Глава 8: Отказ Тиамат

      "Не все падения начинаются с удара. Некоторые — с поцелуя." ---       Глубоко под землёй, в сердце пустошей, куда не ступала нога ни       паладина, ни чудовища и даже боги не заглядывали сюда, Азаил шел, ведомый сном.       Во сне была тень.       И голос, что говорил не словами, а образами, желаниями: «Ты устал. Тебя не понимают. Никто не увидит, никто не осудит, если ты возьмёшь то, что тебе принадлежит по праву.»       Он шёл… и мир вокруг расползался, как кожа на ране. Камень менял цвет. Тьма становилась жирной, как масло. Воздух — плотным. Дышать становилось трудно, как будто само пространство не хотело его пускать дальше. Как будто мир в этом месте шёл в разном от того, кто был в этом месте.       Но он шёл.       Он чувствовал: там, впереди, источник всего. Не просто зла. Соблазна. ---       Он вошёл в зал, выточенный не временем, а страхом.       Потолка не было. Вместо неба — шевелящаяся бездна, из которой смотрели пары гигантских, разноцветных глаз, наполненных злостью. Этих пар было не две, не три. Пять. Пять пар огромных глаз, сочащихся злобой смотрели на Азаила.       И голос, один, но звучащий сразу изнутри и снаружи: «Ты всё ещё несёшь боль. И эта боль — прекрасна. Она делает тебя сильнее. Помогает выбрать путь».       На каменном троне из застывших драконьих черепов — она.       Тёмная Владычица Тиамат. Королева цветных драконов и богиня вечной тьмы. Та, кто породила зло этого мира.       Сущность, чья форма не имела логики, но каждое её движение пробуждало воспоминания: о голоде, гневе, унижении, беспомощности.       Каждая голова — страх, знакомый каждому до костей.       - «Ты ходишь среди людей, но не принадлежишь им. Они боятся тебя. Презирают. Ты вечно снаружи, вечно в пепле. Ты — один. Ты не нужен им. А они не нужны тебе.»       Азаил молчал. Его руна на груди — светилась всё сильнее с каждым словом богини, начиная приносить боль.       Пульс замедлялся. Она знала, куда давить.       - «Ты отдал всё. И никто не отдал тебе ничего взамен. Даже дракон, что наблюдает, — он не пришёл, когда ты горел, когда рушился твой мир. А я — пришла. Я здесь. Всегда была.»       Он сжал меч. Но не поднял. ---       Перед ним возникло зеркало, пульсирующее, живое.       В нём — он сам, но не в боли. Сияющий. Облечённый в чёрное пламя, не причиняющее ему вреда.       Вокруг — армии чудовищ преклонившие колени.       Города павшие от его взгляда.       Инквизиция — горела в огне, что он разжёг.       Церкви — в руинах.       - «Ты можешь не быть просто жалкой пешкой. Будь клинком. Мечом, но не без хозяина. Моим мечом. И я отдам тебе этот мир, как его не отдали тебе те, кто называли себя правыми.»       Тишина. Пульс. Свет зеркала — золотой, но с трещинами.       - «Ты не станешь злом. Ты станешь — справедливостью без маски.» ---       И тогда… Азаил заговорил.       - «Я не стал чудовищем, когда умер. Я стал им, когда поверил, что месть — это смысл. Но теперь я ясно вижу : ты — не ответ. Ты — то, во что я бы превратился, если бы сдался.»       Он взмахнул своим багряным мечом — и зеркало треснуло.       - «Ты не владеешь мной пока я жив. И не завлядеешь мной мёртвым. Уходи, Тиамат. Моё пламя души — лишь моё. И я затушу его сам, если придётся.»       Грохот. Рёв. Пять драконьих голов взвились, а стены дрогнули.       Но он не дрогнул. ---       Когда Азаил вышел из пещеры, на его губах был пепел. А в глазах — красный след.       И в небе, высоко-высоко, на фоне облаков, кружилась точка серебра.       Юноша сумел отвергнуть богиню тьмы.       И впервые за годы, не почувствовал вины.