Глава 1.

1. Риз

 

Чего обычно боятся девочки? Темноты? Жуков?  Наказания? Остаться одной? Риз была самой младшей в семье. Сначала она мечтала стать пилотом, затем увлеклась ботаникой, позже — ветеринарией, после — медициной. А к шести годам твёрдо решила стать учителем, чтобы делиться своими обширными знаниями с «глупой малышнёй», как она любила выражаться. Родители поддерживали все увлечения свих детей, и неизменно заверяли дочь, что из нее получится самый смелый пилот, прекрасный ботаник, чуткий ветеринар, мудрый доктор и, наконец, самый любимый учитель. Возможно, именно поэтому Риз быстро добивалась успеха в любом деле, за которое бралась. Но несмотря на то, что в семье царила атмосфера взаимопонимания, поддержки и любви, девочку огорчало то, что за пределами дома она так и не нашла друзей. В то время как старшая сестра с космической скоростью обрастала знакомыми и приятелями, впоследствии сближаясь с более узким кругом, она оставалась вне их круга общения как самая младшая по возрасту. А среди своих сверстников, увы, тоже не находилось желающих дружить с успешной и самоуверенной девочкой. Всё это, конечно, порой расстраивало Риз, но она не привыкла подстраиваться под обстоятельства. Кроме того, девочка была довольнонаблюдательна и склонна к анализу, без труда улавливала настроения и эмоции людей относительно каких-либо событий, что, в конечном счете, приводило её к правильному выводу: дети попросту завидовали, а значит это уже не её проблема. Всё изменилось чуть позже. Однажды Риз проснулась не в своей комнате, которую проектировала вместе со своей сестрой Джин, еще когда увлекалась ботаникой. Как оказалосьвпоследствии, даже не на родной планете - Земле.Девочка, открывшая глаза после ночи забытья, обнаружила, что вместо уважаемой многимифамилии у неё теперь был лишь номер — 028.  

2. Кай

  Она бежала по лесу изо всех сил. Азарт и возбуждение пульсировали в венах, пока в голове стремительно выстраивался план дальнейших действий. Победа была необходима. Нужно было утереть нос остальным. Среди любимых воспоминаний Кай были моменты, когда она обошла Джона в стратегии; с вывихнутой накануне лодыжкой уложила Соренана лопатки в спарринге; и набрала на 25 очков больше Курта в стрельбе по движущимся мишеням. Небольшой осадок всё же остался после того спарринга, но она убеждала себя: Сорен ни за что не стал бы поддаваться ей на ринге. Хотя… иногда сомнения возвращались.   Кай каждый раз отгоняла их и старалась сосредоточиться на главном. По её наблюдениям, совсем скоро начнут формировать команды для годового зачётного задания, и она стремилась стать лидером одной из них. Она заслужила это. Оставалось только одно: вовремя добраться до точки сбора. Тогда она точно окажется среди кандидатов на командование. Ни часов, ни оружия — только фрагмент карты. И всего двое суток. Для себя Кай всегда устанавливала максимальную планку — прийти первой. Но она хорошо знала соперников. Вероятнее всего, первым окажется Сорен — он лучше всех ориентируется в лесу и набрал самые высокие баллы по выживанию. Джон почти не уступает ему. А Агата, скорее всего, будет идти по пятам за лидерами, чтобы в решающий момент вырваться вперёд. Кай нужно было чётко выстроить последовательность действий. Убедившись, что укрытие достаточно надёжное, она забилась в расщелину, скрытую кустарником, чтобы обдумать следующий шаг. Но два с половиной часа непрерывного бега — а уж в марафонах она всегда была лучшей — сыграли злую шутку: её начало клонить в сон. Поддавшись слабости, восьмилетний кадет Кай-125 задремала в своём импровизированном укрытии. Сон был роскошью для всех спартанцев. Особенно для неё. Кай никогда не могла вспомнить, что именно ей снилось, но всегда просыпалась с ощущением потери чего-то невероятно важного, до боли родного и нестерпимо нужного. Это чувство оставалось с ней, хотя быстро растворялось в череде тренировок и задач. До извлечения гормонального чипа — как и у Джона — ей ни разу не удавалось зацепиться за эти сны. Но после…   После всё изменилось.  

