Часть 1

Pow Уэнздей : Осень — моё любимое время года. Всё вокруг умирает, и никто не пытается этому противостоять. Листья падают с ветвей, как души, которые больше не в силах держаться за своё бренное существование. Небо хмурится, как будто предчувствует беду. И всё это — по-своему прекрасно.Но в этом году осень принесла с собой не только увядание. Она принесла Весть. И, возможно, Вестника. Я стояла у кованых ворот Невермора, пока мрак утреннего тумана медленно вползал между каменных плит. Возвращение в Академию не вызывало во мне ни радости, ни отвращения — только странное предчувствие. Местность вокруг будто бы притихла, затаилась, ожидая чего-то. Или кого-то. Позади меня хрустнула галька. Я обернулась — и тут же оказалась в крепких объятиях, пахнущих жасмином и мокрой шерстью. — Уэнсдэй! — закричала Энид, практически повиснув на мне. — Я так скучала! Это было худшее лето в моей жизни, честное слово. Даже хуже того раза, когда меня укусила бешеная белка. Хотя, может, не совсем… Я промолчала. Энид как всегда была бурей эмоций, всплеском цвета на моём чёрно-белом холсте. И как бы я ни отрицала это — мне было приятно снова её видеть.Особенно после того, как я провела всё лето в компании чьих-то теней. Фанатка. Так я её записала в контактах. Она писала мне каждую неделю — странные, поэтичные, тревожные сообщения. Без угроз, но с явным знанием того, кем я была, кем стала и кем стараюсь не быть. Иногда — цитаты из моих сочинений. Иногда — стихи, которые я могла бы написать сама. А один раз она отправила фото... моего окна. В дождливую ночь. Я начала подозревать всех. Но пока не нашла никого. — Всё ещё думаешь о Хайде? — спросила Энид, заметив, как я потеряла нить её болтовни. — Нет. На монстров, запертых в клинике, я трачу лишь по паре мыслей в неделю. Это была бы растрата мрачного вдохновения. Мы вошли в академию. Каменные своды встретили нас сыростью и привычным скрипом пола. Всё было на своих местах.Почти всё. В ту же ночь мне приснилось оно. Я шла по осеннему лесу — неестественно тихому, где даже ветер затаился в страхе. Листья падали медленно, как пепел. И тогда я его увидела. Мальчик.Ему не больше восьми. Он стоял посреди лесной тропы. В его глазах — холод, не свойственный детям. Его тёмно-зелёные зрачки казались глубже самой ночи. Он был одет так, будто сбежал из заброшенного приюта — потрёпанный чёрный свитер, грязные штаны, изношенные кроссовки. И взгляд. — Старшая сестрёнка, — произнёс он, не двигая губами. За его спиной — труп. Энид. Лежит в багряных листьях, глаза открыты, на шее — след от укуса. Над мальчиком — десятки ворон, кружащих, как мрачный венец. Я хотела закричать. Но вместо этого — шагнула к нему. Он протянул руку. — Если не найдёшь меня, она умрёт, — прошептал он. — И не только она. Ворон каркнул с верхушки старого вяза, когда я ступила за пределы ограды.Я никогда не боялась леса. Но сейчас он дышал иначе — глубже, тише, настороженней. Словно знал, что я иду за кем-то, кого не стоило бы искать. Шуршание листьев под ногами. Осенний воздух пронзительно холодный, в нём — запах гниющих деревьев и мокрой земли. Ветви тянутся к небу, как чёрные пальцы. Я иду в самую глубь. Меня ведёт не логика, не следы. Меня ведёт что-то иное.Что-то внутри. И он там. Стоит посреди вырубленной поляны, как на кадре старой фотографии. Мальчик.Тот самый, из моих снов. Из моих ведений. Тёмный, чужой, хрупкий и пугающий одновременно. Его глаза ловят меня, как стальная ловушка. В них — тьма. Не угроза, нет. Грусть. И одиночество. — Меня зовут Уэнсдэй. Уэнсдэй Адамс, — говорю я. Он вздрагивает. И отвечает после паузы: — Луис. Луис Адамс. Я приподнимаю бровь. Совпадение? — Адамс? У тебя такая же фамилия, как у меня. — Правда? — он смотрит на меня растерянно. — Странно. Я не знал… Я… — он опускает голову. — А как ты нашла меня? — Я видела тебя.