Часть 2 In Stillness, We Grow

Pow Уэнздей : Тишина. Хрупкое, почти стеклянное состояние бытия, в котором каждое слово — будто трещина. После всего, что случилось, я ценила молчание, как мёртвую розу в старом гербарии — за её красоту, ставшую вечной. Но даже в мраке — особенно в нём — рост неумолим. И именно в такие тихие, обыденные дни, он прорастает сильнее всего. Мы с Луисом возвращались из леса, где он почти два года прятался от всего мира. Теперь же шагал рядом со мной, робкий и молчаливый, будто тень без света. В коридоре общежитий нас уже ждала Энид. Её лицо, как всегда, светилось теплом, которое я никогда не просила, но — как ни странно — давно перестала отвергать. — Луис, — сказала я, — это Энид. Моя соседка по комнате… и близкий друг. — Привет, — она махнула ему рукой, как будто мы встретились в школьной столовой, а не перед живым воплощением смерти. Он отступил на шаг. — Ты… ты оборотень, — прошептал он, глядя в пол. — А ты читаешь людей по запаху или по взгляду? — усмехнулась Энид. — Нет. Просто… — он сглотнул. — Я боюсь. Я видел, как ты… умираешь. В видении. Из-за меня. Наступила пауза. Тяжёлая, как осенняя буря, нависшая над Академией. Я знала, что этот момент наступит. — Энид, — начала я, — я должна рассказать тебе. У меня было видение… в нём ты умирала от рук Луиса. Я не могла понять, почему, и до сих пор не могу. Но он… не чудовище. Энид посмотрела сначала на меня, потом на него. Её глаза смягчились. Голос стал серьёзнее, чем я привыкла слышать: — То, что у тебя такой дар, Луис, — это не делает тебя чудовищем. Поверь, я знаю, каково это — бояться собственной природы. Я родилась оборотнем, но долгое время не могла полностью трансформироваться. Только когти, зубы… выглядело глупо. И я себя ненавидела за это. Но потом… Она сделала шаг к нему. — Я решила бороться. Тренироваться. Снова и снова. И всё равно не могла… до тех пор, пока не пришлось защищать Уэнсдэй. Только тогда я впервые стала волком. Потому что защищала того, кто был мне дорог. — Ты… не боишься меня? — Нет, — твёрдо сказала Энид. — Потому что ты не убийца. Ты просто мальчик с силой, которую ещё не научился держать в руках. Но ты можешь. Я в это верю. — И я тоже, — добавила я, глядя Луису в глаза. — Если ты примешь свою силу, подчинишь её себе, ты станешь тем, кто управляет тьмой… а не тем, кого она пожирает. Он кивнул. Слёзы не падали — он слишком долго учился не плакать. Но его глаза сияли, как сырой мрамор под дождём. — Спасибо… Я… я хочу быть рядом с вами. Защищать вас. — Старшая сестрёнка будет рада, — хмыкнула Энид. — Хотя меня всё ещё поражает, что кто-то добился от неё доверия быстрее, чем я. — Ты просто… умеешь быть назойливой, — ответила я. — Особенно когда тебя об этом никто не просит. — Но тебе это нравится, признай. Без моей энергии ты бы давно стала камнем. — Возможно. Камнем, что раздавил бы всех на своём пути. Мы рассмеялись. Да, даже я. Не вслух, конечно. Но внутри — в том месте, где обычно была тишина. Мы сидели в столовой, и впервые за долгое время я не испытывала ни отвращения, ни раздражения. Только… спокойствие. Энид что-то радостно обсуждала с Луисом, а я наблюдала за тем, как листья за окном опадали, словно забытые воспоминания. В этот момент директор Сабрина появилась у входа. Её шаги были решительными, а лицо — как всегда, непроницаемо. — Мисс Адамс. Мисс Синклер. Прошу вас, выйдите со мной. У нас есть важное сообщение. Мы переглянулись, встали и последовали за ней во двор Академии. Там, на фоне серого неба и пожухлых деревьев, она остановилась, сложив руки за спиной. — Сегодня к нам присоединяется новый ученик. Он будет учиться в вашем классе. Думаю, вы сумеете найти с ним общий язык. — Кто он? — спросила я, подозревая, но не веря. — Это твой младший брат, Уэнсдэй. Пагсли Адамс. Вся твоя семья прибудет сюда через пятнадцать