Часть 3

Всё началось с новой девочки. Перевелась из школы в Каннаме, говорили, её отец — режиссёр. Волосы словно шелк, ногти всегда блестят, а в списке подписок в инстаграме — модели с шоу "Single’s Inferno". И, конечно же, её посадили в класс 2-3. Туда, где сидел он. Сначала она просто смеялась рядом с До Хва. Потом спрашивала, как пройти в библиотеку. Потом протягивала чай. С двумя трубочками. Он отодвинул. Но не грубо. Это было достаточно, чтобы в её груди вспыхнуло раздражение. Зачем злишься? Он тебе никто. Вы даже не встречаетесь. Но воспоминание о том, как он наклонялся к ней с лапшой и говорил, что не делится едой… вдруг стало обжигающе личным. --- В этот день на перемене она резко встала и пошла за школу. Там, у заднего выхода, она знала — он иногда выходил подышать. Прятался. — Привет, — выдохнула она, как будто преодолела марафон. Он стоял, куртка на одной руке, жевал жвачку и смотрел на воробья, севшего на забор. — Ты не на уроке. — А ты? Он пожал плечами. — Меня не хватает в журнале — никто не заметит. Она шагнула ближе. — Ты с ней теперь ешь, да? Он обернулся. Медленно. — Кто? — Новенькая. Режиссёрская дочка. Она слишком... всё. Он прищурился. — Ты ревнуешь? — Нет! — Тогда почему в твоём голосе вкус перца? — Потому что ты ведёшь себя, как будто тебя это не касается! Он подошёл ближе. — А если касается? Он стоял почти вплотную. Пах мятой и жареным мясом. Лоб в полусвете солнца, взгляд в полтона ниже её ресниц. — Ты… Она хотела отступить, но он вдруг потянулся — будто что-то смахнуть с её волос — и случайно коснулся губами её лба. Или почти. Или специально. И на этом "почти" у неё всё внутри сбилось с ритма. — У тебя волос липучкой зацепился, — сказал он спокойно. — Всё ещё думаешь, что не ревнуешь? --- Подработка началась вечером. Он пришёл к ней сам, коротко, почти командным тоном: — Пятница. Поможешь. У нас загружено. — Я? На кухне? — Не бойся, я тебе фартук сам завяжу. Он действительно завязал. Сзади. Узел оказался слишком тугим. Она хотела жаловаться, но потом он сказал: — Так не спадёт, когда ты будешь бегать с подносом. Так она впервые вошла в его мир: жара от плит, шум ножей, крики повара, тяжёлый соус на запястье, капли воды, прыгающие с огурцов. Он двигался там, как дома. Бросал мясо на сковороду, шептал что-то повару, не глядя ставил тарелку, ловил её взгляд в отражении двери холодильника. А потом — в перерыве — она села на коробку из-под риса, вытирая лоб. — Мне конец. Я вся в соусе. — Нет. — Он присел рядом. — Ты пахнешь вкусно. Она вскинулась. — В смысле? Он ткнул пальцем в её щёку. — Вот здесь — клубничный сироп. Не оттирается. — Ты шутишь? Он не ответил. Просто провёл пальцем по её щеке. Потом медленно облизал подушечку пальца. — Сладко. Она резко вскочила. — Ты!.. — Я? — Он встал, глядя сверху вниз, с ленивой ухмылкой. — Просто проверяю ингредиенты. Ты же здесь стажёр? — Я тебя сейчас ударю. — Только если поцелуешь после. Так по правилам ресторана. Она хотела отвернуться. Но он вдруг взял её за запястье, резко, но не больно. Притянул ближе. И в следующую секунду — поцеловал. Не в губы. А в уголок рта. Быстро. Как будто сделал это между резкой моркови и выдачей заказов. — Случайно, — сказал он, отступая. — Как лапша в моих пальцах. Помнишь? И пошёл, будто ничего не было. А она осталась стоять посреди кухни с пылающим лицом и мыслями, что теперь — точно пропала.