Часть 5

Сфокусированный на атмосфере и внутреннем мире Услады Услада ступила на крыльцо, и утреннее солнце тут же обняло её. Небо над головой сияло пронзительной синевой, и каждая птичка вокруг, казалось, пела только для неё. Она улыбнулась, и на лице её расцвела такая чистота, будто сам цветок раскрывался навстречу свету. На голове покоился массивный золотой кокошник, сияющий, словно второе солнце. Длинный, почти алый сарафан ниспадал до земли, а поверх него струилась голубая накидка. Каждый камешек, вплетенный в узоры кокошника, сарафана и накидки, вспыхивал на солнце так ярко, что невольно хотелось прищуриться. Она присела на старую деревянную скамью, её пальцы скользили по длинной, толстой, тёмной косе, перебирая тяжёлые пряди. Вдруг тишину нарушил отдалённый топот, крики лошадей. Сердце Услады ёкнуло. Она выглянула из-за забора и увидела его – Царя Димитрия. Мгновенно отпрянув, она снова скрылась за изгородью, но её огромный, сверкающий кокошник выдал её с головой. Молодой Царь подъехал к дому, его взгляд был прикован к блеску. "Эй, девица-красавица! А ну как взгляни на меня! Перед тобой Царь!" — гордо провозгласил Димитрий, спешиваясь с коня. Услада медленно поднялась и посмотрела ему прямо в глаза. "Ты?" — выдохнул Димитрий, его голос прозвучал как вопрос, полный узнавания. "Я," — тихо, но твёрдо ответила Услада. Между ними повисла тишина, наполненная словами. "Иди, погуляй," — приказал Царь своему всаднику, жестом указывая вдаль. Услада отшатнулась, когда Царь спрыгнул с коня, приближаясь. "Тронь — убью!" — угрожающе произнесла она. "Да что ты, я ж просто пообщаться хотел," — ответил он, его голос стал мягче. Услада упёрлась спиной в забор. "Обиду, видать, держишь за тот случай?" — осторожно спросил Димитрий. Услада лишь хмыкнула, отвернувшись. Царь опёрся руками на забор, его взгляд неотрывно скользил по её фигуре. "Какая ж ты красивая..." — прошептал он. Услада, не поворачиваясь, усмехнулась. "Я буду к тебе наведываться," — заявил он. "Нет! Не надо, не пущу всё равно. Хоть часами, днями здесь стой!" — выпалила Услада. "Ну и пусть, буду стоять, пока не выйдешь ко мне," — упрямо ответил Димитрий. Царь вскочил на коня. "Дождись меня! Я завтра ещё к тебе приеду!" — крикнул он, отъезжая. "Не дождусь!" — крикнула она ему вслед, но в её голосе уже слышалась какая-то неизбежность. "Эх..." — выдохнула она, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Услада вбежала в свои покои. Дверь хлопнула, стены отозвались эхом. Дыхание сбилось, сердце билось — как у птицы в клетке. — Сбежать… Так сбежать… — шептала она, срывая со шкафа вещи, метая их в сумку без порядка. Пояс. Платок. Флакон. Трава сушёная. Все — всё в кучу. Вдруг — шаги. На пороге — Ратомир. — Услада? Ты что делаешь? — Ты куда? Она резко обернулась. Глаза блестели. Растерянность. Слёзы. Страх. Но голос был твёрдый. — Ратомир, молчи. Молчи, пожалуйста. — Сестра… — У тебя… у тебя есть деньги? — перебила она. Он опешил: — Деньги?.. Зачем? Она запнулась — и выпалила: — Я сбежать хочу. Сейчас. Сюда больше не вернусь. И не спрашивай. Не надо. Просто… если у тебя есть — дай. И отпусти. Ратомир замолчал. Смотрел на неё, как на чужую. Потом подошёл к сундуку, достал мешочек с монетами. Положил перед ней — молча. — Там достаточно. — сказал тихо. — Но если тебя кто обидел… я… — Не надо. — Я сама разберусь. Сама. И она затянула сумку, надела плащ, и, не оглянувшись, вышла.