Глава 7: Серебро и молчание

      "Одно дело — быть замеченным. Другое — понять, что кто-то смотрит и не осуждает." ---       После встречи на скалах Азаил не мог спать.       Не из-за кошмаров — он давно перестал бояться снов.       А из-за тишины, что после той встречи осталась в нём. Тишины, в которой кто-то был. Тишины, в которой кто-то наблюдал за ним.       Он чувствовал взгляд. Этот взгляд не был каким-то магическим наблюдением, не был слежкой.       Скорее — он был воспоминанием существа, что знало его, не его нынешнего, но того, кем он когда-то был.       И Азаил начал ощущать этот взгляд в самых разных и иногда странных местах: в отражении лужи, в мимолётном дрожании воздуха, в замерших тенях перед рассветом и каплях дождя, что иногда отливали серебром.       А главное он чувствовал этот взгляд каждый раз, когда он собирался убить.       И он начинал чувствовать... сомнение. ---       Однажды ночью, в заброшенном монастыре, где он выследил бывшего инквизитора, что по слухам ушёл от служения церкви, он уже поднял меч, чтобы вынести приговор — и вдруг услышал вздох. Не человеческий. Не осуждающий. Не гневный. Но печальный.       Тихий, как дуновение ветра по листьям деревьев.       Азаил обернулся — и увидел лицо в стекле окна. Не отражение. Присутствие.       Седовласый мужчина в плаще. Но юноша обратил внимание не на его облик. Он смотрел на глаза, столь же спокойные и мудрые, как и в первую их встречу, но теперь, Азаил увидел в них что-то ещё. Древность.       - «Не каждый враг должен быть мёртв. Некоторые — должны помнить.»       Он не знал, откуда пришли эти слова. Звук не проходил через его уши. Во всём монастыре можно было услышать лишь всхлипывания бывшего инквизитора. Азаил вспомил эти слова, словно фраза уже звучала внутри внутри него.       Охотник остановился. Ушёл.       Он не знал, зачем, почему — но не мог предать этот взгляд.       И лишь бывший церковник смотрел своему несостоявшемуся убийце вслед и благодарил. Благодарил не богов, что отвернулись от него, в того, кто смог удержать этого юношу от падения в бездну. ---       На следующий день он нашёл знак — серебряную чешуйку, вбитую в землю возле его лагеря.       На ней не было слов. Только знак, руна, которую он сам носил на груди. Руна, которую он получил пройдя ритуал от Тени много лет назад. Но теперь — переписанную, слегка искажённую.       Руна, что раньше значила «кровь», теперь светилась как «память».             Именно эту руну он выжигал своим жертвам и именно она была выжжена на его плече после самого первого, столь далёкого алого обряда.       Он понял.       За ним следят. Не чтобы судить. Но чтобы узнать — каким он станет.       И впервые за всё своё странствие Азаил почувствовал не только боль, но и возможность. Не искупления — но понимания.