В видении. Я рассказываю. Про воронов. Про тело Энид. Про то, как он звал меня "сестрой". Он слушает, и я вижу, как его руки начинают дрожать. — Ты... такая же, как я, — шепчет он. — У тебя тоже есть дар. Или, скорее, проклятие. Он опускается на упавшее дерево, обнимает себя за плечи. Его голос тихий, но слова — тяжёлые, как осенние дожди. — У меня тоже есть свой дар… хотя это больше похоже на проклятие. Куда бы я ни пошёл, что бы я ни делал — я несу смерть и несчастья.Я не знаю, как и когда это началось. Может, я уже родился с этим. С тьмой внутри. Когда мне было пять — отец ушёл на работу и не вернулся. В ту же ночь его нашли мёртвым. Через год сгорел наш дом. Мама не выбралась. В приюте всё повторилось. Те, кто пытались стать мне близкими — умирали. Или сходили с ума. Девочка, которую я любил… убила своих подруг из-за меня. Я убежал. Я живу в этом лесу, потому что он — как я. Пустой, хриплый, мрачный. Он никого не притворяется спасать. Я слушаю. Молча.Я могла бы сказать: «Я понимаю», но это не будет правдой. Потому что я — не он.Но я вижу: он не лжёт. Он боится себя. Он сломан. И всё же он здесь. — Я понимаю, Луис. Не полностью — но достаточно.Твой дар пугает тебя. И ты не хочешь причинять боль. Это уже многое значит. Он поднимает на меня глаза. — Я не хочу. Правда. Но это всё происходит… само. Я не могу это контролировать. — Тогда пойдём со мной. В Невермор. Там ты не будешь один.Там — одарённые. Такие как ты. Такие как я. Ты научишься контролировать себя. Свою силу. Ты узнаешь, что это не приговор. Если ты этого захочешь. Он долго молчит. Затем шепчет: — А ты… ты будешь рядом? — Я не брошу тебя. Никогда. — Спасибо… Уэнсдэй. А… можно я буду звать тебя старшей сестрой? Я замираю. Старшая сестрёнка.Слова звучат… мягко. Слишком мягко. У меня уже есть брат. Пагсли.Но Луис смотрит на меня с такой надеждой, что кажется — если я откажу, он исчезнет. Просто рассыплется, как зола. Я смотрю в его глаза. В тёмную зелень, полную боли и чего-то похожего на веру. — Можешь звать меня сестрёнкой, если хочешь. Но я буду звать тебя Луис. Он улыбается впервые. Настояще.И обнимает меня. Тихо. Словно боится, что я исчезну. Позже. В кабинете директрисы. Сабрина Грейс — древняя ведьма в теле молодой женщины. У неё взгляд, от которого по коже бегут мурашки. Я уважаю её. И немного опасаюсь. Она внимательно выслушивает мой рассказ. О Луисе. О его даре. — Он не монстр, — говорю я. — Он ребёнок. Одинокий. И он достоин шанса. Сабрина медлит. Затем, тяжело вздохнув, кивает. — Он будет учиться здесь. Но под твоим присмотром. Я вижу, он доверяет тебе. Постарайся не подвести. Она выдаёт Луису форму — чёрную, как ночь, с серебряной вышивкой.Он держит её, как что-то священное. Общежитие. Поздний вечер. Я веду Луиса к его комнате. Внутри — три кровати, книжные полки, балкон, лёгкий запах старых страниц. Он немного удивлён, немного напуган. Перед дверью я обнимаю его. Первый раз — по-настоящему, с теплом. — Спокойной ночи, Луис. — Спокойной ночи, старшая сестрёнка… Я люблю тебя. Спасибо, что ты рядом. Я не отвечаю. Не сразу. Просто киваю и ухожу. Позже. В комнате с Энид. Энид встречает меня в пижаме с оборотнями. Она в восторге от идеи нового ученика. — Луис? Симпатичное имя. А он тебе кто? Родственник? — поддразнивает она. Я не отвечаю. Мы ложимся спать. Но я не сплю. «Спокойной ночи, старшая сестрёнка… Я люблю тебя.» Эти слова продолжают звучать в моей голове. Кто он для меня? Что я чувствую к нему? Почему его боль — так отзывается в моей? Мрак ночи накрывает меня, когда экран телефона слабо мигает.