3. Ваннак

  Бойтесь своих желаний — они исполняются. Но как упоительно это чувство, когда ты достигаешь цели, к которой шёл весь последний год. Ваннак был настолько воодушевлён, что даже Джон, поздравляя его с назначением, не удержался от подколки. На этом этапе командиры не выбирали своих подчинённых — состав отрядов определяло руководство. Самые успешные, набравшие больше всего баллов, получали звание командиров групп из трёх человек. Через полтора месяца всё изменится: командиры и составы будут перераспределены. Каждый кадет продолжит зарабатывать баллы в личный зачёт, но появятся и дополнительные — за командную эффективность. Эта система существовала для того, чтобы каждый Спартанец научился и командовать, и подчиняться. Однако первое назначение имело особый вес. Оно было признанием. Почётным. И все тринадцатилетние новоиспечённые командиры были безмерно горды собой. Настолько, что не обошлось без стычек — некоторые кадеты были откровенно недовольны итогами. Ваннак даже решил, что Вала намеренно назначили командиром Тани и Криса — чтобы стравить эту троицу, которая давно не ладила. Сам Ваннак на ближайшие полтора месяца оказался в команде с Линдой и Терри. Оба — дисциплинированные, надёжные, с отличными показателями. Ваннак всегда высоко ценил их. Теперь ему предстояло доказать, что он достоин их уважения как командир. За эти полтора месяца каждая команда получит по три задания. Оценивать будут как общую слаженность, так и действия каждого кадета отдельно. Остальные друзья Ваннака, как и ожидалось, тоже стали командирами. Если в назначении Джона никто не сомневался, то успех Сорена стал сюрпризом. Как он умудрился набрать нужное количество баллов — оставалось загадкой. Кай, которая вечно велась на его проделки, в последнюю неделю буквально выложилась, чтобы восстановить рейтинг. А вот Риз шла к цели уверенно и стабильно — никогда не опускаясь ниже десятого места в общем зачёте. Ваннак с радостью оказался бы в одной команде с кем-то из них, но Спартанцам выбор не положен. Приказ есть приказ. И его это не тяготило. Главное — победа. А кто ведёт — не столь важно. Он был одним из самых сильных и высоких среди кадетов, но отлично понимал: сила — не повод для давления. Он никогда не добивал соперников в тренировках, не шёл на грязные уловки ради баллов, не издевался над слабыми. Свою силу Ваннак воспринимал как инструмент защиты. Она была ему дана, чтобы восстанавливать справедливость, оберегать, помогать. Чтобы быть опорой для своей новой семьи. Доктор Холси часто повторяла: у Спартанцев не должно быть привязанностей, кроме как друг к другу. Эти слова глубоко врезались в душу мальчика, вырванного из большой семьи и до сих пор хранящего в себе память о ней. Пока воспоминания не стерлись, он всё ещё скучал по родным. Поэтому стать защитником для своих новых братьев и сестёр — Риз, Кай, Джона и Сорена — было для него естественным. Конечно, как в любой семье, всё было не так просто. С Риз они понимали друг друга без слов. Она всегда видела суть ситуации и поддерживала его решения. А вот с остальными было сложнее. Главным заводилой был Сорен. У него всегда находились идеи — как нарушить порядок или устроить очередное нелепое состязание. А как тут устоять, если Джон уже ухмыляется, Кай — с врождённым любопытством — кивает и соглашается на очередную авантюру? Тем не менее, несмотря на всё, Ваннакчувствовал себя счастливым рядом с ними. Даже после «инцидента с Терри», как это происшествие окрестила доктор Холси. Без этой названной семьи — и, конечно, без Джона — он бы не справился.    

