Часть 3 Письмо.

Пальцы дрожали, когда Арен медленно разрывал конверт. Бумага податливо хрустела, словно понимала, что её время пришло. Внутри лежал один-единственный лист. Старый, пожелтевший по краям, но чернила — свежие. Его почерк. Чёткий, угловатый. Он никогда не писал красиво, но всегда — честно. Рейа молча смотрела, не делая ни шага ближе. Даже дыхание затаила. Арен разгладил лист. Прочитал. «Арен. Если ты читаешь это — значит, я всё-таки решился. Или ты решился. Неважно. Мы оба знаем, что здесь круги, и этот момент — только один из них. Ты должен открыть двери. Не станцию — двери в себе. Двери, которые ты захлопнул, когда предал её. Когда выбрал спастись, а не остаться. Я пытался забыть. Я пытался закрыть эту станцию в себе, как склеп. Но она снова и снова находит меня. Если ты сейчас с ней — если она рядом — значит, у тебя есть шанс сделать то, что я не сделал. Сказать правду. Ты любил её. Не "мог бы любить". Не "почти любил". Ты — любил её. И ушёл, чтобы не признаться. Чтобы не быть тем, кто остаётся и смотрит, как всё рушится. Я не прошу прощения. Я прошу — закончи то, что мы начали. Не убегай снова.» Внизу — дата. Через три года после того пожара. И странный символ, похожий на печать станции, только… искажённый. Как будто станция сама отправила письмо, но не по своим правилам. Арен почувствовал, как что-то ломается внутри. Не громко. Тихо. Как треск льда, по которому идёшь в первый день весны. Он поднял взгляд на Рею. Та уже знала. — Я ждала, — сказала она просто. — Не письма. Тебя. Он сжал письмо в кулак. Бумага затрещала. — Если я скажу это… всё исчезнет, — прошептал он. — Станция. Наше «между». Всё. Она сделала шаг вперёд. — Может, это и к лучшему. И тогда — где-то за стенами станции — раздался низкий, глубокий гул. Как набат. Как объявление конца. Мир начал просыпаться. Пришло время выбирать.