Новое сообщение. От Фанатки. Луна над Академией Невермор — тусклая, едва пробивающаяся сквозь пелену облаков.Ветер поёт, обрывая последние листья с деревьев. Всё вокруг спит. Но не я. Энид уже дышит ровно. На её лице — умиротворение, которого мне не хватает.Я лежу на кровати, не закрывая глаз. С потолка на меня смотрит паук. Завидую ему. У него нет сердца, которое гложет сомнение. Луис.Его слова. Его объятие. Его глаза — полные боли, которые я узнала. Он назвал меня сестрой. А я… почему-то не оттолкнула его. Я позволила. И вот, среди тишины, мой телефон тускло мигает. Новое сообщение. Без имени. Только номер.Как и всегда. "Ты снова спасла кого-то. Ты всегда такая. Сильная.Мне хочется быть такой, как ты. Но боюсь, ты бы испугалась, если бы увидела мою тьму. Ты не боишься Луиса? А вдруг он причинит тебе боль, Уэнсдэй?Я не хочу, чтобы он тебя забрал. Он не заслуживает быть рядом с тобой. Только я знаю, как сильно ты страдаешь." Мои пальцы сжимаются на экране. Слова — будто тени, шепчущие в ухо.Каждое — тонкое, личное, слишком точное. Фанатка знает. Слишком много. "Ты — моё вдохновение. Моё отражение.Я вижу тебя. Во сне. В зеркале. В крови. Не забывай — я рядом. Всегда." Сообщение исчезает. Само по себе.Как и раньше. Я сижу на кровати, молча.Ладони холодеют. Не от страха. От чего-то другого. Смутного. Злость.Она не имеет права писать о Луисе так. Не она. Утро. Туманное, серое. Холодное. Я встречаю Луиса в столовой.Он одет в форму — чёрный пиджак, серебряные пуговицы, тёмный галстук. Он идёт чуть позади меня, будто боится показаться. В столовой тихо. Шепот. Взгляды. Новенький. — Уэнсдэй… — шепчет он, едва мы садимся за стол. — Что если они узнают, кто я? — Они узнают. И узнают, кто ты на самом деле.А не то, чем ты себя боишься быть. Он кивает.И улыбается. Немного. Совсем чуть-чуть. Но я не улыбаюсь в ответ.Внутри — гул. Я не сказала ему про сообщение. Пока что. Позже. Урок алхимии. Готический зал, запах железа и прелых корней. Мы сидим рядом. Учитель вещает о трансмутации боли в силу. Иронично. Луис внимательно слушает, даже делает записи.Я чувствую, как его пальцы сжимаются, когда кто-то из учеников смеётся. Его ладони дрожат. Я осторожно касаюсь его руки. Он вздрагивает. Смотрит на меня. — Всё хорошо, — говорю я. — Пока ты рядом со мной — никто тебя не тронет. Он кивает.И в его взгляде — вера. Та, которую я не просила. Но она уже здесь. Поздний вечер. Общая комната общежития. Я сижу на подоконнике. Тетрадь на коленях. Чернила — чёрные, как лунная вода. Я пишу. Не знаю, кому. Себе, может быть. «Что, если я начинаю заботиться о нём?Что, если он стал тем, кого я хочу защитить?» Фанатка права в одном — я действительно страдаю.Но не потому, что я рядом с Луисом. А потому, что кто-то наблюдает. И хочет разрушить всё, что я только начала чувствовать. Я возвращаюсь в свою комнату.Луис уже пожелал мне спокойной ночи в коридоре. — Доброй ночи, сестрёнка, — прошептал он, как молитву.— Я рад, что ты есть. Я кивнула. И ушла. Теперь я снова в своей комнате.Лежу. Энид рядом — дремлет, обняв плюшевого волка. Я смотрю в потолок. Почему я боюсь? И снова — сигнал. Новое сообщение. "Ты не можешь спасти его. Ни его, ни себя.Я знаю, как закончится эта история. Я вижу, как ты падаешь. Но если ты выберешь меня — я не дам тебе разбиться." На этот раз я не дрожу.Я набираю ответ. Впервые. "Кто ты?" Ответ приходит мгновенно: "Ты и сама знаешь.Мы — одной крови, Уэнсдэй.Просто вспомни." Я смотрю в ночь за окном.И понимаю — всё только начинается. Тьма в этом лесу — не только в Луисе. Она — и во мне.