Часть 7

Путь Туман рассеялся к утру. Воздух стал прозрачным, колючим. Ветки деревьев покрылись тонкой коркой инея, скрип под ногами был громче, чем дыхание. В деревне их провожали молча — пара слов, тёплый хлеб в тряпке, прощальные взгляды. Она поблагодарила хозяйку. Порко лишь кивнул. Они шли молча. Вдоль леса, потом по замерзшей проселочной дороге. Рюкзаки за спиной, оружие под плащами. Путь тянулся — белый, ровный, бесконечный. К полудню небо заволокло тучами. Снег не шёл, но в воздухе висела напряжённость — как будто природа тоже затаила дыхание. К вечеру нашли укрытие — полуразрушенный амбар, вбитый между каменными склонами. Холодный, пустой, пахнущий гнилью и прошлой жизнью. Но — крыша над головой. — Здесь. Переночуем. — Надолго не хватит. — Нам нужно лишь продержаться до рассвета. Они вошли внутрь. Скоро стало совсем темно. Ни звука — только их дыхание и где-то снаружи — вой ветра. Огня не было. Они знали: любой свет может выдать. Поэтому — только тишина, и холод, который подбирался к коже, как смерть. Она сжалась в углу, натянув куртку до подбородка, но тело трясло. Руки дрожали, зубы стучали. Он смотрел молча. Минуту. Две. Пять. А потом — тихо, хрипло: — Иди сюда. Она подняла глаза. — Что? — Ты дрожишь. — Всё в порядке. — Нет. Не в порядке. Он придвинулся ближе. — Не дёргайся. Это не… — он выдохнул, — я не про то. Она не ответила. Он коснулся её плеча и потянул к себе, аккуратно, но решительно. И она позволила. Он сел у стены, укрыл её собой, притянув ближе, прижав, как только мог — так, чтобы сохранить тепло, передать его, поделиться. Она устроилась у него на груди. Сердце билось быстро. Не у неё. У него. Несколько минут — только дыхание. Она почти шептала: — Спасибо. Он ответил не сразу. — Если бы ты замёрзла — это было бы хуже.Слушать как стучит твоя челюсть,ужас! — Ты драматизируешь. Она прижалась ближе, подбородок на его груди. — У тебя сердце бьётся, как у загнанного оленя. — У тебя руки — как у куска льда. Они усмехнулись оба. Тихо. На грани. Он чувствовал, как она дышит, как подрагивает её спина от холода, как она медленно перестаёт дрожать — от него. Время остановилось. Холод стал фоном, дыхание — музыкой. Она уже не дрожала. Он чувствовал её вес, её волосы у себя под подбородком, её дыхание, которое касалось его шеи. — Ты спишь? — тихо спросил он. — Нет. — Жаль. — Почему? — Потому что тогда бы ты не слышала, как я несу глупости. Она усмехнулась. — Попробуй. Я оценю. Он молчал. Потом сказал: — Если бы всё было по-другому… Пауза. — Что ты бы подумала обо мне? Она медленно выдохнула. — Где именно? — В баре, например. — Где ты разливаешь себе виски и смотришь на всех, будто уже знаешь, как с ними закончишь ночь? — Примерно так, да, — усмехнулся он. — Подумала бы, что ты — самоуверенный. Хамоватый. И очень красивый. Он тихо фыркнул. — Ты бы не подошла. — Нет. — Почему? — Потому что ты опасен. Он посмотрел на неё в темноте. Её глаза блестели. Не от слёз — от света звёзд, пробивавшегося через щель в досках. Молчание. Он хотел сказать что-то, но язык не повернулся. Вместо этого он просто плотнее прижал её к себе, опустив подбородок на макушку. И она не сопротивлялась. *** Утро пришло тихо. Свет пробивался сквозь щели в досках, мягкий, серебристый, как пепел на снегу. Где-то далеко по ветру проходила птица, и снова стало тихо. Порко проснулся первым. Сначала — не понял, где он. Только ощущение чужого дыхания, чужого тепла, тела в его руках. Потом — всё вспомнилось. Ночь. Холод. Укрытие. Она. Она. Она спала, прижавшись к его груди, ладонь всё ещё лежала на его рубашке, как будто держалась за него даже во сне. Губы чуть приоткрыты, ресницы едва дрожат, дыхание ровное. Он не шевелился. Просто смотрел. Минуту. Две. Вечность. Такую её он не видел никогда. Без настороженности, без маски. Просто девушка. Хрупкая. Уставшая. И что-то внутри сжалось. Он медленно поднял руку, провёл пальцами по её светлым волосам, чуть отодвинул прядь с её лба. Задержал дыхание. И, не думая — наклонился и поцеловал её в лоб. Тихо. Осторожно. Почти священно. Она не проснулась. Он закрыл глаза и прижал её крепче, словно хотел остановить этот миг, впитать его до самого дна души. Пусть бы только ещё немного. Ещё чуть-чуть. До войны. До бега. До боли. Просто они. Наедине с утром, которое никто у них не может отнять.