Глава 8. Ночные свидетели

      Утро пахло свежеиспечёнными булочками и железом крови. Слухи расходились быстрее запахов — щёлкали по камню, как каблуки старшекурсниц, и возвращались эхом.       — У астрономической башни, — шептал мальчишка из Хаффлпаффа, глотая каждое страшное слово. — Три борозды. Камень рассечён. И… капли.       — Ага, точно, это кошка Филча когтями по камню прошлась, — фыркнула рейвенкловка, но голос дрогнул.       — Да брось, ты сама в это веришь? — вмешался третий.       Шёпот бил в висок, будто камешком. Роми сидела ближе к краю гриффиндорского стола, кружка с тыквенным соком грела ладони, но внутри было холодно. От сводов тянуло серым светом; зал гудел, и в этом гуле её имя будто слышалось без слов.       Лили склонилась, будто поправляет шнурок, и, не глядя, коснулась её колена.       — Не слушай, — шепнула. — Это просто слухи.       «Слухи пахнут правдой, когда кровь ещё свежая», — подумала Роми. Запястья ноющим эхом помнили чьи-то пальцы. Она выдохнула и отставила кружку.       — Я в библиотеку, — сказала ровно, с оттенком злости.       Путь к башне тянулся длиннее, чем всегда. Факелы стояли редкими пятнами, камень стен холодил сильнее обычного. Под портретом дамы в розовом с тяжёлой фижмой толпились ученики.       — Смотри, — возбуждённо тянул мальчик постарше, наклоняясь. — Совсем свежие.       Роми не собиралась подходить. Но ноги сами вынесли её вперёд. Три длинные борозды в сером камне, рядом размазанная шваброй полоса и в щели между плит — тёмная точка. След крови. Металл во рту стал ощутимее.       — Расходитесь, — жёстко произнесла Макгонагалл. Она появилась так тихо, что никто не успел вздрогнуть — только выпрямились. — Здесь вам нечего делать. Мистер Филч, закройте участок.       Филч фыркнул и поднял ведро, но кошка выгнула спину и зашипела — не на детей, на камень.       Роми стояла чуть поодаль — достаточно близко, чтобы чувствовать запах. Влажный камень. Гарь от факелов. И — чужая нить: мокрая шерсть и железо. Не её. Волк, но не тот, что жил под её кожей.       — Роми, — прозвучал рядом голос. Сириус. Не коснулся, не встал перед ней. Просто оказался рядом. — Пойдём.       Она не двинулась.       — Это не ты, — сказал он твёрдо, как заклятие.       — Откуда ты знаешь? — голос у неё заскрипел, как мел по доске. — Я просыпаюсь со ссадинами. Я не помню, как…       — Ты бы не стала так палиться. Даже перед собой. — Он кивнул на её руки. — И по глазам видно. Виновные так не смотрят.       Она повернула голову. В его взгляде не было вызова — только упрямое, тёплое «я не верю». Волк внутри прислушался и стих, но не ушёл.       Макгонагалл обернулась, задержала взгляд на них — дольше, чем требовалось.       — По местам, — сказала она, и толпа рассыпалась, как стая воробьёв.       Снейп щурился, разглядывая камень, где ещё недавно блестела влага.       — Волк любит оставлять метки, — произнёс тихо, но так, чтобы Роми услышала.       — А змеи только шипят, — лениво бросил Сириус.       Снейп прищурился сильнее.       — Посмотрим, кто громче: волк, что воет, или щенок, что старается за ним тявкать.       День прошёл без ясности. Уроки казались декорацией, голоса учителей — чужими. На зельях варево кипело ровно, на рунах линии ложились правильно, но ей всё время хотелось поднять руку и спросить: «Если это не я, то кто?».