4. Сорен

  В отличие от остальных детей, Сорен сам принял решение участвовать в программе. Разумеется, если это так можно было назвать в условиях, когда шестилетий ребенок, вынужденный в течение длительного времени выживать в экстремальных условиях, принимает предложение малознакомой женщины, проявившей к нему каплю интереса и тепла. Сложно сказать, как именно действовала процедура подавления воспоминаний у детей. Но с годами Сорен так и не смог вспомнить лица своей матери. Зато в любое время, при любом напряжении, он отчётливо видел лицо Кэтрин Холси — до мельчайших деталей. Он понимал, все то, что с ним случилось во время аугментации – предполагаемый риск. Более того, чудо, что он жив остался. Но горечь обманутых ожиданий разъедала его душу изнутри. Холсиобещала сделать его самым сильным, непобедимым, лучшим из людей, а превратила в калеку. Несмотря на препараты, подавляющие эмоции, которые выдавались подросткам ещё до появления нейроимплантов — чтобы те не натворили глупостей перед операцией — этот гнев ничто не могло унять. Так Сорен решился на побег. Ризу и Ваннаку он бы никогда не предложил уйти с собой. Он знал: они не нарушат дисциплину. Да и не был уверен, что Ваннак не сдаст его Мендезу. Оставались Кай и Джон — их тела успешно приняли аугментации. Кай всегда поддерживала его, и он хотел вытащить подругу, но несмотря на официальную «успешность» её преобразования, реабилитация затягивалась, и Холси не выпускала её из медблока. Отделение интенсивной терапии было полностью закрыто.Ждать долго Сорен не мог – пока все наставники иученые занимались восстанавливающимисядетьми, был шанс на побег. И он пошел к своему лучшему другу, даже не подозревая, какое разочарование его поджидало. Конечно, аугментация Джона прошла не просто успешно, она превзошла все ожидания Холси. Она носилась с ним, не замечая своего самодовольного выражения лица, говорившего всем в округе, мол, вы видите, я же говорила – ОН – наше будущее. Сорен злился. Его разъедала зависть и тоска по вниманию, которого он лишился. «Лучше бы она занялась Кай, чем таскалась с Джоном, как с новой игрушкой» — думал он, уже не чувствующий себя Спартанцем. Он знал: он не единственный, кто выжил, но был признан непригодным. Наверное, Холсистоило поблагодарить хотя бы за то, что его не заперли в отсеке с «отбракованными». Он всё ещё мог перемещаться по лагерю. Метался как загнанный зверь, пока его не перехватила Риз. О, конечно, она всегда была наблюдательна и моментально считала состояние парня, поэтому, без лишних слов, схватила его и буквально уволокла Сорена подальше от любопытных глаз. - Ты что-то задумал, я вижу, и остальные могут заметить, - яростно зашептала подруга. - Я ухожу, сваливаю отсюда, - отрезал Сорен, потирая искалеченную руку. - Ты что? – изумленно откликнулась Риз, - Ты с ума сошел? Отсюда не выбраться, тебя быстро засекут и вернут обратно! - Пути есть, мы с Кай нашли как… - Сорензамолчал, осознав, что даже попрощаться не сможет с подругой. Заметив перемену в настроении Сорена, Риз ухватилась за это, попытавшись остановить другаот опасного поступка. - Ты не можешь бросить нас, Сорен, не можешь просто уйти, тебя выследят по нейрочипу и вернут на базу, - Спартанка понимала, что решение уже принято, но она не смогла бы себя простить, не попытавшись. - Мне будет тебя не хватать, - произнес Сорен, а затем порывисто обнял Риз, - прощай. Он знал, что подруга, названная сестра, будет смотреть ему вслед, поэтому не оборачиваясь, поспешил покинуть площадку. Сорен отныне сам по себе. Решение было принято, пути назад нет.  

