обряд крови углублял пропасть между ним нынешним и тем, кем он когда-то был.       Но Азаил не пал полностью. Он не убивал тех, кто был не виновен. Не участвовал в расправе над его семьёй. Не мстил невиновным. Он держал себя на краю пропасти, рискуя сорваться в любой момент. Он не знал — как долго сможет.