***

      В учительской шелестели бумаги.       — В третий раз за неделю, — Флитвик отметил булавкой место на карте. — Здесь, здесь и сегодня — у башни.       — Становится всё ближе к людным местам, — сказала Макгонагалл, и кольца на пальцах звякнули.       — Может быть, провокация, — задумчиво заметил Слагхорн. — Кто-то хочет, чтобы мы смотрели в определённую сторону.       Дамблдор молчал. Отблеск пламени сверкнул в его очках.       — Усилим патрули, — произнёс он наконец. — И напомним: у каждого слуха есть источник. Главное — не стать его эхом.       В гостиной было шумно — как будто шум мог разогнать страх. Кто-то спорил в шахматы, кто-то пересказывал уже четвёртую версию увиденного.       Роми устроилась у окна. В стекле отражалась её шея — слишком тонкая, ключицы острые, волосы спутаны. В отражении за плечом мелькнул Сириус. Он сел рядом, на расстоянии ладони. Его дыхание было слышно: ровное, ленивое. От этого становилось и легче, и хуже.       — Я говорю, это она, — сказал кто-то за спиной уже не шёпотом. — Кому ещё быть?       Джеймс поднялся так резко, что с сундука слетела крышка.       — Замолкни, — тихо, как перед ударом. — Или встань и повтори.       — Поттер, остынь, — вмешался высокий парень с их курса, слишком взрослым голосом. — Мы не судим. Мы… беспокоимся.       — Ну так переживай про себя, — огрызнулся Джеймс. А уже всем: — Я за неё ручаюсь.       Шёпот в комнате оборвался. Питер поднял глаза от пера, в глазах читалось желание исчезнуть в шкафу.       Сириус встал рядом с Джеймсом.       — Я тоже.       — А ты чего лезешь, Блэк? У тебя мозгов ноль!       — Ну хоть сердце есть, — хмыкнул Сириус.       Лили поднялась медленнее всех. Книга дрожала в руках. Она встретилась взглядом с Роми — там было всё: страх, злость, нежность, усталость. Коротко кивнула.       — Она не чудовище.       «А если чудовище — я и есть?» — подумала Роми. Слова друзей согревали, но под ними всё равно лежал лёд.       — Спасибо, — произнесла она ровно и не была уверена, кому.       Ночь опустилась без звёзд. Факелы горели слабее обычного, тени тянулись толще. В женской спальне дышалось тяжело. Роми лежала, считая вдохи Лили — четыре ровных, пятый короче, — и чувствовала, как тело требует движения.       Она встала. Камень под босыми ногами был ледяной, как кость под кожей. На стуле лежал чужой свитер — рукава длинные, будто кто-то обнимал с запасом.       Ниша в коридоре встретила её мглой. Здесь они с Сириусом когда-то прятались и смеялись слишком тихо. Сейчас — только замок дышал.       Роми устроилась на подоконнике, прижав подбородок к коленям. Под ногами был ночной Хогвартс: арки, Чёрное озеро, тёмная кромка леса. Воздух пах камнем, воском и чем-то ещё — запахом чужого присутствия.       Шорох пришёл снизу, из коридора, по которому она только что шла. Не шаги — быстрая пробежка. Слишком низкая для человека, слишком уверенная для кошки.       Роми затаила дыхание. Сердце стучало громко, будто в дверь кулаком.       Тень мелькнула и пропала. Воздух принёс влажный, тёплый выдох с примесью железа. Чужой. Не её.       Волк внутри насторожился. Пальцы Роми вцепились в ткань свитера. Мысли спорили: позвать, бежать, сидеть. Победила третья.       Шаги. Лёгкие, знакомые. «Чшш». Сириус вышел из тени, будто был её частью. Он слушал замок всем телом: плечи расслаблены, подбородок чуть приподнят, пальцы разжаты.       Он тоже услышал. Застыл. Потом повернул голову туда, где тень исчезла.       — Эй, — сказал он в темноту спокойно, но твёрдо. — Мы тебя видим.       Тишина. Та, что бывает после бегства.       Сириус не двинулся. И не отступил. Потом опустил плечи и повернулся к ней.       — Ты здесь, — сказал он, будто желая убедиться.       — Здесь, — откликнулась она и только тогда заметила, что ноги замёрзли.       Он хотел шагнуть ближе — остановился.       — Я думал, это ты, — честно. — На секунду. Но запах был не твой.       Роми сглотнула.       — Твой нюх лучше моего?       — Сегодня да, — усмехнулся он. — Тренировки не зря.       Она прижалась лбом к стеклу. Холод унял дрожь.       — Я не одна, — прошептала она.       — Нет, — подтвердил он. — Ни в каком из смыслов.       Где-то хлопнула дверь. Замок вздохнул.       — Пойдём, — сказал Сириус. — Простынешь — и Макгонагалл решит, что это я тебя довёл.       — Пусть решает, — ответила Роми, но всё же спрыгнула с подоконника. Камень уколол ступни, тепло свитера скользнуло по спине. Она шагала рядом — на расстоянии ладони. Он не пытался его сократить.       Перед лестницей она остановилась.       — Сириус.       — М-м?       — Если завтра снова будут следы… скажи мне, что это не я. Даже если сам сомневаешься. Просто скажи.       Он посмотрел так, будто взвешивает правду на весах.       — Хорошо, — произнёс. — Скажу. Но сам всё равно проверю.       Она кивнула. Этого было достаточно.       Утро снова пахло булочками. И — еле-еле — железом. В зале шёпоты уже менялись: кто-то видел тень у подземелий, кто-то говорил о подпольных животных.       Джеймс, проходя мимо, наклонился к Роми и бросил весёлое:       — Я пообещал вчера устроить дуэль всем, кто болтает лишнее. Не пропусти.       — Приду с плакатом, — сухо ответила она.       Питер улыбнулся натянуто, Лили поставила перед Роми кружку и не отпустила сразу.       — Я верю тебе, — сказала она. — Даже если мне страшно.       — Мне тоже страшно, — честно ответила Роми. — Но сегодня чуть меньше.       Она подняла глаза. На другом конце стола Сириус сжал в пальцах кусок хлеба, как палочку, и едва заметно кивнул.       Где-то в глубине замка что-то царапнуло по стеклу — тонко, как коготь. Роми услышала это всем телом. И впервые за долгое время не подумала, что это она.