минут. Пауза. Внутри меня что-то дрогнуло. Возможно, сердце. Хотя я до сих пор не уверена, существует ли оно в той форме, как у других. — Значит, он пробудил дар, — произнесла я. — Иначе зачем ему быть здесь. Сабрина кивнула. — Всё верно. Какой именно — ты узнаешь сама. Думаю, тебе будет… любопытно. Пятнадцать минут спустя. У ворот академии остановился чёрный винтажный автомобиль. Слегка облупленный, но с характером. Из него первыми вышли Гомес и Мортиша — мои родители. Такие, какими я их помнила: элегантные, мрачные, как два портрета с потусторонней выставки. А за ними — он. Младший брат. Пагсли. Ему было 13. Он вырос. Но всё ещё смотрел на меня так, будто я могла одной лишь тенью защитить его от всех бед мира. — Уэнсдэй! — он подбежал ко мне, и прежде чем я успела сказать хоть слово, обнял меня. Я не отстранилась. Сегодня — нет. — Привет, Пагсли, — тихо сказала я. — Ты стал выше. Почти как реальный человек. — А ты… ты всё такая же. Только сильнее. — И злее, — вставила Энид, подходя ближе. — Привет, мистер и миссис Адамс, я — Энид, соседка вашей дочери и её подруга. — И я… Луис. Просто Луис. — Он выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю под взглядом Мортиши. Гомес, улыбаясь, поклонился. — Мы рады видеть, что у нашей мрачной звезды появились те, кто освещает её путь. Даже если она этого не признаёт. — Особенно если, — добавила Мортиша с мягкой, почти зловещей грацией. Энид сияла, как солнце в готическом витраже. — Ваша дочь — невероятная. Я счастлива, что могу быть рядом с ней. — Я тоже, — тихо сказал Луис. — Уэнсдэй, ты позволила ему называть тебя старшей сестрой? — спросил Пагсли, хитро прищурившись. — Это прозвище. Не обольщайся. — Тогда… можно я буду звать его старшим братом? — Конечно, — сказал Луис с удивлённой улыбкой. — И я буду рад звать тебя младшим братиком. Они пожали друг другу руки. В этом было что-то символичное. Как будто два одиночества наконец нашли друг друга в доме, полном теней. — Покажи им, — попросила я, — свой дар. Пагсли вытянул руку, и между его пальцами затанцевал синий электрический разряд. Он сжался в узор, будто паутина из молний, а потом исчез. — Электрокинез, — произнёс он. — Только недавно проявился. Я ещё не умею контролировать его. — Прекрасно, — сказала Сабрина, подойдя ближе. — Пагсли будет учиться с вами и жить в общежитии. Луис, он — твой новый сосед по комнате. — Серьёзно?! — радостно воскликнул Пагсли. — Это круто! — Думаю, это поможет вам стать… семьёй, — сказала Сабрина, прежде чем удалиться. Поздний вечер. Комнаты были окутаны полумраком. Я лежала на своей кровати, наблюдая, как Энид читает что-то в полголоса, снова и снова перечитывая одну и ту же строчку, будто стараясь осознать не сюжет, а ритм слов. — Тебе нравится, что они здесь? — спросила она вдруг. — Не скажу, что мне это приятно. Но, пожалуй… это не раздражает. — Это ты так называешь счастье? — Нет. Это я называю… покой. Для меня это даже ценнее. В соседней комнате Луис и Пагсли смеялись над чем-то. Их смех был неловким, тихим… но живым. — Смотри, — прошептала Энид, — ты создала место, где каждый может быть собой. Даже ты. Я ничего не ответила. Только закрыла глаза. Впервые за долгое время, не опасаясь, что ночь принесёт что-то страшное. Сообщение пришло в 16:44.Экран мигнул — короткий всплеск света в полутьме моей комнаты. «Я знаю о Луисе. О Пагсли. И о твоей верной волчице.Вы связаны. Ближе, чем кровь. Ближе, чем проклятие. Я восхищаюсь вами. Встретимся. Сегодня. В кафе “У чашки меда”. Я закажу острый стейк. Вам понравится. Не опаздывай, Уэнсдэй.Я так долго ждала этого момента.» Я не чувствовала страха.