5. Джон

  Процедура аугментации напоминала хирургическую операцию — так им объясняли на инструктаже. Доктор Холси рассказала кадетампочти обо всех манипуляциях, которые будут проводить ученые с их телами, и к каким результатам это должно привести. Но таких грандиозных результатов не ожидал никто, даже сами ученые. Первое время подростки еще не поняли, как мало их осталось. Кэтрин всеми силами скрывала от них плачевные результаты эксперимента. Она металась от одного ребенка к другому, пытаясь как можно скорее выявить не проявившиеся пока последствия. Джон часами проходил различные проверки, стараясь изо всех сил поскорее освоиться в своем обновленном теле, чтобы стереть это обеспокоенное выражение с ее лица. Конечно, первым делом, он спросил про свою команду, но доктор сразу успокоила его, сказав, что Ваннак, Кай, Риз и Сорен в порядке, и их жизни ничто не угрожает.  Уже через неделю реабилитации после улучшений многих кадетов выпустили в основной корпус, хотя они все еще испытывали боль в костях и мышцах, немного страдала координация и еще несколько неприятных, но не критичных, побочных эффектов наблюдали ученые. Тогда же Соренподелился своими планами о побеге. Но Джон в тот момент был окрылен мощью собственного тела, быстротой реакций, совершенным слухом и зрением, невзирая на неприятные болевые ощущения, которые притуплялись с каждым днем,что и слышать ничего не хотел про очередную авантюру Сорена. Впереди их ждали ответственные миссии, они будут спасать людей, как можно просто сбежать от всего этого? Столько лет специальной подготовки – для чего? Бесцельного существования? Наверняка, Соренодумается и выбросит из головы новую идею. Их ждало великое будущее, благородная цель, они – Спартанцы, надежда человечества на мир и порядок! Возможно, Джон был слишком резок, когда отказал Сорену. Но друг должен понимать, когда время детских шалостей закончилось. Долгих 8 лет они шли к этому моменту, через пот и кровь, смех и слезы, обретая себя и своих новых братьев и сестер, преодолевая горечь потерь. Джон гордился своей командой, в каждом был уверен как в себе, и готов жизнь был отдать за каждого из них. Намерение Сорена сбежать из лагеря он попросту расценил как очередную авантюру, не стоящую его внимания. Возможно, идея возникла от досады на искалеченную руку, но Джон был уверен, что доктор Холси непременно что-нибудь придумает, чтобы исправить этот дефект. Она всегда ценила Сорена, выделяя их из всех остальных. Да и другие выдающиеся навыки Сорена на первое время вполне могли компенсировать это преодолимое состояние. Когда же Джон осознал, что Сорен все же сделает это, он разозлился так, что действительно готов был сдать товарища. Лишь братскаяпривязанность к другу остановили его.   Неожиданно, уход Сорена ощутилсяболезненнее, чем все процедуры аугментации. Раздался сигнал тревоги, охрана и морпехипринялись суетиться, а Джон лишь стоял, чувствуякак в груди растет пустота, будто его названного брата убили.  В тот момент побег Сорена ощущался почти физически. Джону казалось, что тогда они виделись в последний раз. Но разве Спартанцы могут горевать по предателям? А если предателем оказался лучший друг? Ноги сами привели Джона в душевые. Сполоснув лицо ледяной водой, в надежде притупить приступ тошноты, скрутивший внутренности, юноша вгляделся в свое отражение в зеркале. Он чувствовал себя потерянным. Разозлившись в конце концов уже на себя, кадет отправился в зал - требовалось выпустить злость и смятение. Но по пути он наткнулся на Холси.  - Джон? Что ты здесь делаешь после отбоя? – нервно спросила доктор. - Я, - парень замялся лишь на секунду, представив, о чем она уже могла подумать, - я услышал тревогу, хотел помочь, мэм. - Сорен покинул лагерь без разрешения, - испытующе глядя в глаза Джону, ответила Кэтрин, - Что ты об этом знаешь? Не бойся, ты можешь все мне рассказать. Ты знаешь, куда он направился? - Никак нет, мэм, - вытянувшись по струнке, без запинки отчеканил Джон. Она знала его с шести лет. И знала, когда он врёт. Но в её взгляде — не было злости. Лишь усталость. И она не хотела, чтобы лишние подробности побега Сорена вспыли где-то ещё. — Хорошо, Джон. Я верю тебе, — Холсинатянуто улыбнулась. — Возвращайся в спальный отсек. - Есть мэм, - развернувшись, Джон хотел уже было уйти, но все же решился спросить, отчасти, чтобы быть уверенным в том, что Сорен не смог подбить подругу на побег, - Как Кай? Когда она сможет присоединиться к остальным, мэм? Холси ответила рассеянно, почти автоматически: — Проблемы с координацией. Ей пока трудно ходить. Но она поправится. Я об этом позабочусь. - Я могу её завтра навестить?  - Не думаю, что это хорошая идея. Сейчас это может навредить. Они с Сореном были близки. Новость может ударить по её эмоциональному состоянию... - Сорен был нашим братом, но он оставил нас. Всех нас. Но я здесь, - уверенно произнес Джон, - И я никого не оставлю. Никогда. Спартанец коротко кивнул доктору, и направился в сторону спальных отсеков. Через две недели состоялась церемония прощания с погибшими, а затем проект «Спартанец-II» вошел в заключительную стадию. Серебряная команда в полном составе под руководством Джона-117 вместе с остальными двадцатью девятью спартанцами отправилась на планету Вирэлла, — удалённую, покрытую ледяными склонами и стальными куполами тренировочную базу, скрытую от глаз колонистов и врагов. Здесь, в условиях постоянного шторма и изоляции, они прошли последние испытания новой брони Мьёльнир Марк IV. Здесь они получили свои первые боевые задания. Здесь закончилось детство Спартанцев.