Но чувствовала напряжение в пальцах Луиса, стоявшего рядом. Он прочитал сообщение через плечо. Энид сжала губы, а Пагсли хмуро уставился в экран, будто хотел прожечь слова взглядом. — Это может быть ловушка, — сказал Луис, голос его дрожал. — Что если она охотится на нас? — Все в порядке, младший братик, — тихо ответила я, и он вздрогнул. Он не ожидал услышать это от меня. — Мы будем с тобой. — Да, Луис, ты можешь не волноваться, — добавила Энид. — Ты часть моей стаи. Так же как и ты, Уэнсдэй. И Пагсли. Я разорву любого, если потребуется, чтобы защитить вас. Пагсли выступил вперед, глаза его сверкали. — Не волнуйся, младший брат. Я тоже не дам тебя в обиду. Какой бы силой ни обладала эта фанатка и кем бы она ни была... судя по содержанию письма, я бы сказал, что она одержима тобой, Уэнсдэй. Но если она только попробует навредить тебе или кому-либо из нас — я ударю её током, как бушующая гроза. Я кивнула. Мы стояли рядом, плечом к плечу. Четверо. Связанные страхами, но готовые идти в самое сердце неизвестности. Кафе "У чашки мёда" Входя внутрь, я почувствовала запахи прошлого. Горький шоколад, горячее молоко, карамель и… пепел.Здесь мы встретились с Тайлерами. Здесь началась игра теней. И, похоже, здесь начнётся новая. Она сидела у окна.Короткие тёмные волосы, тёмно-зелёные глаза. Ярко-оранжевая футболка — как брызги огня в сумраке. Кофта с длинными рукавами, джинсы, белые кроссовки. Она пила горячий шоколад. Как будто всё это было будничным. Обычным. — Привет, Уэнсдэй, — сказала она. — И вы все. Я так рада, что вы пришли. — Так зачем тебе всё это? — спросила я, не садясь. — Ты позвала нас сюда, чтобы угрожать? Или убить? Она улыбнулась. Это была не злая улыбка. Скорее — искренняя. Это было… хуже. — Убить? Я не хочу убивать тебя, Уэнсдэй. Что я без тебя буду делать? И каждый из вас — удивителен. Нет. Я хочу быть вашим другом. Не только твоим, Уэнсдэй. Считайте меня вашей личной подружкой-сталкером. — Это ты сейчас описываешь образ защитника, а не сталкера, — сказала Энид, прищурившись. — Оу, поверь мне, я та ещё сталкерша. Я далеко не защитница в привычном понимании. Но я без колебаний готова убить любого, кто тронет хоть кого-то из вас. Энид снова сжала губы. Я чувствовала, как Луис напрягся рядом со мной. — Нам бы хотелось верить тебе. Но откуда нам знать, что ты действительно хочешь быть нашим другом? Друзья не сталкерят друг друга. Не знают каждый их шаг, каждую деталь жизни… — Что ж… твоя правда, Энид. Позвольте тогда мне показать серьёзность моих добрых намерений, — сказала Оливия и поднялась. Она подошла к Луису. Он отшатнулся, но я сделала знак — стой.Она коснулась его лба. Лёгкий холод, как дыхание зимы, пронёсся по комнате. Луис закрыл глаза. Тело его расслабилось. Вздох. И… улыбка. — Что ты сделала? — спросил Пагсли, сжав кулаки. — Ничего страшного. Это моя сила — внушение страха. Я могу видеть страхи. И могу подавлять их. Сейчас Луис чувствует покой. Но это временно. Завтра страх вернётся. — Похоже, ты и впрямь не враг, — сказала я, впервые позволяя себе кивнуть. — Ладно. Мы согласны. Мы будем твоими друзьями. — О, чудно! — радостно сказала она. — Ах да. Сделаем селфи? На память. Я уже мечтаю поставить его на заставку. Мы сделали фото.Потом обменялись номерами. А потом она произнесла последнее, что сбило меня с равновесия: — Увидимся на уроках. Я учусь в одном классе с вами. Она ушла. Легко. Словно не взбудоражила весь наш день. Мы остались сидеть в кафе. Молча. В шоке. — Если завтра окажется, что она наша новая соседка по комнате, — сказала Энид, — я буду выть на луну всю ночь. И плевать, что буду мешать спать всей академии. Поздний вечер Время перед сном. Пагсли молча смотрит в потолок.Луис прижимает к себе подушку. Энид кивает в темноте, не в силах уснуть. Я тоже лежу. Глаза открыты. Фанатка. С даром внушать страх.Котёнок по имени Ночь. Волчица по имени Никке.Она знала всё. Была рядом. Всё это время. И теперь… она часть нас. А завтра начнётся новый день.С новыми тенями. Новыми истинами. И, возможно, новыми страхами.